Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот как? – Стевис непроизвольно бросил взгляд на лицо жертвы, очевидно задаваясь вопросом, не лежит ли перед ним некая особо важная персона.
– Как корабль помещают в бутылку? – спросил Манос.
– Опускают паруса, – сказал Беллас.
– Именно это и сделал убийца. Стрелял он не просто для того, чтобы убить, а для того, чтобы сделать просвет. Потом воспользовался чем-то другим – подводным ружьем или чем-то в этом роде. Вставил стрелу или гарпун с привязанной леской или чем-то вроде того, вложил в рот – с таким расчетом, чтобы все прошло через внутренности и вышло с другого конца – и выстрелил. А потом с помощью лески протащил цепь через…
– Да, выходное отверстие именно там, – подтвердил коронер, бросив короткий взгляд на подвешенное к каталке ведро.
– Потом он протащил цепь побольше…
– Припаял ее к якорю с одного конца, – подхватил Беллас. – И ему оставалось только прикрепить кольцо к бую с другой.
– Отсюда и коллапс всех органов. – Сержант, лицо которого слегка позеленело, отступил на шаг от каталки. – Но причиной смерти была та, первая рана.
К этому моменту всеми четырьмя мужчинами овладело сильное желание закурить, однако, поскольку больница была греческая, щелкать зажигалкой полагалось только доктору.
– Но сопротивления не было? – спросил Беллас.
–
– Конечно. Иначе и быть не может.
– Быть может все, – задумчиво произнес доктор Стевис. – Я никогда не видел ничего подобного, но… его зубы и коронки целы. Логично предположить, что результатом протягивания цепи стали бы оральные повреждения, даже если жертва была мертва или накачана наркотиками. Возможно, я забегаю вперед, но одним из объяснений может быть то, что… жертва держала рот открытым. Так что наше лучшее предположение – да, наркотическое опьянение.
Все переглянулись.
– Руки жертвы были высоко подняты, но ничто не указывает на то, что его заставили это сделать. В противном случае мы увидели бы следы на запястьях.
– Что мы знаем о времени смерти? – спросил Манос.
– Чтобы проверить температуру, нужно сделать надрез печени, – ответил Стевис. – Вы говорите, тело находилось в океане несколько часов? Судя по лицевым мышцам, я бы назвал промежуток от тридцати до сорока часов. Имейте в виду, трупное окоченение под водой протекает по-другому.
– Еще шесть часов с тех пор, как его вытащили. Вероятно, он был убит вчера утром.
– Или позапрошлым вечером.
– Посмотрим. – Доктор явно колебался.
– Зачем кому-то понадобилось возиться всю ночь, чтобы протянуть эту цепь, а потом просто бросить тело в море? – спросил сержант.
Свое объяснение имелось, похоже, у каждого, но высказался только Манос:
– Вам нужен профайлер.
Беллас посмотрел на него так, словно профайлер уже был у него в кармане.
– А вам понадобится приглашение, – ответил он.
8
Убийство поставило перед департаментом полиции Миконоса непосильную задачу. Люди, чья работа в летние месяцы сводилась к оказанию помощи налоговым инспекторам в проведении проверок и поддержанию мира и порядка среди любителей выпить и пошуметь, пребывали в растерянности. Расследовать запутанные дела с убийством они просто не умели. В идеале они могли собрать информацию для расследования, отправить для анализа образцы ДНК, отыскать место преступления и найти судно, доставившее жертву на остров, и, конечно, известить о случившемся семью и опросить всех, кто попался на глаза. Беллас знал, что это только начало, но и начало шло туго. А тут еще вдобавок ко всему и Интерпол в лице Маноса Ману отстранился от дела и отправился веселиться на пляж Псароу.
Псароу находился как раз напротив того места, где обнаружили утопленника. Его неоспоримым центром считался клуб «Наммос». Именно в эту «жемчужину побережья» родители Джеймса и Лайза пригласили кучу гостей – провести денек у кристально чистых вод с пожеланиями молодоженам и восхитительными коктейлями.
К одному из зарезервированных столиков в центре клуба и направился, прибыв на пляж, Манос.
– Манос, дар небесный!
Первой в объятья его заключила Александра Аткинсон. Увидев ее в откровенном дизайнерском купальнике, он на мгновенье даже задумался: почему не женился на ней, когда была такая возможность, а сбежал, чтобы стать копом в Сингапуре?
Ответ дала сама Александра:
– Джеймс сказал, что ты теперь в Сингапуре. Шпион или типа того?
Рядом с ней стоял Фридрих – или, может быть, Фредерик? – прекрасный образчик пресыщенного жизнью супербогача. Представителей этой категории – а Манос повидал их немало – объединяла единственная ставшая еженедельной рутиной страсть: отвоевать пару процентов у самодовольных банкиров и сунуть свой задранный нос в какой-либо бизнес, о котором они не имеют ни малейшего представления.
– Ну, ты же меня знаешь, Александра.
– Чем именно ты занимаешься? – поинтересовался ее спутник.
– Беру данные и составляю списки. По ним делаю прогнозы. Базовые модели.
– Для хедж-фондов?
– Для Интерпола.
– Вот так так! Полиция! – Фридрих-Фредерик едва удержался, чтобы не рассмеяться. – И какие же модели создает полиция?
Манос, подумав, улыбнулся.
– Много разных. Вообще-то, чем больше, тем лучше. Запускать множественные модели по индивидуальным акторам возможно, лишь имея те ресурсы, которыми располагают правоохранительные службы. – «Вот тебе – поломай немножко мозги».
– Фантастика! – уже без намека на сарказм оценил это Фредерик. – И ты друг Джеймса?
– Они с Джеймсом закадычные приятели. – Александра наградила Маноса теплым ласкающим взглядом.
– А как твои успехи? – спросил он.
– О, ты же тоже меня знаешь. – На их приватном языке общения это следовало понимать примерно так: работаю над получением статуса
Оба они мило посмотрели на Фредерика. Те же руки нежно обвились теперь вокруг него. Объятья сопровождались воздушным поцелуем, оформившим необходимый контекст. Все немножко похихикали.
– Ну и ну, Манос!
Появившегося на месте Джеймса осыпали подобающими случаю поздравлениями, после чего все успокоилось.
– Ты уже разгадал эту загадку? – спросил Джеймс, когда они отошли в сторонку.
– Всем занимается местная полиция. Ты же понимаешь, это не наша работа. Чтобы получить помощь, нужно обратиться с официальным запросом, а они этого не хотят, потому что не могут справиться с бюрократическими процедурами.
– Но ты же выяснил, что происходит?
– Сказать по правде, на мой взгляд, это какое-то странное совпадение. Билл оказался не в том месте не в то время.
– Отвратительно! Подумать только!
Перед глазами у Маноса встало безжизненное лицо Билла, но делиться неприятными подробностями с женихом он не стал. В конце концов, люди собрались здесь отмечать большое событие, и для всех будет лучше, если они проведут праздник с легким сердцем.
Джеймс обнял его за плечи, вероятно, показывая, что все понял. И тут Манос ощутил в кармане привычную вибрацию. «Сигнал». Мэй. Он отстранился и, неловко улыбнувшись, сунул в уши наушники.
Пора прогуляться по пляжу.
9
– Ты там с девушками, я это чувствую. С хорошенькими европейскими девушками, у которых богатые папочки и миллионы в фирменных сумочках! И пока ты охотишься за их сокровищами, я пристаю к тебе с какими-то жалкими наборами данных…
– Ты – мое сокровище, Мэй. И поверь мне, единственное свидание на моем горизонте – конференция по криминологии.
– Мы набираем обороты. Стоило только сказать, что информация нужна для расследования убийства на Миконосе, как тут же получили доступ. «Аксиом», «Эпсилон», «Даталоджикс», «Блю Кай» – все прислали одноразовые учетные записи для полного доступа. Но, думаю, Миконос им нравится больше, чем Интерпол.
– Это ты им нравишься.
Все эти компании располагали предварительно обработанными данными о поведении в киберпространстве миллионов пользователей. Хотя эти базы данных появились задолго до появления Сети, «Фейсбук», «Гугл» и многочисленные веб-сервисы добавили тысячи уникальных конечных дата-пунктов. С помощью машинного обучения старые базы данных отслеживания потребителей фактически превратились в огромные психографические агрегаторы, заставляющие глобальный маркетинг вращаться вокруг своей оси. С помощью такого готового инструмента, как «Большая пятерка»[12], каталогизации подверглось бесчисленное множество индивидов. Результатом стала систематическая регистрация тысяч, а затем миллионов, миллиардов и триллионов мгновенных цифровых решений. На потрепанной грани законности постоянно действовала машина всеобъемлющего доступа к сокровенным мыслям каждого.
Отправляясь в Сингапур, Манос следовал инстинктивному стремлению сопоставить алгоритмы классификации с психосоциальным профайлингом, произведшим революцию в поиске подозреваемых в серьезных преступлениях. Трансформеры и большие языковые модели еще не были изобретены, так что все начиналось как традиционное машинное обучение. Манос терпеть не мог термин «большие данные», впрочем, как и любой другой, кто по-настоящему понимал во всем этом. Как бы там ни было, они в его распоряжении. Он знал, что работа со сложными акторами поможет отыскать священный грааль уголовного преследования: статистическую достоверность того, что такой-то действительно совершил определенное преступление. Если добавить валидацию данных, если алгоритмы классификации запущены правильно, если модели машинного обучения сработают, то он, Манос Ману, получит все необходимое для создания первого в мире глобального подразделения по предотвращению преступлений. Именно эта амбициозная мечта увлекла его из Стэнфорда, из привычной квартиры в Алфабет-Сити в восточной части Нижнего Манхэттена.
Отслеживание психосоциального поведения, основанное на цифровом выборе, статистически столь же надежно, как анализ ДНК. Но каждый раз, когда нужно было провести тест, Манос обнаруживал, что ему приходится довольствоваться имейлами Мэй, унижаться, чтобы скачать брокерские наборы данных и вручную очищать их и запускать нужные алгоритмы. Гонка от серверов «Амазона» к Глобальному комплексу инноваций в Сингапуре, затем к защищенным серверам в Лионе и уже оттуда к телефону Маноса, сюда, на Миконос.
Но все получилось.
– На данный момент у нас есть джи-пи-эс-данные на миллион триста тридцать шесть тысяч человек, обнаруженных в радиусе десяти миль от Миконоса за десять часов до убийства, включая круизные лайнеры и другие морские суда, – говорила Мэй. – Среди них чуть более девяти с половиной тысяч обладают нужными характеристиками. Так что тебе остается только сотворить твою магию. Отправляю…
Манос почувствовал, как завибрировал, загружая информацию, телефон. Шагая босиком по золотистому песку Псароу, он включил камеру и повернул телефон так, чтобы показать пейзаж у себя за спиной.
– Взгляни на это. Похоже, что я окружен девятью с половиной тысячами психопатов-убийц?
Мэй включила свою камеру. В Сингапуре десять вечера и дождь, а она все еще на работе. Из-за него. Сияющие, невероятно прямые волосы каскадом ниспадали по обе стороны изящного лица. Даже при ужасном освещении она являла собой само совершенство.
– Нет, не похоже. – Мэй пробежала глазами по пляжу. – Но видимость ведь ничего не значит, да?
– Абсолютно. Ты получила фотографии из больницы?
– Да. И сделала то, о чем все вы забыли, – первейший долг полицейского.
– Конечно, ты зашла в «Гугл». И, конечно, ничего не нашла.
– Не только в «Гугле». Практически никаких корреляций, – согласилась она. – Твой парень – аномалия.
– Ценность оригинальности в составлении моделей завышена.
– Будь осторожен. – Мэй снова вздохнула. – Жду тебя. У нас здесь тоже есть пляжи, ты же знаешь.
Она повесила трубку как раз в тот момент, когда ему захотелось вернуть на место выбившуюся прядь ее волос. Мысленно он удержал ее лицо перед глазами. Они познакомились едва ли две недели назад. Мэй только что закончила читать его предложения, адресованные заместителю главного директора, и, достав маркер, написала на обложке:
На деле все волшебство Маноса представляло собой стандартный
Как только взаимодействие было смоделировано со степенью сравнительной точности, общие выводы о человеческом характере, появляющиеся в академических изданиях, таких как «Ассессмент», «Джорнел оф персоналити», «Джорнел оф рисёрч ин персоналити», и множестве других, стало возможным либо подтвердить, либо выбросить в мусорную корзину. Это делали сами данные, а не какая-то уважаемая экспертная комиссия.
Затем можно моделировать новые показатели. Точно так же, как в робототехнике, полученный ответ определяет следующий набор данных, который ты обрабатываешь. В этом и заключается прелесть обучения с подкреплением. В изучении множества темных признаков, темных черт характера – эгоизма, цинизма, равнодушия, нарциссизма, психопатии, садизма, комплекса превосходства, своекорыстия – каждый день появлялись миллиарды новых точечных данных.
Прямо сейчас, например, Манос видел толпу во всей ее красе – каждый позировал перед собственной камерой. Есть сотни способов сказать «я лучше остальных», не уточняя, кто такие остальные. Нужно просто быть уверенным в этом.
Ладно. На кого из вас укажет тест на чрезмерную завистливость? А?
«Я иду искать…»
Часть II. Вожделенный профиль
10
Никто, глядя на Лену Сидерис, не дал бы ей больше двадцати одного года, но сама она в свои тридцать два чувствовала себя где-то на сорок. Сегодня, когда она проходила по вестибюлю отеля «Сан-Марко» с видом на залив Хулакия, ее возраст никакого значения не имел. Люди инстинктивно поднимали глаза, реагируя на решительную походку и ауру спокойной силы. Даже видавший виды работник за стойкой регистрации, похоже, поддался гипнозу.
– Вы… кхм… на конференцию? – запинаясь, спросил он.
«Мегаконференцию, друг мой».
Не замедляя шага, она ответила по-гречески:
– Да, не беспокойтесь.
Ее струящиеся белые брюки оттенялись темно-синей блузкой и тонким кожаным поясом того же оттенка загара, что и кожаный браслет на левом запястье.
– Лена! – раздался чей-то голос. Это был профессор Хансен.
Лена расслабила руку ровно в тот момент, когда профессор сжал ее ладонь.
– Уже пора, да? А я еще и наверх не успел подняться, чтобы переодеться, – признался он.
Она улыбнулась.
– Нет ничего лучше летней конференции на острове. Главное – хорошенько позлить выступающих!
Они вполне обходились без лишних слов. Их когда-то напряженные отношения «наставник – ученица» давно свелись к непринужденному сотрудничеству. Будучи профессором судебной психологии, Франц Хансен в давние времена вел непримиримую борьбу с теми, кого называл «биологами» и кто настаивал на необходимости исследовать мозг, чтобы объяснить поведение преступника. Столь же язвительно он отзывался о легкомысленных «социологах», постоянно ссылавшихся на факторы окружающей среды. С годами профессор смягчился, отошел от прямолинейности и научился дипломатично подчеркивать те же ключевые детали и концепции, которым отдают предпочтение некоторые весьма влиятельные грантодатели в США, Канаде и Европе. С местом проведения нынешней конференции именно так и вышло; если б он выбрал Стокгольм, ему для поддержания порядка, вероятно, понадобилась бы помощь шведского спецназа.
Понимая огромную важность хорошей погоды, Лена воспользовалась моментом и предложила отправиться на Миконос.
У нее были на это все основания. В начале своей учебы в Кембридже она ненадолго стала звездой кликбейта[15] из-за неудачной формулировки названия проведенного ею исследования: «Кембриджский анализ: каннибалы убивают 5000 человек ежегодно». Популярный новостной блог зацепился за упомянутую репрезентативную группу и раздул из мухи слона, приписывав каннибализм всем серийным убийцам. В скором времени любой случайный поиск в интернете давал тысячи и тысячи просмотров, связывающих ее имя с откровенной дезинформацией. Тяжелый урок.
Поделиться книгой: