Хорошие девочки не умирают

– Ого, откуда такая агрессия, Си?

Незнакомка была одета в черные брюки, белую блузку и синюю ветровку. Ветровка была расстегнута, и Селия заметила бейджик, приколотый к блузке. На бейджике было напечатано имя: «Тиа».

«Слава богу, сейчас я вряд ли вспомнила бы ее имя», – подумала Селия.

– Миссис Корриган, – объяснила Селия, впуская официантку в ресторан.

Тиа подняла руку.

– Больше ничего не говорите. Этой даме необходимо серьезно пересмотреть отношение к людям и манеру поведения.

– Преуменьшение века, – раздался голос Кэтрин, которая вышла следом за Селией из кухни, чтобы посмотреть, кто пришел.

Тиа приподняла бровь.

– Я бы спросила, что у вас здесь сегодня произошло, но уже догадываюсь, что инцидент был как-то связан с мифическими крысами, атакующими ее дом.

– В точку, – сказала Селия. – Она чуть ли не открыто назвала меня лгуньей и сказала, что Ник сговорился со мной держать в тайне нашествие крыс.

– Любой дурак сразу поймет, что там нет никаких крыс, потому что вокруг нет помета, – заметила Тиа. – Я жила в крупном городе, и поверьте мне, если у вас завелись крысы, вы обязательно увидите помет. Для того чтобы это подтвердить, не нужно обращаться к «Джанни».

– Но ведь я обратилась к «Джанни» с просьбой вывести крыс, и мне сказали, что их нет, а она продолжает приставать ко мне, – воскликнула Селия.

Тиа взглянула на часы.

– Через полчаса начинается ланч. Придется вам на какое-то время забыть о миссис Корриган и ее проблемах.

– Ты права, – кивнула Селия и многозначительно посмотрела на Кэтрин.

– Я знаю, знаю, нужно срочно начинать лепить ньокки, – пробормотала Кэтрин и скрылась в кухне.

Селия снова потерла виски. С самого утра у нее раскалывалась голова, она совсем растерялась, проблемы казались ей более серьезными, чем они были на самом деле. Миссис Корриган – всего лишь сварливая старуха. Она же не может на самом деле добиться закрытия ресторана, верно?

Глава третья

mysterybkluv: серьезно, иногда убийство бывает очень кстати

poirotsgirname = "note" не обращали внимания на такую вещь: вокруг разгуливают человек пятнадцать, у каждого из которых имеется мотив, но копы всегда подозревают только кого-то одного?

tyz7412:  у копов нет воображения

Селия забыла – или почти забыла – о миссис Корриган в суматохе, которая предшествовала обеденному наплыву посетителей. Пит действительно заглянул в ресторан, чтобы прихватить лазанью на вынос, но у нее не было возможности с ним поговорить, потому что она была сильно занята на кухне. Он просунул голову в дверь на несколько секунд, поздоровался, сказал, что заберет Стефани после тренировки, и исчез. И очень хорошо, подумала Селия. Она понятия не имела, что ему отвечать. Она совершенно ничего не помнила об их совместной жизни, а о таких вещах, как амнезия, не говорят мимоходом, передавая мужу контейнер с обедом.

Она испытала некоторое облегчение, обнаружив, что, несмотря на странную потерю памяти, у нее сохранились навыки, необходимые владельцу ресторана. Рецепты возникали в голове в нужный момент; руки двигались механически, раскатывали тесто для пасты, готовили заправку для салата. Она делала все это не думая. Вторая официантка, Нэнси, женщина средних лет с пышными формами, появилась как раз перед началом обеда; Нэнси и Тиа проворно двигались по залу и выполняли свою работу, не нуждаясь в указаниях Селии.

В четыре часа Тиа ушла на вечерние занятия в колледж. Нэнси осталась еще на час, чтобы обслужить первых посетителей, заказывавших ужин, потом уступила место трем официантам, работавшим в вечернюю смену. У Селии не было времени рассматривать их лица или запоминать имена. После пяти вечера начали появляться семьи с маленькими детьми, и примерно до семи ресторан был переполнен. Постепенно посетители разошлись, и осталось лишь несколько молодых пар, влюбленно глядевших друг другу в глаза поверх тарелок. Рабочий день Кэтрин закончился, и Селия заверила ее в том, что до закрытия справится сама.

Селия откусила кусочек хлеба. Она была голодна как волк, потому что целый день ничего не ела и не присела даже на минутку, стараясь как можно чаще отпускать Кэтрин на перерыв. Теперь она могла вздохнуть свободно; стоя у кухонного стола, Селия положила на тарелку порцию лазаньи с трюфельным соусом.

Один из официантов, молодой человек с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, приоткрыл дверь как раз в тот момент, когда она сунула в рот вилку с первым кусочком лазаньи.

– Э-э… босс?

– Да?

Она не помнила его имени и не могла разглядеть надпись на бейджике. Это раздражало.

– Там, э-э, полицейский, он хочет с вами поговорить. Лайл Корриган.

– О, ради бога… – начала было она, но смолкла и постаралась сделать бесстрастное лицо. Зачем волноваться, если она еще даже не увидела его. С другой стороны, он мог появиться в ресторане только по одной причине. – Все нормально. Передай ему, пусть зайдет сюда.

– Хорошо, – ответил официант и ушел.

Селия взглянула на лазанью, которая только что казалась ей такой аппетитной, и попыталась сообразить, действительно ли этот полицейский имеет над ней какую-то власть. Да, они живут в маленьком городке, но ведь полицейский – это не санитарный инспектор. Он не может оштрафовать ее за воображаемые нарушения и закрыть ресторан.

А вдруг может?

Дверь черного хода распахнулась, и вошел Лайл Корриган. Как и у тетки, у него было недовольное, угрюмое выражение лица, словно он ждал от жизни самого худшего, и его ожидания обычно оправдывались. Он был одного роста с Селией, около пяти футов девяти дюймов[2], и у него были очень широкие плечи, из-под коротких рукавов форменной рубашки показывались могучие бицепсы.

«Один из тех мужиков, которые видят смысл жизни в том, чтобы поднимать штангу и пить протеиновые коктейли, – подумала Селия. – Наверное, не ел углеводов с тех пор, как закончил школу».

– Офицер Корриган, – поздоровалась Селия, приветливо улыбаясь. Улыбка, несомненно, выглядела фальшивой – какой и была на самом деле. – Вы зашли, чтобы отведать специальное предложение? Трюфельная лазанья – наше самое популярное блюдо.

– Вы же знаете, что я и куска не съем в вашей забегаловке, даже если вы мне заплатите, – буркнул Корриган.

Она ожидала некоей демонстрации силы, но не была готова к такой неприкрытой враждебности. Он вел себя точно так же, как тетка. Селия вскипела, но постаралась подавить эмоции. Она знала: если начнет кричать и пререкаться с полицейским, и без того настроенным против нее, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Но если вы пришли не ради ужина, то чем я могу вам помочь?

– Я пришел, чтобы расследовать заявление моей тети, которая сообщила, что сегодня утром вы на нее напали, – сказал он, вытаскивая блокнот и ручку. – Мне хотелось бы услышать вашу версию произошедшего.

Селии очень не понравился тон, которым он произнес слова «вашу версию произошедшего». Как будто он уже был убежден в ее виновности. Но она решила, что разумнее всего будет изложить факты, причем как можно короче.

– Сегодня утром, перед открытием ресторана, ваша тетя постучала в дверь черного хода. Она возмущенным тоном обвинила меня – точнее, мусорный бак в углу парковки – в появлении популяции крыс в ее подвале.

Корриган прекратил строчить в блокноте и злобно уставился на Селию. В этот момент ее поразила одна вещь. Он до ужаса походил на стереотипного тупого полицейского-неандертальца, вплоть до широкой груди и выступающих надбровных дуг.

– Популяции?

– Которая мигрировала в ее подвал, – сказала Селия и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Очевидно, офицер Корриган не любил, когда собеседники употребляли незнакомые ему слова. – Я сообщила, что заплатила дератизатору за уничтожение крыс. Сотрудник фирмы «Джанни» не нашел никаких признаков присутствия крыс в ее подвале, однако она настаивала на своем. Во время этого разговора она поднесла палец вплотную к моему лицу, и я осторожно убрала его. Она закричала, что я ударила ее, после чего я закрыла дверь. Моя помощница была свидетелем всего инцидента, и я уверяю вас: не произошло ничего даже отдаленно похожего на нападение. Кэтрин это подтвердит.

Корриган скривился.

– Кэтрин. Ага.

«Что за ерунда, – подумала Селия. – Не может же он до сих пор дуться на нее из-за того, что случилось сто лет назад в школе?»

Она молча смотрела, как он царапает в блокноте, и размышляла о том, почему полицейский ведет записи таким старомодным способом. Неужели нельзя просто включить диктофон, чтобы зафиксировать показания?

Потом она задумалась о том, был ли этот разговор официальным и можно ли назвать ее рассказ «показаниями». Может, ей пора начинать волноваться? Может, ей следует позвонить адвокату?

Корриган закончил записывать, демонстративно закрыл блокнот и убрал его в карман.

– Должен сообщить вам, госпожа Зиноне, что моя тетка описывает события совершенно иначе. Она заявила, что вы ударили ее кулаком в лицо, а потом ответили отказом на ее просьбу о медицинской помощи.

Селия не открыла рот от изумления, но до этого было недалеко.

– Я не касалась ее лица! Если уж на то пошло, то опасность угрожала мне – она едва не выколола мне глаз своим ногтем.

– Вот оно что, – протянул Корриган тоном, каким обычно говорят люди, готовящиеся раскрыть козырь. Селии захотелось швырнуть тарелку с лазаньей в эту самодовольную рожу. – Тогда откуда у нее синяк под глазом?

Селия заморгала.

– Синяк под глазом?

– Вот именно, – сказал он и вытащил телефон.

Потыкав пальцем в экран, он развернул телефон к Селии, и она увидела фотографию миссис Корриган в той же лососево-розовой толстовке, которая была на ней утром. Старуха повернулась левой щекой к камере, на фото были хорошо видны заплывший глаз и багровый синяк.

В этот момент Селия поняла, как сильно эта ужасная женщина и ее не менее ужасный племянник хотели упрятать ее за решетку, повесить на нее преступление, правонарушение, любое, какое угодно. Но она не могла понять одного: почему, во имя всего святого, они ее так ненавидят? Неужели она чем-то обидела, оскорбила их, сделала им что-то плохое?

Ее прошлое, казавшееся до сих пор пустой черной дырой, которая лишь слегка беспокоила, внезапно представилось ей железным ящиком, полным зубастых монстров. Я должна вспомнить свою жизнь. Я должна вспомнить, кто я такая.

– Нечего сказать? – процедил Корриган.

Селия сообразила, что уже минуту бессмысленно смотрит на фото. Нет, сейчас нельзя отвлекаться; насчет амнезии она будет волноваться потом.

– Очень сожалею о том, что ваша тетя получила травму, но я не имею к этому никакого отношения.

– По-вашему, она наткнулась на дверь? – произнес Корриган таким злорадным, вызывающим тоном, что ее снова охватило непреодолимое желание вывалить содержимое тарелки на его тупую башку.

В этот момент в кухню вошел официант с полным подносом посуды. Видимо, ему не рассказали о появлении Корригана – он застыл на пороге, переводя изумленный взгляд с Селии на офицера полиции.

– Все в порядке? – спросил официант. Он был немного старше других работников; на вид ему было около тридцати, и что-то в выражении его лица подсказало Селии, что он не в восторге от офицера Корригана.

Она бросила быстрый взгляд на бейдж с именем.

– Спасибо, Уилл. Все нормально. Оставь посуду.

Уилл отнес тарелки к мойке и начал, как показалось Селии, нарочито медленно сгружать их с подноса. Корриган бросил на Уилла зловещий взгляд, словно обещая рассчитаться с ним позднее, и убрал телефон.

– Мы еще обсудим с вами этот вопрос, госпожа Зиноне, – бросил он и вышел через дверь, ведущую в зал.

– Какой же он все-таки козел, – заметил Уилл. Когда Корриган скрылся, он небрежно составил последние тарелки в раковину, шагнул к Селии и, облокотившись о стол, взглянул ей в лицо. – Что на этот раз случилось?

Тон и манера поведения Уилла подразумевали, что Селия знакома с ним ближе, чем с остальными сотрудниками ресторана. Они были почти ровесниками; может быть, вместе учились в школе? «Ну почему я не могу вспомнить? – подумала она, и эта мысль превратилась в сдавленный, полузадушенный крик, рвущийся из горла. – Почему я ничего не помню?»

Уилл смотрел на нее в ожидании ответа; на лбу у него появилась тонкая морщинка.

– Послушай, Сел, ты как, что с тобой? Чего этот придурок тебе наговорил?

Спокойно, сохраняй спокойствие. Дыши ровно, старайся, чтобы никто ничего не заметил. Никто не должен об этом знать. Они подумают, что ты свихнулась.

– Насколько я понимаю, он считает, что сегодня утром я ударила его тетю кулаком и подбила ей глаз, – произнесла она и была поражена, слушая свой бесстрастный голос. Глядя на нее со стороны, никак нельзя было догадаться о том, что у нее вот-вот начнется настоящая паническая атака.

– И что, ты ее ударила? – спросил Уилл.

Селия нахмурилась, и он рассмеялся.

– Шутка. Я знаю, что ты на такое не способна. С другой стороны, если кто-то и заслужил фингал под глазом, так это миссис Корриган. Если бы это было правдой, то половина города скинулась бы тебе на медаль.

– Что, неужели ее никто не любит? – удивилась Селия.

Уилл пожал плечами.

– Насколько мне известно, нет. Ты же знаешь, как это бывает. Большинство людей ее на дух не выносят, остальные как-то терпят. Не думаю, что кто-то из местных по доброй воле согласился бы общаться с ней.

– Если не считать Лайла.

– Ага, только весь город знает, что Лайл поддерживает с ней отношения ради долгожданного наследства.

– Мне не показалось, что она так уж богата, – возразила Селия и с опозданием поняла, что выдала себя этими словами: ведь ей, как жительнице города, полагалось быть в курсе о размерах состояния миссис Корриган.

– Ну, никто не знает в точности, сколько у нее денег, сама понимаешь, – ответил Уилл. – Но не забывай, что ее муж незадолго до смерти продал кондитерскую фабрику этому международному концерну и наверняка не продешевил.

– Однако одевается она явно на распродаже, причем не в «Нордстреме», – заметила Селия.

– Скряга она, это все знают. А теперь расскажи мне, что на самом деле случилось сегодня утром.

Селия описала утренние события и подчеркнула, что Кэтрин была свидетельницей ее стычки с миссис Корриган.

– У Лайла на меня ничего нет, а если он попытается настаивать на своем, я подам на него жалобу за преследование, – закончила Селия. – А может быть, и на его тетку заодно.

– О да, я уверен, это пройдет так же успешно, как и в прошлый раз, когда ты подавала на него жалобу, – произнес Уилл, поднимая глаза к потолку. – Начальник полиции собирается на пенсию, поэтому ему наплевать, чем занимается Лайл, лишь бы он обделывал свои делишки без лишнего шума.

– Но это просто абсурд, – воскликнула Селия. – Я должна позволять вздорной старухе и ее громиле-племяннику издеваться надо мной только потому, что Лайл служит в полиции?

– Это провинциальная Америка, детка, – ответил Уилл, в шутку стукнув ее кулаком по плечу. – Ты должна была уже давно привыкнуть к этому.

Он ушел, и Селия с минуту стояла, невидящим взглядом уставившись на свою лазанью. Потом выбросила содержимое тарелки в помойку. Есть ей совершенно не хотелось.

Последний час перед закрытием ей некогда было думать о проблемах: все занимались уборкой и подготовкой к завтрашнему дню. Три официанта привели в порядок зал, поменяли скатерти, наполнили шейкеры тертым пармезаном и сыграли в «камень, ножницы, бумагу», чтобы определить, кто будет мыть посуду, а кто сушить сервировочные блюда. Селия перелила соус в стеклянные банки, упаковала остатки лазаньи, потом вымыла все поверхности на кухне до блеска.

Официанты, закончив работу, ушли. Уилл задержался в дверях черного хода, глядя на Селию, которая завязывала тесемки на пакете с отходами.

– Послушай, забудь пока о миссис Корриган и ее племяннике, ладно? Они не стоят того, чтобы тратить на них время и силы.

Селия молча кивнула в ответ. Не могла же она рассказывать официанту о том, что смутная тревога никак не оставляла ее, что, помимо потери памяти, ее преследовало ощущение нереальности происходящего. Ей по-прежнему казалось, что на самом деле она не живет в этом городе, не работает в этом ресторане, что это не ее жизнь, не ее семья, не ее друзья. Она ничего этого не сказала, потому что знала: крайне важно скрывать свои мысли и переживания от незнакомых людей. Селия не знала, откуда у нее эта уверенность, однако была твердо убеждена в своей правоте. Она должна была держать все в тайне. Только так можно было избежать опасности.

В мозгу промелькнула какая-то расплывчатая картинка, воспоминание, – и скрылась, как кролик в траве. Сильные руки, сжимающие ее запястья, придавившие ее к полу, жестокая усмешка, голос, повторяющий, что никто не поверит ей, не поверит, ни за что, никогда.

За воспоминанием последовал приступ острой головной боли, похожей на удар молотком; в глазах потемнело, и Селия, задыхаясь, согнулась пополам.