Помоги проекту - поделись книгой:
Борн встретил Зибигуса, Ибилисимуса и Крохта в малом приёмном зале. Не в том, большом, где стоял чёрный каменный трон, а в уютном, с круглым столом и картинами на стенах.
Для правителя и здесь было поставлено огромное резное кресло, но всё-таки обстановка была неофициальной, и черти это оценили.
Бин-Бен Зибигус, зная страсть Борна к старинным книгам, преподнёс ему в подарок фолиант о кулинарии, который демон принял весьма благосклонно.
Пригласил садиться к столу, накрытому для первого завтрака — фрукты, ветчина, сыр, молодое вино и овсянка.
Уставшие с дороги путники не стали отказываться.
Демон пил только вино. Как сущий глубинного ада, он почти не нуждался в пище для тела. Оно у него было более огненным, чем у чертей.
Утолив голод, Бин-Бен Зибигус вежливо осведомился, что послужило причиной этого раннего приёма?
— Конечно, — витийствовал он, — Сатана много даёт тому, кто начинает работу до солнца, но переговоры чаще ведут при свечах…
— Какие переговоры? Свои условия я объявил, — ухмыльнулся демон. — Вы подчиняетесь мне. И в этом месте стоит большая жирная точка, ибо иного я не приемлю.
— Я помню, — почтительно склонил голову Бин-Бен Зибигус. — Миром людей будет править посажённый тобой человек. А нам ты найдёшь иное правление. Какое же?
— Вы будете править душами людей. — Глаза демона неприятно сверкнули. — Если, конечно, сумеете подчинить их себе.
— Душами? — Бин-Бен Зибигус едва не подпрыгнул в своём кресле.
Борн кивнул.
— Я повелеваю основать в резиденции правителя академию для обучения юных людей наукам и магии. В нашем мире теперь слишком мало магии и слишком много бездельных магистров. Однако… эти бездельники умеют читать, писать и считать. Знают историю и географию. И могли бы преподавать юным, а не собирать своими проповедями бунтовщиков.
— Но магия… — развёл руками Бин-Бен Зибигус. — Магию они преподавать не смогут.
— Зато сможешь ты, — отрезал Борн.
— Людским детям? — оскорбился чёрт.
— А кому? Толика магии в мире осталась. Если мы сейчас не возьмёмся выявлять способных, она истает вся.
— Но ты сказал, что черти будут повелевать душами? — нахмурился Бин-Бен Зибигус, не понимая пока, куда клонит демон.
— Пора бы вам знать: кто обучает молодёжь, тот и повелевает душами этого мира! — невесело рассмеялся Борн. — Здесь будут расти те, кто станет властвовать в мире людей. — Он мрачно посмотрел на чертей. — Помочь мне обосновать академии — сначала в Вирне, а потом и в других городах — ваш единственный шанс приблизиться к власти и встать за кулисами, сущие. Иначе я истреблю ваше племя, и займусь этим сам. Полистайте старые книги. Обустройте всё так, чтобы из стен академий выходили не бунтовщики, а те, кто будет строить новый мир людей. Вы поняли меня, черти?
Бин-Бен Зибигус, Акко Ибилисимус и Герман Крохт быстро склонили головы. Может, они и не поняли, но спорить с правителем не собирались.
— А где будет первая академия? — тихо спросил старый чёрт, изучая отполированную столешницу.
— Прямо здесь, в резиденции, — пояснил Борн. — Пусть в гостевых дворцах живут преподаватели и дети. Новому правителю не нужно столько дворцов. Он удовольствуется главным зданием.
— А кто он, наш новый правитель?
Бин-Бен Зибигус робко поднял глаза, а Ибилисимус и Крохт замерли, сгорая от любопытства.
Глава 3. Ключ и замок
Конюшня так и осталась невычищенной. Конюх ушёл сушить мокрую одежду и успокаивать наливкой растревоженное нутро, Фабиус отправился на верхний этаж колдовской башни, чтобы поговорить, наконец, с Борном, а юнцы под шумок стащили в кладовой вяленую баранью ногу и уединились с нею на веранде дома кузнеца, где жили оба подмастерья.
Есть хотелось ужасно, а баранина была ужасно жёсткая. Малко безжалостно кромсал её в темноте и в конце концов загнал кончик ножа в ладонь. Только после этого и распрощались.
Диана убежала в каморку кухарки, парни улеглись спать на веранде. Там было холодновато ещё, но ночевать в доме у конюха после сегодняшнего прогула они опасались.
Скоро большая часть обитателей крошечной деревеньки уснула, и на острове Гартин стало тихо и благостно. Только бурная Неясыть шумела, да ветер нёс дальний запах костра углежогов.
Магистр Фабиус вошёл в колдовскую башню, чтобы сразу подняться в пентерный зал, где он обычно занимался магией, и поговорить там с Борном.
Пентерный зал — то есть имеющий пять секторов, как нельзя лучше подходил теперь для работы со стихиями, которые Фабиус поделил на землю, воду, воздух, огонь и флюид — сверхгорячее вещество, заменяющее демонам кровь.
Маг, однако, отвлёкся. Ночь наступила ясная и тёплая, а главное, четвёртая от той, когда он заточил в колбу язычок заговорённого пламени.
Он вторую весну искал ключ к разговору с живыми стихиями мира. Ведь людям так нужна была магия.
Для очередного эксперимента он наполнил колбу горючей жидкостью, посадил туда язычок огня и закупорил отверстие простеньким заговором.
Если язычок пламени имеет какой-то разум, полагал Фабиус, значит, выпив всё, что налито в колбу, он попытается освободиться. И маг хотел посмотреть, как.
Призовёт ли огонь свою стихию? Попытается ли выбраться с помощью стоящего рядом мага, попросив его о помощи?
Но… язычок просто угас, и разочарованный маг сел описывать опыт.
Спохватился он уже утром. С Борном-то так и не поговорил!
А ведь вопрос с магическими способностями Дианы не менее важный. И тоже требует, чтобы его записали!
Фабиус тщательно занёс в книгу опытов увиденное — крик Дианы, грозовой порыв ветра, мокрые штаны конюха…
И только потом отправился на третий этаж.
В пентерном зале, стоя в пентаграмме, до Борна докричаться было всё-таки легче, чем из кабинета второго этажа.
Маг вошёл, глянул в узкое, как бойница, окно и увидел, что на улице уже совершенно рассвело, и прачки моют на реке рубахи. А из трубы летней кухни идёт аппетитный дым. Наверное, Малица печёт пироги со щавелем, она принесла его вчера из леса вместе с крапивой.
Магистр Фабиус проглотил голодную слюну, ощутил, как кишки стучатся в желудок, вздохнул жалобно и со свистом, но налил в канавку в пентаграмме немного крепкого самогона, зажёг и встал в самый центр, крепко сжав висящий на груди магический кристалл.
— Борн, я взываю к тебе! — громко произнёс он.
Минуты две ничего не происходило. Но потом демон всё-таки откликнулся, мрачный и недовольный неожиданным вызовом.
— Что у вас там опять случилось? — спросил он сердито.
Фабиус поморщился. Борн вот уже вторую неделю изображал крайне занятого и непонятно, чем себя тешил. Оголодал, что ли, и ловил по лесам души особенно закоренелых грешников, бандитствующих на виренском тракте?
— Ты совсем отбился от дома, — укоризненно сообщил магистр Фабиус.
— Ты за этим оторвал меня от работы? Чтобы отчитать? — сухо поинтересовался демон.
— Ну, я же не лентяй, вроде тебя, — рассердился Фабиус. — Я занят экспериментами и серьёзными делами, пока ты где-то шляешься!
— Это всё? — уточнил демон, и лик его начал размываться и подёргиваться.
— Да нет же, стой! — крикнул Фабиус. — Магия проснулась в Диане!
— Я знаю, — кивнул Борн. — Я наблюдал за ее аурой. Она посветлела и начинает опалесцировать. Это — хороший знак.
— А почему ты мне ничего не сказал? — нахмурился Фабиус.
— У тебя есть глаза, ты мог бы сам…
В это время за спиной у демона раздался отдалённый человеческий рёв. Борн оглянулся, связь разорвалась, и сущий окончательно исчез из вида.
***
— У тебя есть глаза, ты мог бы сам…
За окном бахнуло и где-то внизу заревела чернь.
Борн активировал магическое зрение и поморщился. Бунтовщики в Вирне решили отметить утро взрывом ратуши. Оказывается, они всю ночь таскали к ней самодельный порох, изобретённый каким-то местным умельцем.
Демон видел ночью шевеление на площади, но не разорваться же ему на десяток маленьких надзирателей за людьми?
Только когда порох рванул, к счастью, только опалив крепкий кирпич ратуши, Борн понял, чем были заняты бунтовщики всю ночь.
И кроме него опять некому было прекращать безобразие — разгонять толпу, сводить с ума гениального изобретателя…
Или в подвал его заточить? И дать ему побольше чернил и бумаги? Вдруг изобретёт что-нибудь дельное?
В тюрьме особенно хорошо изобретается, это Борн изучил на себе.
Демон, хмурясь, разорвал связь с Фабиусом и полетел разбираться с бунтовщиками, яростно свергающими у городской ратуши почти отсутствующую власть.
Борну не то, чтобы не было дела до дочери, но сначала нужно было навести порядок в том мире, где ей предстояло расти.
Диана была достойна балов и праздников, а в мире людей царила разруха, маги, раньше следившие за порядком, попрятались, а по дорогам шлялись бандиты.
Так вышло. Рухнули чёрные церкви Сатаны, надзирающие за серединным миром, а вместе с ними рухнул институт магистерского правления, и опустел чёрный трон в Вирне.
Нужен был новый институт власти. А где его взять?
Борн пролетел над ратушной площадью, распугал бунтовшиков и вернулся во дворец правителя к более сложным и головоломным занятиям.
Бороться с бунтами не имея власти — задача бессмысленная. Нужен институт власти. Нужно посмотреть в словаре, что это вообще такое?
Да, хорошо было бы сейчас засеть за умные книги, составить сложный и красивый план развития Серединных земель, но где взять время? Оно растягивалось, конечно, слегка, но ведь и не резиновое же.
Приходилось решать проблемы с людьми по мере их поступления.
Демон потрудился вчера неплохо: нашёл людям новую правительницу. Но как её усадить на трон?
Чёрная книга, куда требовалось внести новое имя, исчезла, трон пытается испепелить каждого, кто приближается к нему….
Борн почесал в задумчивости плоскую голову Локки, свернувшегося вокруг запястья.
Но…Если трон всё ещё пылает, значит, он не утратил связь с Адом?!
И значит, это сейчас единственный способ проникнуть в Ад — сесть на этот проклятый трон?
Так вот потому-то трон никого и не подпускает! Его магия дезориентирована приказом Сатаны перекрыть дороги между Адом и миром людей! Он сам — такая дорога, верная и единственная!
Борн заулыбался и подошёл к окну. Сад правителя в утренней росе был прекрасен!
Как же его раньше не осенило!
Раз трон работает, есть и ключ к нему, и замóк! Он существует!
Есть человек или демон, который сядет на трон, успокоит взбесившуюся магию и запрёт вход. И есть тот, кто его отопрёт!
Но что же делать с Ханной?
Оставшиеся во дворце слуги бурлили, как улей. Они уже разнесли по городу весть, что прибыла новая правительница.
Нужно было как можно быстрей усадить Ханну на трон, чтобы люди увидели её и успокоились. Чтобы в Вирне воцарился мир, и гонцы понесли эту весть в другие провинции.
Но… трон сожрёт женщину. Испепелит её и проглотит душу.
Ночью Борн только лишь завёл бедняжку в тронный зал, а рассудок её уже помутился, колени подогнулись, и он повелел слугам омыть тело правительницы и отправить отдыхать с дороги.
Завтра, то есть уже сегодня, этот номер уже не пройдёт. Если Ханна не сядет на трон, людишки разнесут эту весть и бунты только усилятся.
Что же делать? Подменить трон? Состряпать иллюзию церемонии восхождения на трон новой правительницы?
Борн заходил туда-сюда по малому присутственному залу.
Он нравился ему больше прочих комнат во дворце правителя. Здесь были приятные глазу картины и книги, а окно выходило в цветущий сад.
Борн сам не понимал, что манеру ходить туда-сюда, размышляя, перенял у своего приятеля Фабиуса. Это хождение оказалось заразным. Как и привычка тереть лоб.
Впрочем, Фабиус тёр собственный лоб, а Борн — плоский лоб Локки.
Поделиться книгой: