Среди нас 3

— Надюх, — окликнул я свою старую знакомую.

— О, кого не ждали!— Она оторвалась от нарезки хлеба и вытерла руки о фартук. — Никак оголодал?

— Ясен пень, мы весь день на морозе! Вы какого хрена столовку закрыли?

— Это не ко мне вопросы, Валерича своего спроси.

— Так, заканчивайте этот балаган и открывайте двери, нужно мужиков накормить. Мы только с валки приехали, а здесь вместо дома — цирк с конями.

— Нет уж, милый, давай-ка ты вначале с комендантом этот вопрос решай. Не хочется потом по шапке получать.

— Значит, залётным пир горой, а нам хер по всей морде?

— Ты с чего взял вообще?

— Мужики вон на выходе сказали.

— А ты уши-то и развесил. Через полчаса всех на общий ужин собираем. Так что давай, не мешай работать… Хочешь, я тебе каши наложу?

— Не, чё я буду как этот… Потом тогда, вместе со всеми.

— Ну, как знаешь, — вздохнула Надька, но не ушла, продолжила пялиться прямо в глаза.

— Ну? Чего ещё?

— Да ничё, — буркнула она. — Вымётывайся давай. Снега вон натащил, теперь за тобой лужу убирать.

Я поспешил на выход, чтоб ненароком ещё и тряпкой не получить. За Надюхой такой номер не заржавеет. И чего взъелась? Вроде нормально к ней, по-человечески. Догадываюсь, конечно. Это она оттого злится, что я встречаться с ней не хочу. Когда мы с Алиской отношения начали, она вроде как поостыла, даже на свидания бегать начала, а теперь вот опять никого к себе не подпускает. Каждый раз при встрече намёки разные подкидывает, а потом сама же психует, потому как я на них не реагирую.

— Ну, чё там? — поинтересовался один из ожидающих.

— Через полчаса, сказали, откроют, — ответил я и уточнил: — Для всех.

— О-о-о, вот это дело, — загалдели мужики. — Как раз к Витале за поллитрой успеем.

Компания удалилась, а я ещё некоторое время постоял, думая, чем бы себя занять. На самом деле решение находилось на поверхности, но я собирался отложить его на после ужина. Но раз уж пошло такое дело, то почему бы и нет…

Я взял курс обратно к главным воротам, а там свернул на север, к реке. Здесь, примерно посередине, расположился храм, где продолжали своё дело наши батюшки. Естественно, меня интересовал исключительно отец Владимир. Информация от Баала уже устаканилась, так сказать, разложилась по полочкам, и теперь я был готов ей поделиться. По идее, это надо сделать на общем совете, утром, но, учитывая гостей, которых Валерич обязательно припрёт в кабинет… Нет уж, увольте, такие вещи на сторону распространять не стоит. Было бы решение, тогда другой вопрос, а пока только лишнюю панику создавать.

Люди — они ведь во все времена одинаковые. Как только уловят суть, сразу начнут наседать с нравоучениями и, как пить дать, станут настаивать, чтоб я себе глотку вскрыл. Подыхать никому не хочется. А что до последствий, так я сильно сомневаюсь, что о них думать станут. Угроза всё-таки реальная и очень серьёзная. Здесь речь о выживании всего человечества. И кто я такой, чтобы кобениться? Нет, в этом случае с меня живого точно не слезут.

В храме было пусто и мрачно. Лишь подрагивающие огоньки свечей выхватывали из темноты образы святых. Да и то кое-где. На улице смеркалось, и той малой части света, что проникала сквозь окна, уже не хватало на всё помещение. А ещё здесь было холодно.

— Здравствуй, Сергей, — обернулся на скрип двери священник. — Ты ко мне?

— К вам, отец Владимир. Холодно тут у вас, пожалуй, даже холоднее, чем на улице.

— Стены мороз отдают, что поделать?

— Так, может, сообразим вам печку-то?

— Не нужно это. Здесь людям не жить, а два часа и без того отстоять можно.

— Ну, как скажете. Сами-то здесь весь день на холоде.

— У меня тулуп овчинный, — продемонстрировал отворот он. — В нём можно на снегу спать. Ты ко мне про погоду погутарить пришёл?

— Если бы, — усмехнулся я и присел на скамейку.

— А вот на холодном зря сидишь, от этого болезни нехорошие случаются.

— К Всеволоду схожу, — отмахнулся я.

— Ну, как знаешь, — улыбнулся священник и уселся рядом. — Что там у тебя?

— Баал объявился, — начал я издалека. — Мы как раз с лесом домой шли, он нас прямо на дороге остановил. Здоровый стал… Кажется, он даже время остановил.

— Снова о ключе спрашивал?

— Нет, он всё знает, — покачал головой я. — И про род мой, и про то, как границу разрушить. Я думаю, он всегда знал, просто ждал, когда я всё вспомню. Это ведь так работает?

— И что ты ему ответил?

— На хуй послал, — честно признался я, а затем поймал на себе строгий взгляд священника. — Ой, простите…

— Бог простит, — кивнул отец Владимир и перекрестил меня. — А вообще правильно, что послал. Туда ему и дорога.

— Сложно всё… — Я почесал переносицу. — В общем, тут такое дело… Ультиматум он нам выдвинул. И срок на размышления дал месяц.

— Ишь ты, месяц, — усмехнулся он. — А иначе что?

— Умрём все, болезненно и мучительно.

— Ну, пока ничего нового ты мне не поведал.

— Вот сейчас как раз самое интересное. Не он нам угрожает, а наше наследие.

— Это как так?

— Да вы не перебивайте… — огрызнулся я и тут же смутился, но священник не отреагировал, продолжал смотреть на меня добрым открытым взглядом. — Там с атомными электростанциями беда. Реакторы вроде как автоматика заглушила, а старые, отработавшие своё стержни в бассейнах хранятся. Я, конечно, не инженер, но, как я понял, там что-то с системой охлаждения не так, и всё это дерьмо уже кипеть начало. Ладно бы случай был единичным, мы бы ещё как-то смогли на это повлиять, но такое по всему миру происходит. Неизвестно, когда и где первый взрыв случится. В общем, Баал пообещал эту проблему решить, если я границы открою… Ну, вы поняли.

— М-да, вопрос и в правду серьёзный. Так чего ты с ним ко мне пришёл, его следует на совет вынести.

— Да там эти… рязанские. Валерич их по всему кремлю с экскурсией таскает. И чего он перед ними расшаркивается?

— Так знамо чего, — улыбнулся отец Владимир. — Они камни на обмен привезли, торговать, стало быть, собираются.

— О как? — удивлённо уставился на собеседника я. — И много привезли?

— Выходит, достаточно, раз Сашка перед ними распинается.

— Как бы нам эта торговля боком не вышла, он им всю нашу оборону засветил. Придётся завтра всё по новой планировать.

— Мелочи это, — отмахнулся священник. — А камни те могут реальные жизни спасти.

— Это да, — вздохнул я. — Так что мне делать-то?

— Обожди пока, никому про это не рассказывай. Я вечером с матушкой поговорю, авось, решение какое найдётся. Передадим информацию предкам, глядишь, чего и подскажут.

— Не верю я в них. Точнее, в то, что они делать что-то станут. Опять отфутболят, сошлются на законы о невмешательстве, и будем мы сами всё дерьмо расхлёбывать. Я до Исая второй день достучаться не могу.

— Правила не просто так придумали, и ты не хуже меня это знаешь, иначе на Валерича бы не злился.

— Это другое…

— Нет, Серёж, то же самое. Просто там тебя это не касается, оттого и другим кажется.

— Я ещё это… друга старого встретил, — замялся я. — Точнее, он сам ко мне пришёл. Мы как раз на делянке, периметр держали.

— Ты спрашивай, что хотел.

— Да сложно там всё, — вздохнул я и отвёл взгляд, — Он из парней моих… Мы ведь с ними огонь и воду, понимаете? Почти пятьдесят боевых выходов, а в тот раз… Нас свои же атаковали. Можно сказать, в спину ударили. Шанс у нас связистом в отряде был. В общем, все полегли, я один остался. А генерал тот в лицо мне смеялся, сука… Надо было этого мудака завалить.

— Шанс?

— Да, позывной такой. Он, представляете, очень шансон французский любил. Сам мог карандаш свежей купюрой перерубить, настолько резкий, а вот музыку странную слушал. Говорил: успокаивает. Его пацаны ещё во время срочки «Шансоном» прозвали. А мы вот сократили.

— Это он к тебе приходил?

— Угу, — кивнул я. — Его просто знать нужно… Он ведь всегда на позитиве, а как песенки свои на французском перепевал, мы всем отрядом со смеху валялись. Картавит, мимо нот ещё… Он же зла никому не делал, жил по совести.

— Стало быть, хороший человек.

— Да вот и я о чём! Так какого хуя он с ними, а? Почему его к черноглазым отправили? За то, что он воином был, как я? Людей защищал, мразь всякую из мира удалял? За это⁈ Предки, хуетки… Где они были, когда его душу черти в ад тянули? Почему не заступились за воина?

— Выходит, где-то он всё же через совесть переступил, — вздохнул священник. — Что-то ему покоя не давало.

— Хотите сказать, он сам виноват⁈

— Я ничего сказать не хочу. Не в нашем с тобой праве подобные решения осуждать. Так случилось, а значит, нам это только принять остаётся.

— А я не хочу! Он сказал, все наши парни там, понимаете? Все… И я не буду с этим мириться, не хочу!

— Ты сам их видел? Парней своих.

— Нет, но…

— Демоны лгут, с пути тебя сбить пытаются. Думаешь, просто так вначале к тебе Шанс пришёл? Баал наверняка знал, в каком порядке тебе в душу сомнения посеять. Своим умом живи.

— Несправедливо это.

— Так то твоя справедливость, для кого-то она может злом показаться. Пойдём, ужин скоро. А затем спать ложись, утро вечера мудренее.

* * *

Однако спокойно вечер не завершился. Мы едва выбрались из-за стола, как Валерич тут же поволок нас в кабинет, решать рабочие вопросы. Честно говоря, я совсем не поддерживал его стратегию. За каким хреном он заставил девок выкладывать перед пришлыми всяческие разносолы? Нам такое даже на новогодний стол не поставили. С хера ли такая честь? Экскурсия опять же…

Оказывается, старый пройдоха прекрасно понимал, что делает и для чего. Всё быстро встало на свои места, когда мы вошли в кабинет.

Уставшие с дороги гости весь день провели на ногах. А если кто не в курсе, то без привычки обойти стену Нижегородского кремля за один присест — то ещё испытание. Особенно касаемо участка со ступенями. Мало того, что их более двух сотен, так они ещё и размера нестандартного, сантиметров по тридцать, а местами и по сорок. Попробуй по таким побегать.

А теперь, после плотного вкусного ужина, гости изо всех сил пытались не уснуть, в то время как Валерич продолжал трещать без умолку. М-да, и этот человек у меня таблетки от давления просил? Боюсь, он ещё меня переживёт. Но суть не в этом. Гости явно держались из последних сил и были готовы на любые более-менее выгодные условия, лишь бы их наконец отпустили.

— Так я и говорю: в чём смысл шататься по незнакомому городу? Завтра на рассвете Сергей Николаевич со своими ребятами съездит куда надо и наберёт вам продуктов. Не бесплатно, конечно, но зато без риска для жизни, — распалялся комендант. — У вас ведь список есть? Вот его давайте и обсудим.

— Понимаете, мы бы сами хотели осмотреться.

— В котором часу вы завтра на выезд?— Валерич тут же переключился на меня.

— Подъём в шесть, пока то, сё… Думаю, в начале восьмого, — охотно ответил я.

— Вот, а вы и так едва сидите. Нет, это не дело, уставшими на такие мероприятия не ходят. Тем более у нас бесы очень лютые. Недавно вон, новых тварей создавать научились. Они теперь вместо псов пауков на нас травят. Вы с такими бестиями дело уже имели?

— Я так понимаю, вы просто не хотите пускать нас в город, — сделал верные выводы старший группы. — Что ж, это вполне логично. Нам бы тоже не понравилось, если бы приехал кто-то со стороны и начал прочёсывать наши территории.

— Я рад, что мы друг друга поняли.

— Да, но ваша цена слишком завышена. Вы же понимаете всю ценность камней? И торговать их один к одному на тушёнку как минимум оскорбительно.

— Дело, конечно, хозяйское, — развёл руками Валерич. — Но и вы нас тоже поймите. Люди будут жизнями рисковать. Опять же, у нас тоже ювелирных лавок в достатке, отбраковка опять же.

— Что значит отбраковка?

— А то и значит. Сами же знаете, что искусственный камень энергию не держит.

— Извольте, мы за свои отвечаем. Все прошли тщательную проверку, и я вас уверяю…

— Лишнего не возьмём, не переживайте, — перебил старшего Валерич. — То, что нам не подойдёт, вернём как есть. Если боитесь, что обманем, можете участвовать при проверке.

— Мы рассчитывали на несколько другое отношение. Давайте вернёмся к нашему вопросу. Мы готовы заплатить за сутки в городе. В этом случае вам не придётся рисковать жизнями.

— Нет, — сухим тоном произнёс я. — Это наш город, и нам здесь ещё жить.

— Вы же понимаете, что весной продуктов, пригодных в пищу, станет в десятки раз меньше. Но вам даже этого не прожрать, — резонно заметил старший. — Я не понимаю, в чём вообще проблема?

— А я не понимаю, почему вы так усердно рвётесь в город? — парировал я. — Складывается впечатление, что вам вовсе не еда нужна. Неужели Рязань настолько мала, что вашей общине не хватает продуктов?

— Господа, мы устали, давайте продолжим нашу беседу завтра, — тут же пошёл на попятную он.