Авиатор: назад в СССР 11

— Пока это лишь догадки, Серёжа, — медленно проговорил Федотов. — Случаи дефектов были, но не у всех изделий.

— Мне кажется, всему виной межвальный подшипник. Только при его разрушении может возникнуть цепная реакция, которая приведёт к повреждению остальных деталей двигателя, вплоть до лопаток, — сказал я и все внимательно уставились на меня.

— Ты серьёзно⁈ — хором задали мне вопрос три больших начальника.

— Абсолютно.

Пару минут каждый из старших товарищей ещё рассуждали, а потом сошлись на мнении, что эту информацию следует передать «двигателистам». Ещё раз попрощавшись со мной, меня отпустили переодеваться.

Из здания школы я вышел в одиночестве, обратив внимание, что свет продолжал гореть в нескольких кабинетах. За территорией мне предстояла двадцатиминутная прогулка до моего дома.

Путь пролегал через самые живописные площади Циолковска. Здесь и центральный парк, и «лес-треугольник», и небольшая школа под номером 3. Названа она в честь знаменитого испытателя Юрия Гарнаева. В Циолковске вообще, куда ни глянь, всё дышит и говорит об авиации.

Мороз крепчал, но в своей модной «Аляске» мне было достаточно тепло. Вообще, отдавая за эту куртку немалые деньги, я сомневался в том, что буду гармонично смотреться на фоне своих коллег в пальто или полупальто с меховым воротником.

За убаюкивающим скрипом снега под ногами и размышлениями о зимней моде, я и не заметил, как прошёл стадион «Восход». Яркий свет его прожекторов был отчётливо виден из любого угла «леса-треугольника». Долго можно любоваться торжественным фасадом стадиона с монументальной колоннадой, вознесённой на два этажа и гранитной лестницей, ведущей на трибуны.

Прохожу квартал по улице Маяковского и вижу один самых известных жилых домов. С виду это обычная «сталинка», чей вид не такой роскошный, как рядом стоящие. Здесь её называют «дом-лётчиков». Количество заслуженных людей, проживавших и проживающих в этом доме не пересчитать.

И вот именно сейчас, я вспомнил сегодняшний полёт. Каждую секунду и параметр на приборах. Со сложной ситуацией справился, остался жив и посадил самолёт. Могу ли теперь ассоциировать себя с теми людьми, чьи подвиги сподвигли дать имя этому дому? Думаю, что мне до них расти и расти. А может и никогда не дотянуться.

Перешёл улицу и направился к своему дому. Нельзя в этот момент не посмотреть на гостиницу «Дружба», которую строили для конструкторского бюро Туполева. Большое здание из красного кирпича с лепниной на фасаде, эркерами и ещё чем-то. Когда мы первый раз гуляли здесь с Верой, она столько архитектурных терминов упоминала, что я потерялся.

Что касается нашего дома, его построили недавно. Специально для проживания слушателей и других лётчиков из Циолковска, кому не хватило квартир в других районах города. Удивительно, но я не думал, что во времена Брежнева будут строить пятиэтажный дом, да ещё и с универмагом на первом этаже.

Я уже почти прошёл мимо витрины, как вдруг открылась дверь и на мороз выскочила пара молодых ребят.

— Ой! Простите, — извинился парень, который чуть было не упал, врезавшись в меня.

— Ничего страшного. Я сам слегка задумался. Но в следующий раз аккуратнее, а то упадёшь и головой можно удариться, — спокойно сказал я, поправив парню кроличью шапку-ушанку.

Совсем как умудрённый опытом рассуждаю! Этот молодец ненамного младше меня нынешнего.

— Хорошего вам вечера! — пожелала мне девушка с пухлыми щёчками.

Маленький нос и подбородок, длинные ресницы и изогнутые брови. А из-под вязанной шапки выбилась прядь каштановых волос. Молодая, симпатичная и беззаботная.

— Вы зайдите для своей жены или мамы купите цветов. Тут ещё пока есть, — указала девушка на магазин и, весело улыбнувшись, убежала со своим парнем.

Почему бы и нет? Давно Верочку не радовал цветами. Но это минусы Советского Союза — с цветами напряжёнка. Вот и выбор в магазине был небольшим. Из всего «гигантского» набора были только розы и ещё одни цветы, название которых я не сразу смог выговорить. Их и купил.

Во дворе встретил своих товарищей Борю Чумакова и Ваню Швабрина. Парни, памятуя, что сегодня пятница и закончилась очередная неделя, не нарушали традиций и расслабились. И когда они только успевают! Я с работы ещё не пришёл, а они уже красивые-красивые!

Мой инструктор из Белогорска рассказывал, как это модно носить усы. Вот когда он поймёт, что они ему не идут совершенно⁈ Может, поэтому у него, пока, с личной жизнью не всё ладится.

— Серый, и как называются эти прекрасные представители флоры? — спросил у меня Ваня, укутываясь посильнее в пальто.

— Если я выговорю, то ты подумаешь, что я тебя послал. Длинное и неинтересное название, — улыбнулся я.

— А я вот говорил тебе сегодня…ик, — начал Боря, которому уже было достаточно отмечать пятницу. — Ты же помнишь, что я тебе говорил?

— Помню, помню, — сказал я. — Давайте внутрь, а то простынете.

— Родин, мы сейчас повысили градус до сорока, — махнул рукой Швабрин. — На улице минус 25°-30°, так что для нас сейчас обычная весенняя температура. В районе плюс 10°.

— Погоди! А разве у нас был коньяк? Я только вино помню, — удивился Боря, застёгивая кожаную лётную куртку и поправляя пилотку чёрного цвета с…морской кокардой.

— Ты где эту пилотку взял? — удивился я. — Ты же ни дня не служил на флоте.

Но это было неверным утверждением с моей стороны. Боря с Ваней переглянулись и негодующе зафыркали.

— А у нас что, не флот⁈ — возмутился Боря.

— Военно-воздушный флот, Серёжа, — сказал Швабрин и тоже рассмеялся вместе со мной.

Уговорил я ребят закончить «прохлаждаться» и настоятельно рекомендовал им зайти в подъезд, а также слегка сбавить употребление. Проводив до двери Швабрина и Чумакова, я быстрым шагом влетел на третий этаж, оказавшись перед дверью, оббитой коричневым дермантином. Табличка с номером квартиры 12 была мне очень мила.

Нажав на звонок, я стал ждать тихих шагов, доносящихся из-за двери. Но их не было, поскольку Вера очень быстро открыла мне, бросившись на шею.

— Опять ждала у окна? — шепнул я жене на ухо, наслаждаясь запахом её мягких волос и вкусного аромата ужина с кухни.

— Время сколько, Серёжа? Я пять раз хотела уже на работу звонить. Сегодня же полёты были! Я испугалась, — прижималась Вера ко мне.

— Куртка холодная. Простудишься. Давай в квартиру зайдём, — сказал я, подняв жену и перенеся её через порог.

Увидев цветы, Вера мило улыбнулась и аккуратно взяла их у меня.

— Вазы только нет, — выдохнула она. — Но нужно было выбирать из очень нужного самое нужное.

— Сама понимаешь, что лучше было купить люстру с рассеивателем под хрусталь, чем вазу, — ответил я, снимая с головы шапку-петушок.

Я был удивлён, что люстра с кучей «висюлек» стоит дешевле ёмкости для цветов. Столько лет в Советском Союзе, а он продолжает меня удивлять.

— Конечно, Серёжа. А где ты достал ранункулюсы? — спросила Вера, вдохнув цветочный аромат.

И как она умудрилась с первого раза понять, что это за растение⁈ Похоже, у прекрасных созданий тяга к цветам в крови.

— В универмаге. Отстоял очередь большую, — решил я придать значимости презенту.

— Да брось! Там редко когда очередь в это время. Купайся и ужинать, — ответила Вера и ушла на кухню.

Как-то она себя странно ведёт. Будто нервничает. Опять за меня переживала, что так задержался на работе?

Раздевшись и приняв душ, я стал одеваться в домашнюю одежду. Но странные всхлипывания с кухни для меня не очень приятны. Даже игравшая из магнитофона легендарная «Феличита» не могла заглушить этот звук.

Я медленно вышел из ванной и тихо вошёл на кухню. Вера аккуратно нарезала морковку, готовясь бросить её в кастрюлю.

— У тебя всё хорошо? — тихо спросил я, предварительно убавив звук на магнитофоне в комнате.

— Да, Серёжа. Просто… просто вспомнила, как мама кидалась к телефону, когда отец был в командировках… где-то там.

— Сегодня же его годовщина? — спросил, присаживаясь на табурет.

Вера подошла к холодильнику «Бирюса», который достался нам по не самой высокой цене от прошлых жильцов и задумчиво посмотрела на него.

— Что мне там нужно было? — сказала она, дотронулась до ручки и отошла обратно к плите.

— Верочка, давай поговорим…

— Ты кушай, а то остынет. Я уже поела, а у тебя с обеда маковой росинки во рту не было, — ответила супруга, помешивая суп.

Тушёную картошку я съел очень быстро и пошёл мыть тарелку к металлической раковине.

— Как на работе дела? — спросила Вера. — Как полёты?

Женщины всё чувствуют. Не говорить же ей, что сегодня опять произошёл инцидент, который чуть не перерос в катастрофу.

— Всё нормально. Хорошо полетали, — ответил я, закрыв кран и поставив тарелку на стойку.

— Это здорово. А то я уже себе такого надумала. Мол самолёт чуть в воздухе не взорвался, — произнесла Вера и повернулась ко мне. — Ведь не было ничего такого?

Вот как ей можно врать⁈ Изо всех сил стараюсь улыбаться искренне, чтобы она ни о чём не догадалась.

— Нет, конечно. С Лоскутовым слетали, потом с Купером в зону. Всё прекрасно, — ответил я и вернулся к столу.

Вера закончила варить суп и попросила приготовить место в комнате для чаепития. Это у нас уже становится традицией.

Цветной телевизор в углу, а перед ним два зелёных кресла и столик на тонких ножках между ними. В самой комнате есть только диван книжка и небольшой комод. И пока всё.

Можно ещё к этому добавить ту самую люстру, каждую «висюльку» которой надо мыть в воде с уксусом. А мне доставался джекпот — каждую эту штуку повесить обратно. Идеальная форма пыток!

Я включил телевизор, где уже начинался хоккей. Не знаю почему, но Вера могла со мной посмотреть любое спортивное событие по телевизору. А когда играет ЦСКА, то это вдвойне увлекательно.

И тут я вспомнил, что сегодня моя жена ходила в ЛИИ и должна была пройти что-то наподобие собеседования на работу. С прошлой она уволилась, и теперь ей должны были предоставить место.

— Вот, — поставила Вера поднос с чаем из сервиза от Городницкого завода. — Есть конфетки и сушки, — сказала она, поправляя слегка открывшийся в сторону халатик.

Я даже уже подумал, что ну его этот чай, когда увидел маленькую тёмную родинку на левой груди жены. Однако лучше про работу уже закончить, и на мажорной ноте пойти исполнять свой мужской долг.

— Верочка, а как ты на работу сходила? — спросил я, но жена погрузилась в хоккей. — Вер?

— Сходила, Серёжа. Не переживай. Смотри, что «Крылья» делают на площадке, — сказал Вера, отпив чая.

Странно как-то. Если было бы всё в норме, ответила бы что взяли. Я аккуратно встал и подошёл к жене. Взял горячую чашку из рук, поставил на столик и посмотрел ей в глаза.

— Дорогая, что произошло? — спросил я и поцеловал ей руки.

Вера еле сдерживала слёзы, но не вынесла напора эмоций. Что-то серьёзное произошло.

— Серёжа… я… правда старалась. Ответила им на все… вопросы, — начала плакать и всхлипывать Верочка. — Меня не взяли!

Глава 4

Вера не смогла усидеть в кресле и ушла в ванную умыться. Я медленно пошёл за ней, прорабатывая в голове все варианты произошедшего.

Вообще, моего дохода вполне бы хватило, чтобы мы спокойно жили и не испытывали большого дефицита в еде или товарах потребления. Ну и богатыми бы никогда не были.

— Расскажи мне подробно, что случилось? — спокойно спросил я, наблюдая, как Вера аккуратно промакивает лицо полотенцем.

— Когда я выпустилась с института, у меня было распределение в представительство МиГ во Владимирске. Работа там была не самая сложная, но перспектива витала где-то рядом. После свадьбы пришлось уволиться, поскольку здесь не было нужных для меня вакансий на лётной станции МиГ. Везде опытными специалистами всё занято.

Вера посмотрела на меня слегка опухшими от слёз глазами.

— Свою бронь после института я потеряла. Вот и пошла в ЛИИ устраиваться. Думала получиться в… в отдел где… ой, Серёжа я не могу уже. Давай не сейчас, — сказала Вера и попыталась пройти мимо меня.

В таком состоянии ложится спать нельзя. Как же можно помочь, если я не знаю, чего моя любимая ждала от нового назначения?

— Давай ты успокоишься и полностью всё расскажешь, хорошо? — спросил я и Вера, утерев слезу, молча кивнула.

Оказывается, Вера у меня очень целеустремлённая! Сам факт работы в ЛИИ её не устраивает, а вот работать в одном из основных научно-исследовательских отделений ей нужно обязательно. В особенности по направлению исследования аэродинамики, устойчивости, управляемости и взлётно-посадочных характеристик летательных аппаратов.

— Ты пойми, Серёжа. Это же будущее, — с придыханием рассказывала Вера, когда уже все слёзы были выплаканы и мы улеглись с ней на разложенный диван.

— Какое именно будущее? — уточнил я и слегка напрягся. Про будущее в нашей семье знаю только я.

— Не знаю точно. Всё же секретно, но шепотки такие ходят! Этот отдел как раз участвует в разработке суперкорабля для полётов чуть ли не в космос. Во Владимирске слух ходил, что уже отряд лётчиков даже подготовили. Разве бы ты не хотел оказаться участником подобных испытаний?

Это она мне сейчас про полёт в космос на «Буране» говорит? Пару часов назад переживала, что меня дома нет, а теперь про пилотирование нашего орбитального корабля намекает. Пускай и на основе слухов.

И тем не менее, кто бы не хотел слетать в космос?

— Конечно, хотел, дорогая, — ответил я и аккуратно обнял Веру. — Давай лучше спать.

Не прошло и пары минут, как Вера уснула. Я же смотрел на то, как проезжающие автомобили за окном, отсвечивают фарами.

Так уж вышло, что моей жене, ради того чтобы быстрее приехать на учёбу со мной, пришлось уволиться без перевода.

Если мест в этом научно-исследовательском отделении нет, то их за пару выходных не появится. А без работы Верочке будет трудно. Она же активная, как тот кролик на батарейках. Надо постараться ей найти такое место, которое можно сопоставить по перспективе с «Бураном».

К сожалению, нет перспективы у этого корабля. Все работы по нему через десять лет будут окончательно закрыты. И всё же стоит верить в то, что история этого уникального летательного аппарата не будет столь печальной.

В выходные что-то сделать было трудно. Нужные люди в эти дни обычно отсутствуют на работе.

Обратиться из всего списка наших преподавателей, инструкторов и начальников можно было к любому. За спрос не бьют. Но все, конечно же, в выходные дни занимались своими делами. Так что пришлось ждать до понедельника.

Перед началом занятий я забежал к Мухаметову, но тот был занят «воспитательной работой» над кем-то из подчинённых. Момент не самый удачный.

Криков из кабинета заместителя по лётной части неслышно. Настораживало, что постоянно двигались стулья. Да с таким скрежетом, как будто они там на коньках в хоккей играют.