Хорошие девочки не умирают

Это был не ее город. Она не знала этих людей.

Селия снова бросилась бежать, не думая о том, куда направляется, что собирается делать. Она знала одно: надо бежать отсюда, бежать куда угодно, но нельзя воспользоваться машиной, потому что там наверняка установлены камеры и передатчики. Она бросила телефон в кусты – с его помощью врагам несложно было проследить за ней.

Она выбежала на Черри-лейн, свернула на Мэйн-стрит, не остановилась, чтобы взглянуть на ресторан. Она никому не могла доверять, никто не мог помочь ей. Она бежала по дороге, прочь из города, в направлении, противоположном тому, в котором находился ее дом. Меньше всего ей сейчас хотелось наткнуться на Пита. Он схватит ее, запихнет в машину, заставит вернуться – в дом, который, как она теперь знала, не принадлежит ей.

Не знаю, где находится мой настоящий дом, но я обязательно его найду. Я обязательно вспомню, кто я такая, найду свой город и свою семью.

Селия знала, что со стороны похожа на сумасшедшую, но ей было все равно. Она чувствовала себя в этот момент сумасшедшей, потерянной; однако бежала прочь от лжи, навстречу настоящей жизни, которая была где-то там, хотя она не могла ее вспомнить. Она была в этом уверена.

Наконец Селия покинула город. Справа виднелись дома, очень похожие на тот, в котором она якобы жила с Питом, – двухэтажные коттеджи для среднего класса. Слева тянулся лес, наподобие того, мимо которого она проезжала вчера и сегодня по пути в ресторан. Из города вела только одна дорога, совершенно прямая.

Селия остановилась на несколько секунд и оглянулась. То, что она увидела, заставило ее сломя голову броситься в лес. У нее в сознании билась только одна мысль: нужно уйти с дороги.

За ней бежала группа мужчин, примерно двадцать человек.

Пробираясь сквозь чащу, она слышала крики преследователей. В лесу не было тропинок, и Селия не знала, куда бежит. У нее не было никакой цели, кроме одной: спастись от них.

«Может, забраться на дерево и затаиться», – подумала она, но, озираясь, видела только голые стволы. Ветки были слишком высоко. Кроме того, враги могли заметить ее и срубить дерево.

Она слышала свое хриплое дыхание, ощущала резкую боль под ребрами. Ноги тоже болели, и она чувствовала, что сил больше нет, что ей нужно остановиться. Нет, она была в плохой форме для того, чтобы спасаться бегством от толпы мужчин.

Я знала, что не занимаюсь бегом. Я знала, что это ложь.

Она рискнула оглянуться и увидела приближавшихся преследователей.

Нельзя бежать по прямой.

Селия свернула в сторону, попыталась бежать зигзагами. Лес редел, что было странно. Она знала, что, когда углубляешься в чащу, деревья растут гуще, пробираться становится труднее, но все было с точностью до наоборот. Внезапно лес кончился, и она очутилась на голой утоптанной земле.

За полосой земли находилась бетонная площадка, а дальше она увидела то, что сначала показалось иллюзией или галлюцинацией.

Путь ей преградила очень высокая белая стена – футов тридцать-сорок, а возможно, и выше, – а в стене была дверь, наподобие той, которую могла бы увидеть Алиса, погнавшаяся за белым кроликом. Прямоугольная серая дверь с красными буквами.

Выход.

Селия не знала, что она способна так быстро бегать. За спиной, совсем близко, раздался вопль:

– Ну уж нет, сучка гребаная, ты от нас не уйдешь!

Она врезалась в дверь всем телом и распахнула ее.

Часть вторая

Эллисон

Глава первая

finalgirname = "note" Всем привет! Предлагаю рассказать о любимых клише из ужастиков – книг, фильмов. Что касается меня, это определенно маленький городок с каким-нибудь сверхъестественным секретом.

eatersofthedead:  Все что угодно, лишь бы там были зомби

ghostwife: Само собой, дом с привидениями

allieoop: лично я просто обожаю домик в лесу

finalgirname = "note" о-о, нет ничего лучше уединенного домика – то, что надо для маньяка с ножом

allieoop: Желательно, чтобы он недавно сбежал из психушки

finalgirname = "note" лол, все, что осталось, – несколько девиц в коротеньких шортиках, и получим идеальный слэшер

Элли чувствовала, что шорты жмут. Они были из джинсовой ткани, и она такие обычно не носила, к тому же шорты были малы по крайней мере на размер. Они стягивали живот и чуть ли не лопались на бедрах. Интересно, зачем она вообще их купила и когда? Время от времени Элли отправлялась по магазинам вместе с Кэм и Мэдисон и покупала всякие ненужные вещи. Она делала это для того, чтобы не выделяться, не давать им повода высмеивать ее, называть занудой, ханжой и так далее. Нет, они не издевались над ней постоянно, но изредка у Кэм ни с того ни с сего возникало желание наговорить Элли гадостей, а Мэдисон старалась не отставать. Эллисон чувствовала себя в некотором роде лишней, потому что присоединилась к их маленькой группе последней. Кэм и Мэдисон подружились еще до ее появления. Ее задевали их шуточки, но она только улыбалась, потому что о своих страданиях не следует никому рассказывать, страданиям лучше всего предаваться в одиночестве.

Она не носила ни короткие шорты, ни облегающие майки. Тем не менее каким-то образом она умудрилась отправиться отмечать день рождения, в эту долгожданную поездку, на которую возлагала столько надежд, в ненавистных шортах. Утешало только то, что футболка была более или менее свободной. Элли всегда покупала свободные футболки и свитера, потому что облегающая одежда подчеркивала ее треклятый бюст. Другие девчонки считали, что иметь грудь размера DD – это здорово, они жаждали внимания мужчин, но Элли знала, что ничего хорошего в этом нет. Кэм, у которой была очень маленькая грудь, носила бюстгальтеры пуш-ап и каждый раз на пляже или в бассейне бросала завистливые взгляды на Элли. Элли краснела и подтягивала бретельки купальника.

Большая грудь была у Элли уже в старших классах, она достигла нынешнего размера, когда Элли было всего пятнадцать. Поэтому незнакомые мужчины вдвое старше нее (а иногда и больше, чем вдвое) считали, что имеют полное право пялиться и отпускать пошлые шуточки. Они буквально облизывались, разглядывая ее, и она чувствовала себя не человеком, а куском мяса.

Элли постаралась незаметно потянуть шорты вниз, но, поскольку она сидела на складном стуле, ничего не получилось; для того чтобы что-то сделать с шортами, ей нужно было встать и тем самым привлечь к себе внимание. А Элли не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Она и без того выделялась среди подруг – приехала на уик-энд без бойфренда. С другой стороны, предполагалось, что это будет девичник, только для Элли, Кэм и Мэдисон, что они будут пить вино, играть в «Уно» и хохотать над всякой чепухой, что все будет как раньше, до того, как Кэм и Мэдисон начали проводить круглые сутки в компании своих дурацких парней.

Элли покосилась на Кэм и Брэда («Брэд, – с презрением подумала она. – Это кем надо быть, чтобы назвать ребенка Брэдом в 2000 году? Как в фильме Джона Хьюза[10]»). Кэм сидела на коленях у Брэда, и ее шорты (которые были даже короче, чем у Элли) открывали длинные ноги. На ногах еще сохранился летний загар. Кэм была воплощением голливудского идеала студентки: стройная, очень светлая блондинка скандинавского происхождения с высокими скулами.

Брэд выглядел как сынок богатых родителей, каким он и был на самом деле. У него тоже были светлые волосы, мускулистое тело, а губы постоянно искривлены в презрительной ухмылке – словно мир не оправдывал его ожиданий. Хотя он, Брэд, всегда получал то, что хотел.

Мэдисон и Стив, прижавшись друг к другу, сидели на деревянной скамье напротив Элли, по другую сторону костра. Стив шептал что-то на ухо Мэдисон, та хихикала. Он был выше и худее Брэда, его темные волосы были коротко подстрижены над ушами, а длинная челка постоянно падала на лоб. Он чуть ли не каждую минуту откидывал ее назад, как супермодель в клипе. Когда Элли это видела, ей ужасно хотелось либо (а) отстричь эти нелепые патлы, либо (б) предложить ему заколку.

Мэдисон, если можно так выразиться, была слегка упрощенной и удешевленной версией Кэм – не такая высокая, не такая светловолосая. Но все равно голливудская красотка. Она редко проявляла инициативу, обычно ждала сигнала Кэм и копировала ее поведение. То же самое можно было сказать насчет Стива и Брэда. Элли не могла решить, как к этому относиться. Альфа-самец инстинктивно выбрал альфа-самку, бета-самец – бета-самку, получились две идеальные пары.

А ты тогда кто среди них? Омега?

Элли отогнала непрошеную мысль. Она была ничем не хуже остальных, ее нельзя было назвать непривлекательной или неинтересной. Она была ниже подруг; с вьющимися темными волосами и большими карими глазами; носила очки, потому что была категорически против контактных линз (Элли испытывала отвращение при одной мысли о том, чтобы совать палец в глаз). Но она была вполне миловидной – и понимала это, глядя на себя в зеркало. Еще она была умной и забавной, когда ей этого хотелось. Элли просто не желала встречаться с человеком, основной жизненной целью которого было умение сделать стойку на руках на кеге пива. И вообще, встречаться с парнем для нее сейчас не стояло в приоритете. Она больше думала об учебе, о том, как получить хорошие оценки и поступить в аспирантуру.

Элли уже поняла, что не следовало соглашаться на эту поездку. Как только Кэм и Мэдисон, нарушив договоренность, появились в компании «Чудо-близнецов»[11], нужно было сказать, что она плохо себя чувствует, что ей надо готовиться к тесту, что угодно, лишь бы остаться на выходные в общежитии. Но Кэм и Мэдисон сделали умоляющие лица, а Брэд окинул ее насмешливым взглядом, и она почувствовала себя загнанной в угол; помедлив несколько секунд, она все же взяла рюкзак и села в машину.

У Брэда был такой вид, словно он мог читать ее мысли, видел ее насквозь, понял, что ей не хочется ехать с ними (и что она разозлилась – в этом он был прав, она действительно была зла на них). Ей показалось, что он бросает ей вызов.

Элли понимала, что ведет себя глупо, по-детски, но она всегда принимала вызов.

А кроме того, ведь они собирались праздновать ее день рождения. Она знала, что если останется в кампусе, то потом подруги ее загрызут.

Эти четверо прибыли на машине Брэда – БМВ, естественно, купленном на деньги его родителей. Кэм и Мэдисон в начале семестра съехали из общежития, и предполагалось, что Кэм повезет их на своей старой «тойоте». Они должны были ехать втроем – Элли, Кэм и Мэдисон, три мушкетера снова вместе. Друзья родителей Кэм разрешили девушкам провести выходные в своем пляжном домике.

А вместо этого за Элли приехал Брэд на своей идиотской тачке богатенького мальчика и сейчас наблюдал за ней, как кошка за мышью. Элли напомнила себе, что ни под каким предлогом нельзя оставаться с ним наедине. Кэм и Мэдисон звали ее с заднего сиденья, и Элли, подавляя раздражение, села в машину. Ей пришлось сидеть, втиснувшись между подругами, потому что «ты низенькая, а нам ноги некуда девать».

Кэм и Мэдисон свистели, ухали и гоготали; на голову Элли напялили бумажную корону с надписью «Именинница», потом ей на колени бросили пакет кексов «Хостесс».

– Начинаем празднование двадцать первого дня рождения! – завопила Кэм, обнимая Элли за плечи.

Элли улыбнулась ради приличия, но в этот момент случайно взглянула в зеркало заднего вида и перехватила взгляд Брэда. Это был мимолетный, но хищный взгляд, и Элли окончательно убедилась в том, что от уик-энда ничего хорошего ждать не стоит.

Как только они выехали с территории кампуса, Стив достал какой-то термос, с многозначительным видом встряхнул его и протянул Мэдисон.

– Чтобы расслабиться, – сказал он.

Мэдисон отвинтила крышку и сделала большой глоток, после чего передала термос Элли, у которой не было ни малейшего желания в десять утра пить спиртное, тем более какой-то непонятный коктейль, приготовленный Стивом. Но остальные ждали, сверля ее взглядами, поэтому она выпила немного. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поморщиться, потому что жидкость по запаху напоминала бензин. Кэм с воплем «Да, подруга!» выхватила у нее термос и влила в себя чуть ли не половину.

Они какое-то время передавали «коктейль» друг другу; Элли старалась отпивать по очень маленькому глотку, но Кэм и Мэдисон этого, видимо, не замечали. Несмотря на это, Элли все же уснула и очнулась только после того, как машина остановилась перед домиком.

– Какого черта, где это мы? – спросила она, выпрямляясь. Кэм и Мэдисон были в отключке. Коктейль Стива оказался забористым. – Это не пляж.

– «Это не пляж», – издевательским голоском пропищал Брэд. – Теперь понятно, почему у тебя такой высокий средний балл. От тебя ничто не укроется, Брокман[12].

Кэм пошевелилась, села и посмотрела в окно.

– Что, уже приехали?

– Ну, куда-то мы определенно приехали, – сказала Элли, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Она понятия не имела, куда завез их Брэд, и, поскольку он был единственным в окрестностях владельцем машины, необходимо было убедить его прекратить валять дурака и отвезти их на пляж.

– Это что, лес? – пробормотала Кэм. – Хижина в лесу?

– Прямо как в том фильме![13] – взвизгнула Мэдисон, выскочила из машины и хлопнула дверью. Стив тоже вылез и начал гоняться за ней по поляне перед верандой.

– В том фильме все погибли, – вполголоса произнесла Элли. – Вообще все.

– Че, страшно? – хмыкнул Брэд.

– Нет, просто я хотела провести выходные на пляже с подругами, а не в каком-то убогом сарае у черта на рогах, – огрызнулась Элли. От напитка Стива у нее разболелась голова, и она не смогла сдержаться.

– А комары здесь есть? – спросила Кэм, глядя в окно. У нее тоже был не слишком радостный вид, и Элли вспомнила, что Кэм терпеть не может походы.

– Не-а, – ответил Брэд.

Элли уставилась на него.

– В лесу всегда есть комары. С чего ты взял, что в этом их нет?

– Здесь комаров нет, – отрезал Брэд и, развернувшись на сиденье, обратился к Кэм. – Я гарантирую. Послушай, все будет здорово. Отсюда тропинка ведет к маленькому водопаду. Можем купаться голыми.

Элли почувствовала, что Кэм начинает смягчаться.

– Эй, погодите, мы так не договаривались. А как же мой день рождения?

Брэд отвернулся, но Элли успела заметить, что он закатил глаза. Она поняла, что Кэм тоже видела его недовольное лицо, потому что все сомнения, которые еще оставались у подруги, внезапно исчезли. Если Брэд желает провести уик-энд в лесном домике, они проведут уик-энд в лесном домике.

– Здесь тоже можно устроить потрясающий день рождения, – сказала Кэм и, снисходительно похлопав Элли по плечу, вышла из машины.

Элли, не веря своим ушам, некоторое время смотрела вслед Кэм, потом вытащила телефон.

– Ты что делаешь, именинница? – спросил Брэд.

Элли очень не понравился тон, которым это было сказано, ей не нравились и его повадки, взгляды и поступки. Неприятный тип. Она была убеждена в том, что этот кусок дерьма рано или поздно сделает Кэм несчастной. От него можно было ждать любой подлости. Она надеялась только на то, что обойдется без насилия. Что-то было такое во взгляде Брэда. Элли была уверена: ему ничего не стоит ударить женщину, если он сочтет, что это останется без последствий. Дело не только в его взгляде, были и другие признаки, которые не нравились Элли. Например, как-то раз он слишком сильно схватил Кэм за запястье и оставил синяк; а однажды толкнул ее чуть ли не через весь бар только потому, что Кэм хотела уйти, а ему хотелось еще посидеть. Потом Кэм всегда обращала эти случаи в шутку, но Элли воспринимала такие вещи серьезно.

– Вызываю «Убер», – сказала она, но приложение даже не открывалось. Она смотрела на серого червячка, описывавшего круг на белом экране, который показывал, что телефон загружался, или обрабатывал информацию, или черт знает чем он там еще занимался вместо того, чтобы выполнять свои функции.

– А здесь никакого «Убера» нет, – заметил Брэд и, насвистывая, вылез из машины. – Никакого «Убера» и никаких комаров.

И сейчас Элли вспомнила выражение его лица в тот момент, когда он хлопнул дверью машины; ему хотелось, чтобы они были отрезаны от цивилизации. Сидя у костра и стараясь не смотреть на то, как они с Кэм лапают друг друга, она пыталась сообразить, где он держит ключи от БМВ.

Как и предчувствовала Элли, несколько часов между прибытием и посиделками у костра оказались настоящим кошмаром. Она была не против отдыха на природе и пеших прогулок, но, как только они бросили рюкзаки в домике, Брэд предложил пройтись к водопаду. Элли отказывалась, повторяла, что ее мутит после машины, но Кэм ныла и уговаривала до тех пор, пока она не сдалась. Элли всегда сдавалась.

Она понимала, что это неправильно, что надо чаще настаивать на своем. Элли вела себя как персонаж Джейми Ли Кертис в «Хеллоуине», хорошая девушка, которой соседи доверяют своих детей: на нее всегда можно было положиться, она всегда соглашалась с чужими планами, никогда ничего не предлагала. Чаще всего у нее просто не было альтернативного плана, только возражения, поэтому она считала, что нехорошо все время отказываться и портить другим отдых. И соглашалась, оправдывая себя тем, что уживчивый, покладистый характер – это тоже неплохо.

Пока что Элли удавалось убедить себя в том, что иного выбора нет. Однако иногда она чувствовала, что внутри, словно нарыв, зреет возмущение, что однажды этот «нарыв» лопнет и все чувства, которые она подавляла, хлынут наружу, как кровь.

Она согласилась на поход к водопаду, и прогулка сама по себе оказалась довольно приятной, хотя лес был странным, как будто стерильным. Не попалось ни одного комара, как и обещал Брэд. Вообще никого не было: ни бурундуков, ни белок, ни кроликов. Не хрустели ветки, указывая на присутствие оленя. Элли не слышала ни пения птиц, ни жужжания пчел, ни мошек, ни мух.

Они как будто очутились на киностудии, в павильоне, где снимают сцену в лесу. Свет, который просачивался сквозь кроны деревьев, тоже показался ей неестественным. Он не грел, как солнечные лучи. Но из-за густой листвы Элли не могла разглядеть небо и понять, что же с ним не так. Она подумала, что, возможно, небо затянуто дымом от пожара. Но в таком случае чувствовался бы запах гари, а его не было.

Однако обещанный водопад оказался на месте, и парочки быстро разделись и залезли в воду. Элли сняла только кроссовки и носки и опустила ноги в реку. Она не собиралась снимать футболку перед Брэдом, хотя он не переставая дразнил ее. Однако Элли была тверда. Она не намеревалась купаться голышом.

Через некоторое время Кэм, которая, судя по всему, ощутила укус чудища с зелеными глазами[14], спросила, неужели Брэду так сильно хочется увидеть Элли без одежды. Он был вынужден уделить внимание своей девушке, а Элли отвернулась и закрыла глаза, чтобы не видеть, чем они занимаются под водопадом.

Когда две пары наконец получили свое и угомонились, все вернулись в домик. В кухонном уголке, в шкафу, обнаружились запасы продуктов. Все говорило о том, что Брэд не просто решил в последнюю минуту испортить Элли праздник; он спланировал поездку в лес заранее.

Они жарили хот-доги над костром, причем Брэд подчеркнул, что купил сосиски «Бейонд» специально для «тех среди нас, кто не ест мясо». Элли поблагодарила его, скрежеща зубами, потому что знала: Брэд сделал это не из любезности. Он сделал это для того, чтобы ей пришлось улыбаться ему и говорить вежливые фразы.

Элли взглянула на часы – аналоговые «Таймекс», которые принадлежали ее матери, – и прикинула, скоро ли можно будет отправиться спать. Вытерпит ли она насмешки, упреки, возражения, обвинения в том, что портит всем отдых, напоминания о том, что эта поездка затевалась ради нее?

– Надо развлечься, – объявил Брэд. – Сыграем в какую-нибудь игру.

«Боже, только не это», – подумала Элли. Она не собиралась играть в игры, предлагаемые Брэдом. Элли была уверена, что на уме у него, как обычно, что-то непристойное: «бутылочка», «правда или действие», покер на раздевание. Что-нибудь такое, что даст ему возможность выставить ее на посмешище, унизить. Однажды она всерьез задумалась о том, почему Брэд постоянно пытается подколоть ее, издевается над ней, и поняла: это потому, что она не в восторге от него. Все его знакомые вели себя так, словно он был Солнцем, а они – планетами, вращающимися вокруг него, но Элли с первого дня знакомства терпеть его не могла.

– Я захватила «Уно», – сказала Элли и тут же пожалела об этом.

На мгновение у нее вспыхнула надежда. Может быть, получится отвлечь подруг от идей Брэда? Услышав слова Элли, Кэм оживилась. Элли взмолилась о том, чтобы она согласилась, сказала, что любит «Уно», потому что Кэм действительно любила «Уно». На первом курсе Кэм, Элли и Мэдисон слишком много часов провели за этой игрой вместо того, чтобы заниматься. Но Кэм не поддержала ее предложение. Точнее, Брэд успел первым:

– Только не эта детсадовская чушь. Будем играть в настоящую игру.

– По всем параметрам «Уно» – настоящая игра, – возразила Элли.

– Ладно, настоящая игра, – оскалился Брэд. – Только занудная.

«И-и-и… последняя надежда на то, что мы проведем вечер как нормальные, разумные люди, только что умерла», – подумала Элли.

– Давайте придумаем что-нибудь такое жуткое, – предложил Стив. – Будем рассказывать страшные истории, например.

Замечательно, только тебя еще не слышали, как говорила моя бабушка. У них с Брэдом мысленная связь, что ли?

– Ага, слушайте, здесь самое место для серийного убийцы, – подхватила Мэдисон. – Как в «Техасской резне бензопилой».

– В этом фильме действие происходило не в лесу, – механически поправила ее Элли. – Это было в Техасе, в сельской местности, а там нет таких лесов.

Кэм закатила глаза.

– Ой, прошу прощения, королева крика[15]. Я совсем забыла, что ты у нас профессор хоррорных наук.

– А как ты вообще их друг от друга отличаешь? – удивился Стив. – Все эти киношки одинаковые.

– О нет, – вмешалась Кэм, подняв руку. – Только не начинай, а то Элли до утра не заткнется. А я эту бурду терпеть не могу.

– Не любишь ужастики? – спросил Брэд. – По-моему, вы втроем когда-то жили в одной комнате.

– Ну, жили, и когда Элли включала свои фильмы, я отправлялась в постель. Или в бар. Или в другое место, где не было сумасшедших мужиков с ножами. И вообще, все эти фильмы снимали какие-то женоненавистники.