Отель «Первый снег»

Анна Богоданная

Отель "Первый снег"

Глава первая. Ефросинья

Тёплые лучики заходящего солнышка, ласкали лицо женщины, сидящей на берегу моря.

Море сегодня спокойное, ласковое, словно и не конец октября. По берегу важно расхаживала чайка. Она по-хозяйски вертела головой, всем свои видом давая понять, кто здесь главный!

Да, видимо она сейчас здесь самая главная, подумала Женщина. Вот уж повезло родиться птицей, лети куда хочешь, ни забот, ни хлопот. Природа побеспокоилась, чтобы птица прожила беспечную жизнь возле моря, питаясь свежей рыбой. А ещё разглядывать людей, которые рискнули подняться в воздух на параплане, а таких в Абхазии больше, чем хотелось бы.

* * *

Туристка, высокая, статная, коротко стриженная блондинка, вышла из красного шевроле с откидным верхом, огляделась вокруг, недовольно поморщилась и решительно вошла в открытые двери отеля. Отель назывался необычно — "Первый снег".

* * *

Название отелю дал основатель и владелец — Теймураз Гицба. Он родился 01 декабря 1950 года в Абхазии, в городе Сухум. Говорят, что в момент его рождения выпал снег, это рассказывала его мама всем своим родственникам, которые собрались отметить рождение мужчины в большом семействе Гицба. До сих пор в этой семье рождались девочки. Отец уже отчаялся увидеть сына, но Господь смилостливился и Теймураз стал первым и единственным мальчиком в этом цветнике. Рос рядом с отцом, поэтому воспитывался как мужчина. Таким и вырос — Мужчиной — серьёзным, сильным, несгибаемым. Девочек, их было пять, выдавали замуж, а Теймураз всё никак не мог присмотреть себе невесту, которая бы смутила его пылкое сердце и заставила бы биться его сильнее, чем чистый родник в горах. Однажды, уже вернувшись из Краснодара, где он закончил торговый техникум, он влюбился по-настоящему, но девушка была не абхазка, да и отнеслась к признанию Теймураза очень спокойно, поэтому отец строго запретил даже думать о ней, и Теймураз женился на соседке — Патимат. Это была красивая, скромная девочка, тонкая и грациозная, как балерина. Роскошные смоляные волосы, яркие чёрные глаза, брови словно две дуги вокруг глаз, создавали впечатление натянутого лука, который может выстрелить в любой момент.

Свадьбу сыграли громкую, родственникам невеста понравилась, только вот жених был не очень весел.

"Ничего страшного, полюбит потом", — думал отец. Дети в семье Теймураза появились через два года после свадьбы, сразу двое — мальчик и девочка. Бабушки и дедушки, с обеих сторон, взялись дружно за воспитание внуков. Лейла была очень похожа на Патимат, такая же красивая и скромная, а вот Беслан, в переводе с абхазского звучит как царь-лев, полностью оправдывал своё имя и был очень похож на своего отца — Теймураза. Высокий, стройный, в меру худощавый, с хорошей статью и осанкой горца. Главное на лице Беслана были его глаза. Они были такие же, как у его отца Теймураза — ярко голубые и резко конрастировали с чёрными бровями и ресницами.

Дети росли, родители взрослели, дедушки и бабушки уходили в другой мир.

Теймураз занимался торговлей очень удачно. Вначале купил место для торговли на рынке, затем небольшой магазин, затем большой. Семья жила в достатке. С годами, Теймураз вошёл в силу и стал крепким, видным, влиятельным человеком не только в городе Сухум. Заочно он закончил Институт торговли и теперь, как дипломированный специалист и влиятельный человек, имел вес среди отцов города. Вот тогда он и решил, что уже пора выводить сына в люди. Пусть он пообвыкнется среди важных и нужных людей, а потом уже и сам станет таким же, как они. Для достижения своей цели решил построить небольшой отель на берегу моря и дать ему название "Первый снег". Теперь уже почти не осталось людей, кто помнил значение этих слов. Через время, Теймураз решил дать сыну возможность вести дела в отеле, а дочери дал ответственное поручение, быть администратором и работать на ресепшене.

* * *

Блондинка зашла в холл отеля, поискала глазами рецепшен, увидела девушку и спросила: "Номера свободные есть?".

Лейла, так было написано на бейджике, спокойно и дружелюбно ответила: "Добрый день! К сожалению, свободных мест нет. Даже учитывая, что сейчас октябрь, у нас всё ещё востребованное посещение. Стоит чудесная золотая осень. А Вы не бронировали место?".

— Нет, не бронировала. Хочу поговорить с владельцем отеля. Это можно организовать? — посетительница надменно процедила фразу и не дожидаясь ответа, прошла в центр помещения, где стояли два больших кожаных кресла, а между ними стеклянный стол на колёсиках. Именно на этот стол она и поставила свою фирменную красную сумочку Шанель.

— Как Вас представить владельцу? Я сейчас позвоню ему, потому что он на выезде, — спросила Лейла.

— Скажите, что приехала Ефросинья Кондратьевна Ветрогон — Заболоцкая. Запомните или повторить? — насмешливо спросила блондинка.

Глава вторая. Теймураз

Теймураз сразу понял, что Лейла очень взволнована. Хотя говорила она очень спокойно и даже без запинки произнесла имя и фамилию гостьи.

— И каким ветром её к нам занесло, — улыбнулся Теймураз и успокоил дочь, — скажи, будет ей владелец через полчаса. Свари ей наш фирменный кофе в турочке на песке, пусть немного остынет. — И положил трубку.

Лейла кофе сварила с пенкой, как папа учил. Налила в изящную фарфоровую чашечку, которую он привёз в прошлом году из Стамбула. Чашечку поставила на парное блюдце. Принесла на серебряном подносе. Поставила на столик, пожелала приятного ожидания. Гостья буркнула что-то вроде спасибо, а как сделала первый глоток, хмыкнула довольно и сказала: "А всё не так уж и плохо. Кофе хорош. На песке? Чашки из Стамбула?". Лейла немного растерялась, но приятно улыбнулась и кивнула. Затем принесла восточные сладости.

— Ну это уже сервис, — улыбнулась Ефросинья Кондратьевна. — Люблю восточные сладости. Очень люблю. Фигуру, конечно, нужно беречь, но отказать себе в сладУшках Востока просто не могу. Есть Сила, есть Воля, но силы воли никакой! — весело рассмеялась гостья, — Спасибо. Уважила.

Послышался негромкий собачий рык и в холл неторопливо вбежал огромный чёрный дог.

— МанУ, — обрадовалась Лейла. — Иди ко мне, мой хороший. А папа где? — обнимая пса за шею, спросила она.

— А вот и я! — раздался весёлый голос Теймураза. — Кто хотел увидеться с владельцем?.

— Я хотела увидеться с вла…, — запнулась гостья, — Теймураз? Это ты? Ты владелец отеля?. — Ефросинья будто выдавливала из себя слова.

— Фрося, ты? — Теймураз остановился. Ману подбежал к хозяину и сел возле ног.

* * *

Семья староверов Кондратий и Елизавета Ветрогон жили в небольшом таёжном посёлке, недалеко от города Петровск-Забайкальск. Как все староверы, они придерживались правил, установленных их дедами и прадедами. Мужчины носили бороды, длинные рубахи-косоворотки. Обувь делали из бересты, зимнюю — из шкур диких зверей. Ходили на охоту, питались тем, что подстрелят и соберут летом в лесу: грибы, ягоды, орехи. Женщины носили на головах платки, туго завязанные на затылке. Детей обучали грамоте самостоятельно, кто как умел. Заботились в основном о мальчиках. Девочки должны были выживать сами.

У Ветрогонов долго не было детей. Лизавету рано отдали замуж, да и Кондратий тоже был ещё молод, но жену свою выбрал сам. Такая удача бывает нечасто, но ему повезло.

Елизавета Часовитина из очень обеспеченной семьи. Умница, красавица, хозяйственная додельница, ладная да складная.

Кондратий Ветрогон, наследник старейшины рода, имел свой зАкут с лошадьми, дом и хозяйство. Вот и поженили родители молодых по расчёту, а оказалось, что и по Любви. Только через три года после свадьбы Лизавета "понесла", а в канун нового года, 25 декабря 1951 года, Лизавета разродилась. В этот день славяне чтут память святителя Спиридона Тримифунтского. Ещё этот день называется Спиридон Солнцеворот! Родившихся в этот день мальчиков называют Спиридоном. У Ветрогонов родилась девочка, назвали Ефросиньей, что в переводе с древне-греческого означает "Великая радость". Ребёнок действительно был ожидаем и любим. Девочка родилась крупная, красивая.

Росла смышлёной и шустрой. Быстро освоила все знания, которые могли ей дать родители и запросила учёбы ещё. Родители пошли к шаману, рассказали про Фросю. Шаман немного подумал и выдал: "Девка у вас особлИвая родилась, к учёбе приспособленная. Однако, надо ехать к людям. Учить её". На том и порешили.

В Иркутске Фрося закончила школу на "отлично" и захотела учиться дальше. Пришлось продать дом, землю и уехать далеко, в тёплые края. Аж в Краснодар! Техникум торговли Фрося закончила в 1968 году. Именно там, в техникуме она и познакомилась с Теймуразом. Они учились в одной группе. Теймураз сразу обратил внимание на девушку, которая пришла УЧИТЬСЯ!

Да, она пришла именно учиться, и это было ясно всем, начиная от студентов и заканчивая преподавателями. Спокойная, внимательная, рассудительная, всегда подготовленная к семинару и любому ответу на общей лекции. Именно от взгляда на Ефросинью сердце Теймураза билось в два раза быстрее, но девушка будто не замечала этого. Тогда он решил сказать о своих чувствах, но она очень спокойно ответила, что сейчас у неё нет времени на чувства, у неё есть Цель! Теймуразу пришлось отступить. После окончания техникума он уехал домой в Абхазию, а Фрося поступила учиться в институт торговли в Ростове-на-Дону. Так их пути разошлись.

В Ростове-на-Дону Фросе всё было в диковинку, как на другой планете. Краснодар, в котором она училась, сразу отошёл на второй план, как большая деревня перед городом.

Глава третья. Всеволод Арнольдович

В Ростове-на-Дону семья Ветрогон купила себе дом на посёлке Берберовка. Местные говорили, что дома там хорошие, но живут одни "бандюки да торгаши". На поверку оказалось не совсем так. Жили там в основном люди армянской национальности, как местные, так и приехавшие из Армении. Были и русские, но их было совсем немного. Семье Ветрогон это никак не мешало. Новые соседи оказались в меру приветливыми. Они ценили немногословность в передаче информации о себе и в свою очередь, были не любопытны. Соблюдение этих нехитрых правил общения гарантировало спокойную жизнь на посёлке. Милиция здесь практически не появлялась, потому как не было причин. Очень многие соседи занимались торговлей, жили обеспеченно, имели машины, дачи, квартиры. Всё это никак не трогало ни Кондратия с Лизаветой, ни Ефросинью тем более.

Закончив институт торговли, Фрося самостоятельно нашла выходы на трудоустройство и уже через месяц после получения диплома товароведа вышла на новое место работы. В магазин Соболевской. Так условно назывался магазин в центре города. Директором в этом магазине была взрослая женщина, которая всю свою жизнь проработала в торговле, знала все "входы и выходы" из ситуаций и была предельно закрытой в плане сохранения информации о своих знакомых, поставщиках, прибылях и оборотах. А прибыль и обороты были колоссальными. Магазин был не простым во всех смыслах. Там отоваривались жёны и любовницы обкомовских работников, отцы города, секретарши Администрации. Среди покупателей магазина Соболевской были и девушки с "пониженной социальной ответственностью" и их "кураторы". Их были немного, но они очень хорошо платили, и не только рублями. Шубы из норки и песца, шапки из каракуля и соболя, импортные платья, спортивные костюмы, костюмы джерси, сапоги и ботинки из кожи — всего и не перечислить. Весь товар был самого высочайшего класса. У Соболевской можно было купить всё самое модное, а главное — "настоящее". Вот в такой магазин и попала Ефросинья.

Получив глубокие теоретические знания, пополненные опытом работы у Соболевской, Ефросинья довольно быстро стала незаменимым работником для Элеоноры Иосифовны. А поскольку сама Соболевская имела феноменальную память и практически ничего не записывала, то и Ефросинью приучила всё запоминать с первого раза. А запоминать было что! Имея такого учителя — практика, Ефросинья уже через пять лет была готова сама возглавить магазин. И случай представился!

Однажды пришёл молодой человек, одетый "с иголочки". Соболевская уехала в Москву за товаром. Обслуживание вела Ефросинья.

"Сева Заболоцкий, — сразу узнала она. Платит валютой, берёт много, самое лучшее и только для себя". Портрет покупателя был готов.

— Привет, Фрося. А где сама? — кивнул красавчик в сторону кабинета директора.

— Элеоноры Иосифовны сегодня не будет. Если хотите обслужиться, задайте вопросы мне, — предупредительно загородив проход, сказала Ефросинья.

— Послушай, Ефросинья, я вот уже в который раз вижу тебя в магазине и совсем ничего о тебе не знаю, — начал было Сева плести разговор, но Ефросинья сразу пресекла, ожидаемую тираду.

— А Вам, Сева, зачем что-то обо мне знать? Вы же пришли посмотреть для себя новенькое, свеженькое, чего ещё нет в продаже, что ещё никто не носит. Так? А я смогу предложить Вам новинки последней мужской коллекции, привезённые специально для таких как Вы", — спокойно сказала Фрося и посмотрела прямо в глаза Севе.

О глазах Ефросиньи нужно сказать отдельно.

Огромные, синие, обрамлённые чёрными от природы ресницами. Прямые густые брови, будто нарисованные углем, служили рамкой для картины глаз. Причём взгляд был такой пронизывающий, что некоторые покупатели, приходящие в магазин к Соболевской, называли его "прокурорским".

— Ну и взгляд у тебя, Ефросинья, — в растяжку сказал Сева. — Смотришь в самую душу.

— А Вы не раскрывайте душу. Вы ведь пришли зачем? Посмотреть новинки. Пойдёмте, покажу. — ответила Фрося спокойно и повернулась, чтобы проводить Севу в подвал, где можно будет показать ему всё, что привезли недавно из Парижа.

— Да подожди ты со своими новинками. Я может с тобой поговорить хочу, пригласить тебя на ужин, — Сева попытался взять за руку Ефросинью, но она аккуратно убрала руку за спину.

— Ни к чему это, Всеволод Арнольдович, Вы же знаете, что я товаровед и моя обязанность показать Вам товар. Если хотите, чтобы это сделала Элеонора Иосифовна, то она будет послезавтра, то есть в пятницу. Милости просим в пятницу, — сказав это, Фрося уже собралась отойти, но Сева настойчиво загородил проход в торговый зал.

— Фрося, да будет тебе сердиться, и что ты сразу Всеволод, да ещё Арнольдович, — миролюбиво пробурчал он. — Просто я хотел пригласить. Хочешь, можем на ЛевБерДон поехать, а хочешь в Балканы пойдём? Я на машине, проблем нет. Заодно, тачку обновим. Новенькая Бэха. Точно ни у кого такой ещё нет.

(Ростовский сленг — ЛевБерДон — левый берег Дона, — там расположена целая сеть ресторанов Ростова-на-Дону.

"Балканы" — известный ресторан на правом берегу, на набережной Дона).

— Ладно Сева, некогда мне, ещё сегодня двое. А до конца рабочего дня четыре часа. Выходной у меня в воскресенье, поэтому, если действительно хочешь пригласить, то можем пообедать. Но именно пообедать, и ничего больше, — сказала строго, как маменька учила.

— Ладно. Согласен. Пусть в воскресенье. Напиши адрес. Заеду. — неожиданно согласился Сева. — И давай пойдём в подвал посмотрим "новьё". Хочется выглядеть.

Так неожиданно для обоих, начался роман Ефросиньи Ветрогон и Севы Заболоцкого.

Глава четвёртая. Ефросинья и Теймураз

— Добрый день, Фрося! Очень рад тебя видеть. Какими судьбами? — спрашивал Теймураз, пытаясь унять своё сердце, которое билось, как птица в клетке.

— Да вот решила попутешествовать в ближнее зарубежье, а то всё заграница да заграница. Надоело. Хочется чего-то человеческого, приятного душе общения, а тут такая удача. Однокурсник! — ответила Ефросинья, а сама, улыбаясь сканировала Теймураза, — получится — не получится. Да и жаль его обманывать. Хороший человек, не чурка безмозглая. Может что-то лучше его "Первого снега" найду.

— А давай пройдём ко мне в кабинет, там поговорим или сначала пообедаем, а потом уже всё остальное? быстро сориентировался Теймураз.

— Лейла, накрой нам стол на террасе, мы с гостьей побеседуем, а потом спустимся отобедать. Всё должно быть по высшему разряду: закуски, горячее, напитки, — распорядился он, а потом обратившись к Фросе спросил: " Что пить будем? Шампанское за встречу или коньяк, как добрые друзья?".

— Мне апельсиновый фреш и минеральную воду без газа, — ответила Фрося и добавила, — я за рулём. Да и мест в твоём отеле свободных нет, придётся искать место для ночлега.

— Ты обидеть меня хочешь, Ефросинья? Да что же для своих друзей я места не найду? Двери моего дома всегда открыты для хороших людей, тем более для коллег. надеюсь, ты в профессии?".

— Да, Теймураз, в профессии, — улыбнулась Фрося, — поэтому здесь.

— Вопросы есть? Помогу решить, ты только скажи, сразу разберусь.

Фрося жестом остановила Теймураза.

— Не переживай, успокойся. Ты такой же горячий, как и был раньше, только заматерел. Вон какой стал большой, — по-дружески ответила Ефросинья.

— У меня дела в Абхазии. Приехала сегодня утром. Твой отель показался мне подходящим для отдыха. Удобное расположение на первой линии, море совсем рядом. В Ростове-на-Дону, где я сейчас живу, через весь город красавец Дон тянется, как в Париже. Там река Сена разделяет город на две части: левый и правый берег. Уровень цивилизации, конечно, сильно отличается, но структурно очень похоже. В Париже всё больше короли командовали, а в Ростове, после того, как он стал таможенной крепостью, в основном казаки, а потом, кто только не командовал, — улыбнулась Ефросинья. — Но город красивый, торговый, многонациональный. Из-за этого возникает масса нюансов. Хотя жители привыкли. Относятся ко всему с большой долей юмора.

Помнишь, как Соломон говорил: "Всё проходит, пройдёт и это".

Особенно спокойны коренные ростовчане. Они много чего видели, и думаю, что ещё много чего им предстоит увидеть. Теневая сторона жизни везде есть. Есть она и в Ростове-на-Дону. Ты же понимаешь, о чём я говорю?.

Теймураз кивнул. Лицо стало непроницаемым.

— Она приехала купить мой отель, — понял Теймураз. Сердце моментально изменило свой ритм и забилось даже медленнее, чем обычно.

— И…, — улыбнулся он.

— И я хочу отдохнуть от всех серьёзностей жизни и подышать воздухом моря и пальм, полетать на параплане и сходить в обезьяний питомник, посмотреть достопримечательности города, а может и присмотреть какую недвижимость для себя.

— Ты сама приехала или кого ждёшь, например мужа? — Теймураз спросил спокойно, но маленькую "занозу" Ефросинья всё-таки заметила.

— Нет, одна приехала, но от деловых разговоров ни-ку-да. У меня в Ростове большой магазин на центральной улице, поэтому хочешь не хочешь, а отвечать на звонки придётся. Ты уж прости меня, опять звонят", — Ефросинья вынула из сумочки телефон, который мелодично выводил уже пару секунд "Всё пройдёт. И печаль, и радость…".

— Да, — напряжённо ответила на звонок, — Нет. Утром приехала. Нет. Ещё не встречалась. Нет. Когда будет что сказать, сама перезвоню. Да. Хорошо. Взаимно.

— Ну так мы идём на террасу? — будто ничего не случилось, спросил Теймураз.

— Конечно, идём. Так хочется иногда, просто подышать свежим воздухом, — ответила Ефросинья.

Место для террасы было выбрано очень удачно. С её площадки просматривался весь отель, зато сама терраса утопала в зелени и терялась в ней.

— Какое удобное расположение, — восхитилась Ефросинья. — Просто стратегический объект. Весь отель как на ладони. Кто архитектор?

— Друг детства. Мы в школе вместе учились. Потом он закончил архитектурный институт в Москве, но вернулся домой и теперь живёт здесь. Я ведь тоже вернулся домой и всю жизнь живу здесь. Это моя страна, мой народ, моя семья, дети… как бы высокопарно это ни звучало, но так оно и есть. Здесь мои корни. — Теймураз выговорил всё это на одном дыхании. — А ты какую недвижимость хотела купить? Дом, квартиру, отель? Может, мой отель тебе понравился? Так ты скажи, Фрося, скажи мне. А я подумаю! — горячо и взволнованно продолжил он.

— А что, ты собираешься продавать свой отель? И уже есть покупатели? — медленно и спокойно спросила Фрося и впервые прямо посмотрела в глаза Теймуразу.

Он вздрогнул. На него были направлены два синих луча, обрамлённые чёрными ресницами. Они были направлены в самую его глубину, туда, где было не спрятаться его непогасшей любви к Ефросинье, его желанию, которое разгоралось с новой силой и которое он так тщетно пытался подавить своей волей.

— Фрося, — начал он неторопливо, — Понимаешь, я ведь уже не тот Теймураз, который признался тебе в любви там, в юности. Я взрослый мужчина, один из отцов города. У меня семья, двое детей, жена, — он на мгновение остановился, но мужественно, взяв себя в руки, продолжил, — прекрасно понимаю, что мой отель — лакомый кусочек для многих, кто хотел бы поживиться на Абхазском рынке недвижимости. Только не перебивай меня, — остановил он Ефросинью, которая хотела что-то возразить. — Не перебивай. Я так долго хотел высказаться, а мне было некому рассказать о своей любви, о своих желаниях, о своих чувствах к тебе. — направление беседы неожиданно изменилось. — Некому, понимаешь? У нас совершенно другая ментальность. У нас Мужчина, если он дал слово, он его держит, как бы больно ему при этом не было. Понимаешь? Думаю, что понимаешь! А теперь, — он не закончил фразу, потому что послышались шаги и на террасу вышла Лейла, а следом за ней два официанта, которые несли приборы и катили тележку с едой.

В течение десяти минут, пока сервировали стол, на террасе стояла тишина, прерываемая только шагами официантов от стола к тележке. Когда всё было закончено и обслуга, вместе с Лейлой удалилась, Теймураз, жестом хозяина предложил Ефросинье пройти к столу, предупредительно отодвинув стул, чтобы ей было удобнее сесть.

Сам сел напротив и продолжил.

— Знаешь, Фрося, я ведь до сих пор всё помню, но столько времени прошло. Целая Жизнь. А ты приехала отель у меня купить? Или кто-то попросил тебя это сделать? Или просто — отжать? Признайся. Мы ведь с тобой оба "торгаши", — он улыбнулся. — Давай поговорим, как коллеги по цеху. — Теймураз аккуратно положил руку на открытую ладонь Ефросиньи. Она не сделала попытки освободить её, но и не ответила на пожатие. Ефросинья думала.

В обычной своей жизни, Ефросинья уже очень давно привыкла думать быстро. Даже стремительно. Этому её научила Госпожа Соболевская. Мир праху её!

Десять лет назад, Элеонора Иосифовна ушла в мир иной, автоматически сделав Ефросинью директором торгового центра. Перед Ефросиньей встали новые задачи, о которых она раньше только догадывалась, потому как Соболевская всё держала на своём личном контроле и давала только указания для выполнения. Теперь же всем этим должна была распоряжаться Ефросинья Кондратьевна. Потребовалась вся её выучка, теоретические и практические знания, приобретённые навыки и знакомства, а главное — её тренированная память! Многие вещи нужно было просто держать в голове, потому что от этого зависела жизнь не только Ефросиньи, но и всего коллектива торгового центра.

Ефросинья думала. Она думала о том, что Теймураз достаточно много сказал и ждал такой же честности от неё. Откровенность была не свойственна Ефросинье. Причём, уже очень давно!

Она вспомнила Севу Заболоцкого, который сказал ей однажды вечером: "Фрося, не будь дурой. Тебя ведь используют "в тёмную". Сколько тебе платит Соболиха? Копейки, а зарабатывает тысячи, да ещё и валюта. Посмотри на поток товара, который идёт через ваш магазин".

Тогда Фрося сделала "наивные" глаза и сказала ему с укором: " Как тебе не стыдно, Сева. Она меня учит. Даёт мне работу. Я ей благодарна за всё это."

— Да ты актриса — отличница, Ефросинья. Сколько естественного возмущения в глазах. Думаю, что, если нужно будет, то и заплакать сможешь! Браво!!! А может ты пойдёшь за меня замуж? Нам будет с тобой весело! Мы с тобой одной крови! — поинтересовался Сева и расхохотался.

— Я подумаю над твоим предложением, — спокойно ответила Фрося и через два месяца вышла замуж за Севу. Так она стала Ефросиньей Кондратьевной Ветрогон — Заболоцкой.

Тогда же вечером, она вспомнила наказ Соболевской: "Никогда, никому не верь! Ни-ко-му! Это ясно?".