Контрабандист Сталина Книга 6

– Это то, что я просил? – получаю кивок от Потоцкого.

В отличие от Керчи Пётр Георгиевич принял меня очень тепло. Мы «засели на секретное совещание» с испанским вином, французским сыром и румынскими фруктами. Всё это богатство Сергей с Андреем занесли в специальном большом ящике, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж у работников.

Спокойно разобрались со списками поступающего и убывающего товара. Согласовали дальнейшее наши действия. Дарю пистолет с пятьюдесятью патронами, это оказывается сейчас самый лучший подарок для руководства.

– Эх, жаль. Из-за этой жатвы у меня всё, что только можно Москва забирает. Всё идёт за хлеб крестьянам – вздыхает картинно Москатов и жалостливо смотрит на меня.

Э…нет. Хватит. У меня товар весь рассчитать и не бездонные трюма. Я прошу поменять пять на пять несильно убитых Наганов с патронами, на лучшие Roth-Steyr M1907 с большим количеством патронов.

– Не надо так подозрительно смотреть на меня. Мне так надо. – После Маскатов просит уже меня срочно привезти нитки из Сирии. Подсчитываю. Рейс получается без прибыли. А если посчитать что я покупаю старые суда, которые проходят у меня от трех до пяти лет, то и убыток. Но Москатов очень просит. Иначе у него становится несколько производств. Соглашаюсь на один корабль, который загрузят свежим мёдом, воском и пиломатериалами из дорогой породы древесины. Сейчас из-за моих заказов и не только их срочно строиться большой завод в Ростове-на-Дону. Один цех уже начал работать. Там же делают и дубовые бочки. Встреча затянулась, поэтому все остальные дела я оставил уже на завтра.

С раннего утра, захватив подарки, я помчался на завод с Потоцким и Андреем. Юрию вообще запретил покидать борт судна. На авиазаводе в отдельном помещении хранились под нашей охраной не только мои вещи, но и привезённое Потоцким оружие. На проверку трехсот разномастных винтовок ушло полдня. Двадцать штук я забраковал, слишком у них изношенные стволы. Пересмотрел холодное оружие и патроны. Согласовали цену. Дал добро всё грузить на корабль, кроме тех двадцати штук. Оттуда запчасти для Нагановских машин. Идём дальше.

– Всем привет. Ну и чем вы без меня занимаетесь? – приветствую Поликарпова и Бартини.

– Мы смотрим, корабли всё приходят и приходят, а Сакиса нет и нет. Как дела у владельца заводов и пароходов? – подколол меня Поликарпов. Нахождение вдали от начальства и политику, спокойная жизнь, явно повлияли на конструкторов в лучшую сторону. Я передаю им в подарок: ручки, карандаши, линейки и ватман. Передаю специализированные иностранные научные журналы с пояснениями конструкции крыла. После договариваемся вечером посидеть за столом. После они меня знакомят с их совместным детищем.

– Мы решили увеличить кабину и ставить её на два самолёта. Сейчас почти закончили каркас с органами управления – объясняет Поликарпов. Я рассматриваю две похожие внутренне, но не внешне летные кабины на четырех человек. – Самолёт получится чуть тяжелее и это проблема. Кабину на трёх человек отцентровать у нас пока не получается. Боимся штопора – Дальше рассматриваем ещё не обшитые каркасы. У Поликарпова дела идут к завершению. У Бартини пока не очень. Вмешиваюсь, и совместно споря о деталях, дорисовываю мелом отдельно открытую дверку в носу кабины.

– Ничего страшного Роберт Людвигович. Зато самолёт-амфибия у вас получится лучше всех – вижу не сильно довольное лицо конструктора. – В тех журналах, что я привёз, есть статья о расположении топливных баков в крыльях самолетов. Ознакомитесь внимательно. Вам придётся всё начинать сначала с крыльями и не только. И придётся довольно сложно. Но я считаю оно того стоит. – «Знаменитый «кукурузник»[7] в этом мире не появится. Будет более совершенный аппарат, хотя и несколько дороже. Но я думаю не сильно. А главное его эксплуатация выйдет дешевле, а аварийность меньше» – сделал вывод.

– А где другой проект? – поворачиваюсь к Поликарпову.

– Ну, я же говорил, что не удаётся решить все проблемы с кабиной. Может вы нам, какой образец, какой купите? – как-то подозрительно ответил он мне. Что ответ, что просьба меня тут же насторожили.

– Пока я привёз ваши заказы, и даже кое-какие инструменты. Вообще-то долго копаетесь – подвожу итог.

– Да как долго? Если подчинённых постоянно забирают, всё приходится делать самим. С них постоянно требуют план обновлённых Р-1 —возмущается Бартини.

– Александр Александрович на минуточку – зову Потоцкого и мы отходим в сторону. Тут, похоже, проблема больше организаторского характера, чем производственного.

– Вы можете организовать на заводе отдельное конструкторское бюро? – спрашиваю твёрдо.

– А кто финансировать это будет? А где взять под это помещения? – хмыкнул он.

– Если я временно…подчёркиваю временно, я субсидирую, то это возможно? – получаю кивок. У меня уже скопилась и продолжает накапливаться изрядная сумма советских денег. Куда мне её девать пока не понятно? Тут Потоцкому разрешили только обменивать моё золото и серебро на золотые червонцы. Эту проблему надо решать только в Москве. Мы и так одно помещение на заводе «экспроприировали» под мои нужды.

– Значит так – возвращаемся. – Начинаем строить новый ангар. Формой как делают это немцы на свои дирижабли. Сначала маленький на пробу для двигателистов, а потом рядом вам. Место на территории заводе ещё хватает – вот этого точно пока хватает.

Обсуждаем план ангара. Каркас из дерева. Потом переплетённый ветками лозы и ивы и обмазанный саманом. Сверху будет оббит тончайшим керченским железом, обработанным цинком или медью. Пол тоже будет из глины. Других материалов взять просто негде. Даже цемент, и тот дефицит. Отапливаться будет печью, но новой конструкции. В дело пойдёт и угарный газ, как на газогенераторах. Всё придётся делать самим. Окна прорежут потом, а я обязуюсь купить стекла и проводку для работы и освещения. «Большие» Наполеоновские планы, вместо самолётов… налаживать новое производство с нуля.

– А кто двигателями занимается? – задаю вопрос.

– Ваши протеже, которые недавно приехали. Они у двигателистов в другом здании – тут же получаю ответ. Направляемся туда.

В другом здании Унгер, Самсонов и ещё один плотный мужик с усами рассматривали несколько разобранных авиадвигателей сразу. Одни из них я узнал. Привез такой же, это Ле Рон на сто десять лошадок.

– И что вы пытаетесь сделать? – рад видеть сманенных мной инженеров.

Как поведали мне инженеры, они ещё толком не успели приехать, а их уже «загнали» на завод. Квалифицированных кадров катастрофически не хватает. Ввиду этого им даже сразу выделили жильё…правда временно…до моего приезда. Не очень хорошее, но всё же. Сейчас они разбираются с поступившими новыми авиадвигателями М- 11, у которых оказались много «детских» болезней. Поинтересовался, куда это они его хотят поставить. Оказывается на ещё раз «переработанный» Р-1, теперь уже вместе с Поликарповым. Идём всё вместе смотреть, что получилось.

– Вот же – ну и жук этот Николай Николаевич. Это они из Р-1 сделали ещё и учебный У-2. А мне «втухивают», что были слишком заняты. Теперь завод будет производить улучшенный Р-1 с двигателями М-5 и У-2 с М-11, по мере поступления двигателей и запчастей. Но-но.

Знакомлюсь с плотным мужиком с усами. Оказывается это Геннадий Борисович Ремпель, друг и соратник Унгера. Договариваюсь встретиться завтра после обеда и обсудить их жилищные проблемы. Им же ещё надо свои семьи перевозить. Ну и всё остальное заодно…

– Вы понимаете, что дубляж большей части приборов, которые, между прочим, вы закупаете за валюту, сильно удорожает сам самолёт? – стал я вечером у нас дома за столом пенять Поликарпову за его обман.

– Да был приказ из Москвы. Срочно создать учебный самолёт. А ваш… наш проект слишком революционный – стал оправдываться тут же Поликарпов.

– Николай Николаевич, какой к чёрту революционный. Вы за новинками авиапрома следите или нет? Цессна модели – А вам ничего не говорит? – отвергаю его оправдания.

– А он только смотрит отчёт о Фоккере С.В. – «сдал» Поликарпова Бартини, который неожиданно быстро захмелел.

– Ну-ка – ну-ка. Дайте сюда отчёт – я требовательно протянул руку. Поликарпову ничего не остается, как встать и принести мне толстый отчёт. Читаю. Ух ты. Тут и чертежи даже есть. Читаю самолёт «Фоккер» С.В. закупленный ВВС РККА в ноябре 1926 года. В выводах отчета НОА записано: "Признать самолет C.V заслуживающим большого внимания". Отмечалась удачная конструкция канатов и прочность машины. Недостатки – неудобство слива воды и масла в зимнее время. Мало проходное сечение кранов. Неудачное шасси. Советские специалисты считали, что у С.IV шасси спроектировано лучше. Были высказаны претензии по мотоустановке – из-за малого сечения радиатора двигатель перегревался. Предлагали испытать самолет с более мощным «Лоррэн-Дитрихом». Это самое основное. Но главное этот Фоккер, не что иное, как наш Р-5, за демпинговую цену. Даже так же и радиатор выдвигается.

– Вот вас, куда всё тянет «товарэщь» Поликарпов? А то я всё гадаю, чего вы так в эти бипланы уцепились. А для вас фоккеры оказывается идеалы – смотрю на крайне смущенного Николая Николаевича. Что делать? Стучу пальцами по столу. Продолжаю. – А как же мои деньги и усилия, что я трачу тут на создания новых самолётов? Ведь ваш Сталин обещал у меня купить созданный тут свой новый самолёт.

Ох, не зря я чувствую, Сталин в своё время посадил в шарашку часть этих конструкторов. Наверняка не всех справедливо, но эту «махновщину» с «либерастией» по-другому и не одолеешь. Что делать? Доделываем его самолёт и «сплавляем» Поликарпова с самолётами в Москву. Пусть там свои бипланы строгает. Вот же упёртый тип. Вместо него надо как-то затребовать Немана и Москаленко…

Следующее утро я полдня провёл в банке. Обменивал своё африканское золото и серебро на царские червонцы. Так же старый банковский служащий учил меня определять количество драгоценного металла в самородках и разных сплавах. Конспектировал, как прилежный ученик. Понял, что это дело не одного дня. Наскоком тут ничего не решишь. Придётся напрячься. Там же мне Потоцкий передал двадцать два кинжала, украшенных золотом, серебром и полудрагоценными камнями. Всё это под охраной доставлено на разгружающиеся суда.

После началось много чего. Пацанов арабов я пообещал отправить домой в Сирию. Нечего им тут зимой делать. Если захотят, то на следующий год сюда их привезу. Есть у меня для них работа, есть. Захотелось мне попроказничать. Последнего оставшегося верблюда обменяю у Москатова… на цемент.

Унгеру и Ремпелю выбрали место под застройку нормальных домов в «инженерном» микрорайоне, на который я договорился с Москатовым. Тут кроме меня пока никто строиться не будет. Я выделяю деньги. С ними заключён строгий контракт. Повторения своенравия и амбиций мне тут не надо. У меня большие планы, а времени очень мало. Проверил, как строиться гостиница. Строиться. Но самое главное это меня удивил Бехтерев.

– Владимир Михайлович, что вы тут за вселенскую стройку развернули? – удивился я увиденному.

– Вот смотрите. Тут у нас пятая городская больница. Мы часть территории расчистили. Часть частных домов перенесли и освободили место. Здесь будет «Институт Мозга и нейрохирургии» – дальше показывает на плане учебные классы, приёмные отделения, столовые, больничные палаты и т. п.

– Стоп. Стоп. Профессор. Вы что сюда пол-Москвы собираетесь перебазировать? – изумлён я масштабами, которые задумал профессор.

– Как-как? А что мне тут понравилось. Морской воздух. Да и от столичной суеты подальше. Руководство тоже нам идёт на встречу, по мере сил – с воодушевлением отвечает мне Бехтерев.

– Профессор вы меня хоть слышите? А кто финансировать все это будет? Я сомневаюсь, что Москва выделит хоть часть денег на вашу гигантскую стройку – «торможу» этого фанатика от науки.

– Ну, вы же нам поможете? Будем ездить в командировки с вами, и зарабатывать – смотрит на меня. Видя моё «кислое» лицо. – Ну а часть Москва даст…я так думаю.

– Даст. Догонит и ещё раз как даст – вот же ещё одна напасть.

После состоялся консилиум врачей по поводу моего здоровья. Тут присутствовали и три китайца. Не сказать, что их приняли как равноправных, куда там, но сотрудничество потихоньку налаживалось. Слишком хорошо китайцы разбирались в травах, отварах, изготовления мазей и вывихах. А из-за постоянного дефицита лекарств, их то помощь была существенная.

– Ну-у… что я могу сказать – печально Бехтерев. – Опухоль прогрессирует. Пройдёт некоторое время и у тебя начнёт отказывать опорно-двигательная система и зрение. Ты принимаешь лекарства, которые я тебе прописал?

– Принимаю. Сколько у меня времени? – уточняю я.

– Трудно сказать. Может год, а может и пять. Может, всё-таки на гипноз согласитесь – опять начинает он разговор на счёт коррекции мозговой деятельности при помощи гипноза.

– Нет, с этим пока подождём – тут я боюсь. Может как-нибудь потом. А то мало ли что он узнает.

– Надо постоянно пить свежий отвар на основе полыни, китайского лимонника и других трав. Это замедлит рост опухоли. Даст время. Но не вылечит – старик Сюй по-английски. – Я буду готовить.

Дальше Бехтерев заспорил со старым китайцев о составе отваров. Для меня оказалось открытием, что и Бехтерев в этом тоже неплохо разбирается.

– Можно попробовать. Всё равно другого ничего и не остаётся – подвёл он итог.

Глава 8

Утром приехала пролётка от милиции со знакомым «дядей Степой».

– Здравствуй. Что случилось? – удивился я такому гостю.

– Ваши матросы вчера спекулировали на рынке. Потом напились и устроили драку. Местные их несильно помяли и ограбили. Сейчас абсолютно голые у нас в отделении – несколько смутился милиционер.

С местными милиционерами у меня давно договорённость. Они смотрят «сквозь пальцы» на продажу ширпотреба моряками на рынке. Всё равно тут им купить особо нечего. Местных «жёстко предупредили», да они уже и сами разобрались. Ну, может быть кто-то из моих и сменяет пару золотых или серебряных монет, не вижу в этом проблем. Большей частью члены моих экипажей тратят русские деньги на девок, вино и еду. Причем часто своими большими заказами, как мне доложили, повергая местных поваров в шок.

Милиционеру Степану за то, что приехал и предупредил, подарил французскую синюю кепку. Как раз ему под форму. Едем в отделение целой толпой.

– А неплохо погуляли – а самого разбирает смех. В камере наблюдаю троих субчиков с побитыми рожами. Один француз и два фламандца, пытаются прикрыться кусками мешковины. Сердобольные милиционеры, хоть что-то им дали. Молодцы местные. Калечить «таких спонсоров» не стали, в отличие от Германии.

– Забирай своих типчиков – поворачиваюсь к Франсуа и вахтенному с принесённой одеждой. – Штраф в установленном условии контракта.

Сам я с Потоцким и Андреем направляюсь в банк. После мы посетили формирующийся эшелон в Москву. Сам я в этот раз не поеду. Всё будет на Александре Александровиче и Андрее. Поэтому, приходиться постоянно, что-то корректировать с Потоцким. Как, например, с Поликарповым. Попросил что его забрали в Москву, а мне подготовить список и дела других авиаконструкторов.

Дальше, наконец, дошла очередь и до моего отряда. Всем выдал австрийские офицерские штаны и полевые серые кепи (Feldkappe), образца 1908 года. Распределил пятнадцать пистолетов Roth-Steyr M1907 с сотней патронов, но забрал пять стареньких наганов и пару «Астр». Не знаю что меня «кольнуло», но в последний момент выдал пару пулеметов Льюиса, с дополнительными дисками и патронами…

Пришёл мой пароход из Ростова, гружённый пиломатериалами. Гружённый до самого верха, из-за этого напоминал мне плавучую вязанку дров.

Заодно привёз и пятьдесят одного «врага народа». Семнадцать мужчин, остальные женщины. Все кроме одного поедут в Африку. Мужа Ламановой сразу отделили и предоставили отдельную каюту. Пусть пока отдохнёт, потом пообщаемся.

Пообщался с капитаном. Поставил задачу сходить в Триполи Ливана и передать пиломатериалы Акиль Аббасу. Так же передать ему семь драгоценных кинжалов. Отвезти и передать письмо, получить ответ. Передать и двух пацанов. Назад должен привести разные нитки и апельсины, которые сейчас в Ливане чуть ли не бесплатно…

* * *

– Ну, наконец-то всё это закончилось – я нахожусь на корме парохода, и смотрю на уменьшающийся берег и город Керчь. В руках у меня тёплая кружка с отваром трав от старого китайца, который плывёт с нами. После приёма этих отваров и настоек, я обычно пару часа нахожусь в небольшой прострации. Но, а потом, вроде, как и ничего…легче.

Вспоминаю прошлые дни и пытаюсь решить, на кого из подчинённых в следующий раз возложить погрузку-разгрузку пароходов. Попортили мне тут нервы. Одна погрузка угля и соли в Мариуполи, чего только стоили. И всем всё дай. У меня же не бездонные корабли…

– Да Александр Александрович, не только мне досталось – вспоминаю, как Потоцкого «буквально разрывали» начальники всех мастей. Как он кричал на охрану, чтобы никого к эшелону не подпускали, а сам прятаться от просящих со всей округи. И его мольбы ко мне привести в следующий раз как можно больше. И мои едкие замечания, а чем он расплачиваться будет?

Отлежавшись после приёма отвара, взялся за русскую прессу. Тут Потоцкий исполняет договорённость строго. Я получаю от последнего купленного до следующего номера.

Очень меня заинтересовало описание закончившего буквально накануне Шестого конгресса Коминтерна в Москве. Он проходил с 17 июля по 1 сентября 1928 года. Конгресс главной опасностью провозгласил две силы: фашизм и социал-демократия. Провозгласили и новый тезис социал-фашизм, против которого выступил П. Тольятти.

Депутаты съезда охарактеризовали обострения всех противоречий капитализма, характеризующегося надвигающимся мировым кризисом и нарастанием классовой борьбы и беспорядками в колониях.

Ну и кто нам там раньше врал, что коммунисты не до оценивали Национал- социалистические партии? И что они не знали о скором экономическом кризисе?

После всех коммунистических революция и безобразий в Европе, местная буржуазия ответила созданием национал-демократическими и социал-демократическими партиями. Национальные партии никак не устраивали закулисных хозяев мира. В пику им мировые англо-сионистские круги ответили национал-социалистическими и коммунистическими партиями. Сейчас же коммунисты уже почти исчерпали свои силы. На смену им идут фашисты. И те и другие, должны были нарушить существующие границы государств и установившийся миропорядок.

Может и ошибаюсь, но я почти уверен, что мы абсолютно не знаем изнанки ни Первой, ни Второй мировой войны. На мой взгляд, она преследовала основные четыре вещи: 1) Перенести в США и Англию и закрепить их мировое лидерство англо-сионистского капитала.2)Перемещение материальных ценностей в США и перераспределение колоний и прибылей с них. 3) Разрушение Европы, как центра цивилизации и конкурента. 4) Закрепощение свободных людей, путем разрушения их хозяйств и предприятий.

Сейчас же Сталин «обрушился» на национал-коммунистов, и провозгласил борьбу с местным мещанством. Раскритиковал теории Шумского, даже ввёл термин шумскизм. Не стал, правда, что уже хорошо, скатываться в левый радикализм, но призвал к единению. Провозгласил ответственность местных руководителей за неисполнения принятых решений и директив из Москвы. В той истории Сталин уже начал борьбу с «правыми», а сейчас похоже переключился на местных «коммунистических князей».

Ого! Вот это мой «камешек» вовремя подсунутый подколесо партийной телеги верхушки свернул государственную политику СССР чуть в другую сторону.

Следующий закон тоже так ничего – «О строгом учете поголовья скота и домашней птицы. Для контроля будут созданы народные комиссии». Читал – читал. Отложил. Потом ещё раз перечитал, но так и не понял сути принятого закона. Местным руководителям предписывалось выполнять повышенные планы и в тоже время строго следить, чтобы не уменьшалось поголовье крупного скота. И как они собираются это совместно осуществить? Ну, наверное, придётся строить зверокомплексы и птицефабрики. Но вот в законе об этом, нет ни слова. Странный закон.

Остальной всякий бред меня не заинтересовал, типа новых праздников и непонятный график работы на предприятиях.

* * *

На рейде Марселя стоят два моих парохода «Одесса» и «Огни Смирны». Сразу направляемся к ним. Тут же пришлось, по рации объяснятся с пограничниками и таможенниками. Заверил их, что кроме пересадки четырех пассажиров никаких действий не будет. А после немецкий сухогруз, сразу направился в Африку. Не разрешили, пришлось ждать катер.

Немного наличности убедили пограничников постоять сначала у борта одного, а потом и другого парохода. Быстро переговорил с капитанами, взял их отчёты. После в поезде посмотрю. Озадачил Олафа, чтобы навестил с проверкой «курортников», а в свой сейф выложил часть кинжалов и чуть-чуть золотых червонцев. Одовский доложил, что скоро «Одесса» будет готова. Обрадовал их скорым рейсом опять в Россию.

Обыскивать таможенники меня не стали, а в вещах кроме пяти не самых дорогих кинжалов и денег, ничего криминального. Тут владельцы судов и намного больше суммы таскают. А вот с временным оформлением мужа Ламановой, который пока выглядел как худой старик, пришлось повозиться. В ход пошли и деньги и пару драгоценных ножей, чтобы ему оформили заявку на получение нансовского паспорта. И это не смотря на то, что я обязался взять его на работу в течение нескольких лет. С оформлением на временное посещение Франции старого китайца, как моего личного врача и то проблем было меньше…

– Недешево вы мне обходитесь, Андрей Павлович – садимся мы в купе поезда. Я спешу сам и подгоняю остальных. Я не собираюсь зимовать в СССР.

– Значит нужда в нас. А долги мы отработаем – с достоинством Каютов.

– Приятно слышать. А чем вы занимались до войны? – вот куда бы его только пристроить.

– Юриспруденцией и страховым бизнесом – удивил и обрадовал меня Каютов.

– Отлично. Отдохнёте, наберётесь сил и пойдете помощником к моему адвокату месье Леграну. Как у вас с деловым французским языком? Если что придётся подучить.

* * *

Дальше я углубился в отчёты капитанов, оставив Андрея Павловича общаться с Юрием и Сюй. По приезду в Париж сразу развил бурную деятельность, буквально «отрывая» время на общение с тётей и племянницей. Я так уставал, что пока Николь делала мне массаж, в основном засыпал. Обучать же массажу её взялся старый китаец…

– Сакис ты ещё много будете таскать к нам всяких иностранцев в страну? Почему ты не берете на работу французов? – посмотрел на предоставленные документы, на получения нансенского паспорта Каютова Лефебвруа.

– Жак, неправда ваша – мы уже давно на «ты». – Беру всех. Но это муж Ламановой, которого я вытащил из застенков коммунистов – изображаю весёлость, хотя честно не до неё.

– Ну и с чем ты пожаловал в этот раз… старый пират – поддерживает мой тон разведчик.

– Ну, пока ещё не такой уж и старый. Но пушки, танки и машины мне нужны – отвечаю я.

– И какими же ценностями ты будешь расплачиваться? – поддерживает тон разведчик. Тоже видать всё достало и хочется расслабиться.

– Презренным золотом северных варваров. Надеюсь, благословенную Францию это устроит – после такого пафоса мы оба смеёмся.

Дальше мне Жак рассказывает интересные вещи. Действительно Пуанкаре всё-таки добился от Думерга принятие новой колониальной политики страны. Её ещё не всю четко сформировали, но разрешили продавать часть вооружения старше десяти лет. Так же разрешили продавать и оружие, которое не поступает на вооружение французской армии. Если раньше французское оружие покупали только официальные представители разных стран, то теперь это разрешили всем у кого есть на это специальное разрешение.

Тут же получили протест со стороны послов САСШ и Англии. Пуанкаре «тыкнул» носом посла в законы САСШ, с которых сами французы скопировали свой закон. Эти разногласия ещё больше усугубили политический кризис во Франции.

– Жак, так что происходит? – выслушав такие новости, задаю вопрос. Честно говоря, я немного в недоумении и надо поподробнее расспросить.