Зеленый дол

Лёля обиженно дёрнула плечами, чтобы он отвязался.

На следующий день они встретились в классе словно незнакомые: даже не поздоровались.

Но, когда Клавдия Васильевна читала вслух книжку «Как закалялась сталь», Петя изредка поглядывал на Лёлю и заметил, что она тоже иногда косит на него глаза. «Всё-таки худо ей одной, без матери, — подумал он, — и обед готовить, и вёдра таскать».

Клавдия Васильевна закрыла книжку.

В классе было тихо.

— Вы видите, ребята, — начала учительница, — как ярко в поведении Павла проявилась главная черта советского человека: преданность родине и Коммунистической партии.

— Видим, — сказал Коська, который во время чтения занимался игрой в пёрышки и ничего не слышал.

— А теперь давайте побеседуем о том, какими мы с вами должны быть, какой у нас должен быть характер. Кто хочет сказать? Федя, ты подожди… Ну, Толя.

— Я хочу быть таким, чтобы ничего не бояться.

Ребята захохотали. Все знали, что Толя — трус и даже на девчат ходит жаловаться учительнице.

— Правильно, Толя! — одобрила Клавдия Васильевна. — Надо воспитывать в себе бесстрашие. Надо не бояться трудностей. Садись. Федя, что ты хочешь сказать?

— Я хочу научиться любить своё дело, свою работу, — проговорил Фёдор.

— Верно. Это очень важно. Ну, еще кто? Подожди, Федя, ты только что говорил. Скажи-ка ты, Костя.

Костя встал, с трудом собираясь с мыслями. Он занимался тем, что привязывал косицу Лёли к спинке парты, и не успел ещё подобрать ответа.

— Я хочу быть… — начал он, — я хочу быть, Клавдия Васильевна… А какой вопрос?

— Такой и есть: кем ты хочешь быть.

— Я хочу быть всё время весёлым.

Класс снова засмеялся.

— Это хорошо, — сказала Клавдия Васильевна. — Конечно, надо быть жизнерадостным и весёлым. И ты ещё забыл добавить — вежливым.

— И вежливым, — с готовностью повторил Коська.

— Поэтому отвяжи косу Лёли и извинись перед ней.

Костя с хмурым видом развязал узел банта и сказал: «Извиняюсь».

— Спасибо, — ответила Лёля, хватаясь за косы.

— Надо отвечать не «спасибо», «пожалуйста», — поправила её Клавдия Васильевна.

— Пожалуйста, — поправилась девочка.

— Вот обожди, домой пойдём, я тебе покажу «пожалуйста», — тихо посулил ей Коська.

— Ну, ребята, кто ещё назовёт одну, очень важную черту характера советского человека? — спросила учительница.

Класс озадаченно молчал.

Клавдия Васильевна взглянула на Петю и достала из портфеля газету.

— Много лет тому назад, — начала она, — в тысяча девятьсот двенадцатом году, вожди нашей партии Ленин и Сталин начали выпускать газету «Правда», в которой говорилось о том, как добиться на земле счастья. Много раз царское правительство хотело уничтожить эту газету, закрывало её, но она снова начинала выходить под другим названием. Закроют «Правду» — начнёт выходить «Путь правды». Закроют «Путь правды» — начинала выходить «Трудовая правда». Ленин и Сталин меняли название газеты, но одно слово всегда оставалось в этом названии. Очевидно, учители народа придавали этому слову очень большое значение… Но мы отвлеклись. Кто же назовёт ещё одну, очень важную черту советского человека?

Целый лес рук поднялся над партами. Только Петя сидел, опустив глаза.

— Подожди, Федя, — сказала учительница. — Петя, а ты разве не знаешь?

— Не знаю, — хмуро ответил он.

— А ты подумай.

— Чего же думать, если не знаю.

Учительница развернула газету:

— Ты видишь название, Петя?

— Ну, вижу.

— Какое?

— Ну, «Правда».

— Так какую же черту советского человека мы не назвали?

— Надо правду говорить, — громко подсказал Коська.

— Не знаю, Клавдия Васильевна, — упрямо повторил Петя.

— Ну что же, тогда скажи ты, Толя.

— Надо всегда говорить правду.

На уроках у Пети было плохое настроение. И когда Лёля пригласила его на свой день рождения, наступающий через три дня, он буркнул в ответ что-то невразумительное. Он подозревал, что учительница не случайно завела разговор о правде. Неужели она о чём-нибудь догадывается? Но, даже если и не догадывается, всё равно плохо. Надо сегодня же объяснить Дусе, что она ни в чём не виновата. А то будет реветь зря.

После обеда Петя долго разыскивал Дусю. Наконец он нашёл её на третьем поле. Она брала пробы грунта, и к ней подходили то агроном, то дядя Вася, то Голубов. Только вечером ока осталась одна, и Петя смог поговорить с ней.

Посмотрев, как Дуся делает маленькой лопаткой лунки в земле, он сказал:

— Не надо копать.

— Надо, Петя, — отвечала Дуся.

— Не надо. Хочешь, я тебе деталь дам? — и он достал из кармана призму.

— На что она мне, — грустно улыбнулась Дуся, совсем не обрадовавшись подарку. — Ты бы домой шёл. Поздно.

— И ты домой иди. Не надо больше землю проверять. У тебя правильно было.

В голосе Пети слышались убеждённость и настойчивость.

— А ты откуда знаешь?

— А потому что… потому что мы землю подменили.

— Кто это «мы»?

— Ну, я, в общем. С другого места накопал и положил агроному на стол. А его земля — вот она. Вся тут. — И Петя достал из-за пазухи газетный кулёк.

— Как же тебе не совестно баловаться? — проговорила Дуся, ещё не полностью веря ему, но уже радуясь.

— Не балуюсь. Мне надо было тоже землю проверить.

— Зачем? Уж не посеял ли ты Чародейку?

Петя вздохнул, посмотрел на красное от вечерней зари небо, на кулёк, свёрнутый из газеты, и сказал:

— Посеял. Пойдём, покажу. Только, гляди, чтобы никто об этом не знал.

Уже совсем стемнело, когда они подошли к полянке. Возле вскопанного участка сидел дежурный — Димофей. Сидел он не на скамейке, а прямо на земле, потому что недавно занозился на скамейке. Подмышкой у него торчала палка с верёвкой, похожая на ружьё.

— Всё в порядке? — спросил Петя, стараясь показать Дусе, как чётко у него поставлено дело.

Димофей не отвечал.

— Да он спит! — Петя потряс его за плечо. — Какой же ты дежурный! Ты чего спишь?

— Я не сплю, — Димофей часто заморгал веками и испуганно уставился на Дусю. — Я нарочно так сижу, глаза закрывши.

— Никого не было?

— Никого. Только вот тетя Дуся забралась.

— Про тётю Дусю без тебя знают, это что за бумага?

— Какая бумага?

— На ружье на твоём.

На палке трепетал белый листочек. Петя сорвал бумажку и стал искать по карманам спички. Распахнув пальто, Дуся встала против ветра, и при свете спички Петя прочёл записанную большими печатными буквами фразу: «Всходы опылите препаратом ДДТ».

— Это кто писал? — спросил он Димофея с презрением.

Дежурный заревел.

На влажной земле виднелись глубокие следы больших сапог.

7. КТО НАПИСАЛ ЗАПИСКУ?

Колхозный сторож, дедушка Егор, сильно удивился, если бы в эти дни невзначай забрёл на полянку.

На том месте, где в прошлом году стоял шалаш и были воткнуты две рогатины, чтобы кипятить чай, он увидел бы ограду из проволочных сит, а за оградой — всходы на рыхлой земле: двадцать бархатистых изумрудных пучков, доверчиво протянувших свои ладошки ветерку и солнцу.

Он увидел бы длинную скамью со спинкой, вкопанную у кустов, фанерный крашеный щит, на котором висели объявления, расписание дежурств и приказы по пятой полеводческой бригаде, портрет Мичурина и разноцветную картинку с изображением множества жуков и личинок. Эту картинку Лёля выпросила у папы и принесла на участок, чтобы все знали, каких вредителей сельского хозяйства надо уничтожать.

Дедушка увидел бы доску с надписью: «Посторонним сюда ходить строго воспрещается», укреплённую на шесте, и ниже доски — жестяную таблицу с изображением черепа, которая недавно исчезла с трансформаторной будки.

Но дедушка Егор, стороживший теперь у амбаров, ни разу не заходил на полянку.

Ребята поняли это, как только начали разгадывать, кто написал записку.

За пропажу сит, которые дедушка Егор не смог укараулить, ему сильно попало от председателя, и если бы дедушка хоть раз пришёл на полянку, он, конечно, порушил бы забор и снёс сита на место. И записка — не его рук дело: все знали, что дед до сих пор писал с ятями и твёрдыми знаками.

Дуся тоже не могла написать записку. Если бы она раньше знала про опытный участок, то сразу бы догадалась, зачем Петя подменил землю. Почти все ребята подозревали, что на полянке побывал дядя Вася. Для таких подозрений были основания.

Два дня назад, когда Толя и Коська набрали из кучи, лежащей возле фермы, ведро извести и понесли на свой участок, — дядя Вася их выследил.

Коська заметил его, когда прошёл весь сад и приблизился к кустам, за которыми скрывалась полянка.

— Назад не оглядывайся, — сказал он Толе. — За нами идут.

— Кто? — испугался Толя.

— Дядя Вася. Не оглядывайся. Если он узнает, что с фермы известь взяли, — ох, тебе и будет!

— Почему это мне? Ты брал.

— Я всего горсти две взял, а ты полное ведро насыпал.

— Так ведь ты велел сыпать!

— Мало ли что велел. Это общественная собственность. Да ты не бойся. Я тебя выручу.

Дядя Вася подошёл к ребятам и молча остановился, уперев руки в бока.

— Вот какой у нас дядя Вася, — сказал Коська. — Всегда раньше всех на работе.