Помоги проекту - поделись книгой:
— Только что я имел счастье видеть уважаемого наследника и подумал, что, должно быть, ему скучно находиться все время лишь в обществе взрослых людей.
— Хидэёри-сан готовится принять в свои руки наследие отца — уважаемого и почитаемого всей Японией Хидэёси-сан — тайко, ему нужно много учиться и общаться с людьми, которые могут его чему-то научить, — отрезал Железный Кулак. Ему было неприятно, что иноземец посмел вмешиваться в такое важное дело, как воспитание наследника самого тайко.
— Да, конечно, уроки очень важны, — попытался говорить мягче Ал, — но мальчику нужны игры и другие дети. Например, в царственных домах Европы принято окружать наследника детьми знати, таким образом, у него никогда нет недостатка в друзьях по играм и одновременно с тем он с самого раннего возраста имеет свой собственный двор. Он живет вместе с детьми, которые, возможно, в дальнейшем займут места своих родителей при дворе. А значит, к тому времени, как он займет предназначенный ему трон, он будет знать их как облупленных, а они научатся подчиняться ему. Многие правящие дома, желая приучить своих отпрысков с малолетства к войне, имеют собственную армию, состоящую из детей или потешных солдат, которыми может командовать ребенок.
— Я думаю, что это мудро. Впрочем, я пригласил вас для того, чтобы искупаться вместе с нами. Я и наследник сейчас пойдем в уже известный вам садик, где я учу его плавать.
— Почту за честь. — Ал поднялся вместе со всеми, пытаясь восстановить кровообращение в ногах. С непривычки сидеть на пятках было неудобно.
Глава 18
Опыт — это маленький фонарик, висящий у нас за спиной и освещающий уже пройденный нами путь.
Способность предвидеть — фонарь, позволяющий разглядеть нечеткий рисунок тропы перед собой. Возможно, интересно время от времени погружаться в дорогие сердцу воспоминания, но двигаться все же следует вперед, а не назад!
«Эти новые варвары совершенно непостижимы. — Ябу-сан расхаживал взад и вперед по комнате, не в силах больше скрывать свои чувства. — Я понимаю — завышенные комиссионные за посредничество в торговле шелком, которые дерут с нас южные варвары, понимаю насаждение своих школ и повсеместное обращение местных жителей, включая самураев и даймё, в их веру. Это можно понять и предсказать. Но это?!»
Рядом с ним на коленях, не смея поднять головы, сидел осведомитель.
— Расскажи еще раз, Бучи-сан, про ребенка Золотого Варвара. — Он сел напротив своего шпиона, заглядывая ему в глаза. — Откуда этот чертов ребенок? Что он для Андзин-сан? Что он вообще собирается с ним делать?
— Я не могу ответить ни на один из ваших вопросов, господин. Ребенок мужского пола, на вид ему около двух месяцев. Он похож на наших детей, скорее всего, он японец. Но откуда его взял Золотой Варвар, никто не знает. Известно только, что третьего дня он отдал его на кухню служанке Эрике, сказав, что это его сын.
— Сын! У варвара есть сын! — Ябу снова поднялся и забегал по комнате. — Но варвары пришли на своем корабле совсем недавно, так что, даже если они и имели дело с какими-нибудь женщинами, могли ли те понести от них и успеть разродиться? Означает ли это, что варвары размножаются не так, как мы, или, скажем, китайцы? Это очень интересно, не так ли? Ты когда-нибудь слышал что-нибудь подобное?
Бучи-сан помотал головой, желая только одного, как можно скорее отделаться от дотошного Ябу. Его и так уже трясло от проклятого убийцы, деду которого поклялся его дед служить верой и правдой, признав его ондзином и став на веки вечные добровольным вассалом. И потеряв, таким образом, собственные земли и богатства.
«Стыдись, Бучи! Это недостойно тебя и твоих предков, которые поклялись страшной клятвой самураев служить клану Касиги. Ты должен напрячь сейчас все свои чертовы извилины и постараться ответить на вопросы господина», — приказал он себе.
— Нет, Ябу-сан, я ничего не слышал о таких делах. Но возможно и другое. Андзин-сан мог украсть ребенка у какой-нибудь бабы, мог быть свидетелем грабежа и убийства, когда младенец остался в пыли возле трупов своих родителей. Варвар мог пожалеть его и забрать с собой.
— Пожалеть… — Ябу почесал подбородок. — Да, мой племянник Оми говорил мне, что христианская религия основывается на любви к ближнему, а следовательно, и жалости. Но христианин ли он? Помнится, в Андзиро священник и не думал заступаться за Андзин-сан и его команду. Он сам просил меня распять этих новых варваров, так как они, по его же словам, не были христианами.
— Тогда, быть может, он использует младенца с какой-нибудь другой целью?
— С какой? — Глаза Ябу налились кровью, руки дрожали.
— Многие японцы предпочитают заниматься любовью с мальчиками, некоторые с очень маленькими…
— Да. — Ябу дотронулся до меча, ему показалось, что Бучи намекает на его собственные склонности.
— Вот я и подумал, как далеко может зайти страсть к маленьким мальчикам. Сначала он любит маленьких мальчиков, потом очень маленьких и, наконец, младенцев. В мире так много интересного и непонятного, Ябу-сама. — Бучи вздохнул.
— Очень может быть, но почему тогда никто до сих пор не доложил мне об этом? Как он умудряется предаваться наслаждениям с таким маленьким ребенком, чтобы никто вокруг не услышал ни звука? Мне кажется, что это практически невозможно.
— Тогда остается только одно. — Бучи сделал знак, отвращающий зло. — Он использует его в колдовстве!
— Колдовство! — Ябу подскочил на месте.
«Действительно, Токугава не раз говорил о том, что Золотой Варвар сновидец. А от сновидца до колдуна один шаг. — Он задыхался от возбуждения. — Колдовство, конечно, вот почему Токугава-сан делает вид, будто бы никакого младенца не существует. Он ждет дня, когда варвар сумеет показать на что он на самом деле способен, воспользовавшись кровью младенца! Вот почему никто не ищет пропавшего малыша, вот как он появился в стенах хорошо охраняемого замка. Его принесли люди Токугавы. Конечно, если бы Золотой Варвар украл его у кого-нибудь из придворных или слуг, это не прошло бы незамеченным. Но совсем другое дело, если это ребенок
Глава 19
Если в рядах защитников крепости нет согласия, крепость обречена.
— Почему ты не встаешь передо мной на колени? — Хидэёри смотрел на Ала с деланной строгостью будущего правителя Японии.
— Я встану на колени, если вы хотите, — улыбнулся Ал, — но у нас дома принято приветствовать принца грациозным поклоном, поэтому я и поклонился вам по-европейски, как сделал бы при дворе европейского монарха.
— Я хочу, чтобы ты встал передо мной на колени, как это принято в моей стране, — топнул ногой мальчик.
Ал послушно опустился перед ним, ткнувшись лбом в пол. Чего только не сделаешь, чтобы снискать уважение власть имущих. А этот мальчишка был ему особенно нужен. Тем более после того, как он понял, что вместо строгого сюжета судьба подсунула ему нечто плохо просчитываемое и совершенно непредсказуемое. Ал и так уже сидел в Осаке дольше положенного, а это наводило на мысли, что возможно уже скоро и без того тонкая сюжетная линия бесследно исчезнет, оставив его наедине с суровой реальностью. В этом случае хорошие отношения с наследником были бы более чем кстати.
— Вы довольны, господин? — спросил Ал, распрямляясь и поднимая глаза на мальчика.
— Мне не нравится, когда со мной разговаривают без моего на то дозволения! Я прикажу отрезать тебе твой поганый язык, варвар! — Хидэёри подбоченился, поглаживая рукоятку одного из своих мечей.
— Но тогда я не смогу рассказать вам о разных странах, в которых успел побывать, о королях и королевах, о морских пиратах и удивительных животных. Ни о чем не смогу рассказать.
Мальчик задумался, без сомнения ему хотелось услышать все это. Но он не знал, может ли прекратить, вот так вдруг, распекать своего придворного, или перевести все сказанное в шутку.
— Тогда я прикажу сохранить тебе язык, но велю выколоть глаза. Мне не нравятся твои голубые кошачьи глаза, ты похож на сиамскую кошку Кири-сан, это очень вредное животное. — Он покачал головой, цокая языком в подтверждение сказанного. — Да, я прикажу ослепить тебя, варвар, тогда твой язык будет рассказывать мне обо всем на свете, но при этом я не буду видеть твоих противных глаз.
Стоящая рядом с Алом на коленях Марико едва поспевала за наследником, который запретил ей во время всей аудиенции давать варвару мудрые советы. С такой помощницей, как Марико-сан, кормчий мог с легкостью одержать победу над наследником тайко, в который раз доказав, что Хидэёри всего лишь мальчик, который должен слушаться взрослых.
— Если вы велите ослепить меня… — Ал сделал вид, будто серьезно обдумывает новое предложение маленького садиста. — Если вы ослепите меня, господин, мы с вами не сможем отправиться в морское путешествие. Потому что без глаз у меня не получится управлять судном, и оно сядет на мель или разобьется о скалы.
Теперь пришло время задуматься Хидэёри.
— А ты точно возьмешь меня в морское путешествие? На настоящем корабле? — на всякий случай уточнил он и, получив положительный ответ, смилостивился. — Хорошо, я сохраню тебе глаза и… все остальное. Только ты теперь обязан взять меня на свой корабль.
— Конечно. Нужно только, чтобы Токугава-сама позволил нам выйти в море.
— Он позволит. Он добрый. Только бы господин Исидо не помешал. Но это ничего, я все устрою. — Он радостно улыбнулся Алу, после чего они отправились, по установленному Токугавой обычаю, плавать в небольшом озере внутреннего садика.
Господин Исидо прослушал отчет относительно общения Золотого Варвара с Хидэёри, как обычно, его интересовала любая мелочь, и шпиону пришлось попотеть, отвечая на бесконечные вопросы военачальника.
Наконец он отпустил самурая и сел. Токугава не посмеет сделать Андзин-сан наставником наследника. Этот вопрос может быть решен только на Совете регентов. Но, с другой стороны, Токугава может возразить, что проклятый варвар не является учителем Хидэёри, а дан ему в качестве забавы. Может ли он дать наследнику новую игрушку, пусть даже живую? А почему бы и нет.
Безусловно, Золотого Варвара нужно было убить. Причем уже давно. Но Токугава до сих пор не отпустил драгоценную заложницу — мать Исидо. А значит, действовать следовало очень осторожно. Комендант замка задумался, есть ли у Золотого Варвара другие враги и, к удивлению для себя, насчитал их немало. Первыми в списке шли, разумеется, иезуиты, финансовые дела которых Андзин-сан серьезно подпортил. Кроме того, Исидо докладывали, что христиане считают Золотого Варвара еретиком. А значит, должны опасаться, что он начнет, пользуясь своим нынешним влиянием, распространять ересь. Вторым в списке врагов шел даймё Касиги Ябу, который забрал его корабль и как будто уничтожил одного из людей Андзин-сан. По донесению тех же шпионов, христиане ценят жизнь, получалось, Золотой Варвар должен будет отомстить за жизнь своего человека и забрать голову Ябу. Ябу-сан не может не учитывать такой возможности и, скорее всего, попытается убить золотоволосого. Правда, корабль потом перешел к Токугаве, посему хозяина Эдо тоже нельзя списывать со счетов.
Исидо довольно потер руки, получалось, что в скорейшей смерти ненавистного Золотого Варвара заинтересована уйма народа. А значит, будет легче легкого уничтожить коварного варвара, воспользовавшись, скажем, одним из приближенных Токугавы или Ябу. Можно было нашептать в уши какому-нибудь не в меру вспыльчивому самураю, например Наге, сыну Токугавы, о том, что Золотой Варвар порочит имя его отца, и все: молодая кровь ударит в голову, а в результате Андзин-сан останется без головы. Или его уничтожит какой-нибудь новообращенный воин, посчитавший, что Золотой Варвар является врагом церкви.
Да, месть Исидо будет сладка, но только все это будет возможным после того, как проклятый Токугава отпустит его мать. Через своих людей в Нагое он уже подпустил слушок о том, что старушка простудилась в монастыре, находиться в котором для нее становится все опаснее и опаснее с каждым днем. Эту весть со дня на день должны были передать врагу.
«Неужели Токугава настолько потерял голову, что возьмет на себя смерть несчастной старухи? — задал себе вопрос Исидо, и сам же ответил на него: — Не стоит чрезмерно беспокоиться, Токугава вернет мать в целости и сохранности. Он не настолько силен и не настолько глуп, чтобы, являясь сам, по сути, заложником, уморить такую важную фигуру, как мать своего злейшего врага. Шутить изволите, господин Токугава. Наша партия в самом разгаре и скоро, пожалуй уже сегодня, вы отдадите приказ препроводить ее с почетным караулом и всевозможными предосторожностями в Осаку».
Глава 20
Не говори, если дело можно уладить без слов.
Последнее время светская жизнь Ала сделалась куда более насыщенной: с утра он проводил час или два в покоях Токугавы, которому передавал полученные от Адамса сведения об окружающем мире, разных странах и обычаях, а затем направлялся на половину наследника.
Все самураи Токугавы в обязательном порядке учились плавать. Любовь к воде Токугава сумел привить и Хидэёри. Частенько вместе с мальчиком тренировались в плавании Ал и Уильям, которые единственные в замке умели нырять, чем приводили мальчика и его свиту в настоящий восторг. Женщины хлопали в ладоши, шумно выражая свое одобрение. Токугава, которому доложили о невиданных в Японии способностях варваров нырять в воду, позабыл о важном совещании и припожаловал в садик, где повелел гостям научить и его прыгать в воду.
Тренировка заняла целый час, в течение которого Токугава несчетное количество раз бился о воду. Его бедра, живот и грудь покраснели и болели, тем не менее он считал ниже своего достоинства отступать. Он тренировался и тренировался, пока у него не стало получаться. После чего Ал и Уильям поздравили даймё, и тот довольный и счастливый, точно маленький ребенок, принял их поздравления, весело поклонившись в ответ.
После купания Хидэёри пил зеленый чай, после чего слушал рассказы Адамса или Глюка.
Чаще говорил Уильям, который, в отличие от Ала, обладал реальной информацией и мог порассказать бессчетное количество интересных историй, легенд и сплетен, забавлявших наследника.
Реже рассказывал Ал. Плохо разбираясь в истории и боясь из-за этого сморозить какую-нибудь глупость, получив за это взыскание от Адамса или Марико, он выбирал рассказы, в которых не участвовали исторические персонажи, часто переиначивая для Хидэёри и Токугавы фильмы или книги.
Однажды, когда Уильям Адамс рассказывал о Китае и вдруг ни с того ни с сего замер, уйдя в себя, как с ним это нередко случалось, Ал решил продолжить рассказ приятеля реальной историей, происшедшей в Китае незадолго до того, как Ал выпил эликсир и скользнул в Японию начала XVII века. Это была известная история о том, как сорокалетний геймер Цю Чэйвэй убил своего друга за то, что тот продал совместно выигранный ими виртуальный меч.
Ал начал так:
В далеком-предалеком Китае жили-были два славных воина Цю Чэйвэй и Чжу Цаоюань. Цю Чэйвэю исполнился сорок один год, и он был прославленным воином, побывавшим во многих битвах. Его другу было около двадцати, но слава его ничуть не уступала славе Цю Чэйвэя.
Однажды в Китае шла война, и Цю Чэйвэй и его друг Чжу Цаоюань вместе совершили немало подвигов, за которые китайский князь Он-Лайн даровал им меч, носящий имя «Меч дракона».
— Господин Хидэёри спрашивает, — прервала повествование Марико-сан, — почему князь подарил им один меч на двоих?
— Дело в том, — нашелся Ал, — что еще раньше князь объявил своим воинам, что тот, кто выиграет великую битву, получит «Меч дракона». А меч этот был только один, и его было невозможно поделить пополам.
Отдавая меч двум воинам, князь думал, что таким образом только скрепит их дружеский союз. Но он ошибался. Каждый из воинов хотел владеть мечом поодиночке, хотя и не признавался в этом. Вместе они построили домик дружбы, где должен был храниться «Меч дракона». Его охраняли верные слуги обоих воинов.
Однажды Чжу Цаоюань прокрался в дом дружбы и, перебив людей Цю Чэйвэя, забрал меч. Завладев мечом, он продал его, решив, что если его друг придет к нему с претензиями, он сумеет договориться с ним, отдав половину цены.
— Пропал Китай! Его околдовали южные варвары! — заключил Токугава. — Немыслимо, чтобы между моими самураями приключилась столь постыдная история. Как мог воин продать меч, а вместе с тем и свою честь?..
Все закивали, соглашаясь с мнением даймё.
— Но что же было дальше? — торопил рассказ Хидэёри.
— Дальше. Как только Цю Чэйвэй обнаружил пропажу, он обратился к императорскому суду с просьбой призвать обидчика к ответу. Но судьи отказали ему, сказав, что такие споры должны решаться между воинами.
— Вот это правильно, — пояснил решение судей Токугава, — что это за воин, который бегает и жалуется властям. У него отобрали меч или голову? Всегда есть возможность продолжать битву. Ты не можешь драться, когда умрешь. Хотя и это не факт…
— Тогда Чэйвэй ворвался в дом к Цаоюаню и потребовал у него вернуть меч. На что Цаоюань возразил ему, сказав, что сделанного не воротишь, и предложил другу забрать все полученные с этого дела деньги.
Услышав, что меч утрачен безвозвратно, Чэйвэй выхватил из-за пояса нож и несколько раз ударил им вора. После, он явился в суд и признался, что убил Цаоюаня.
— На месте Чэйвэй-сан я бы не стал возвращаться в суд. Это дело воинов, и я бы решил его, как это и подобает самураю, — наконец подвел итог Хидэёри. — Своим недостойным поведением Цаоюань-сан подписал себе смертный приговор. Он не должен был жить, продав меч. Оказавшись на месте Чэйвэй-сан, я бы тоже убил предателя, после чего совершил бы сэппуку и умер с честью.
Пришедшая в восторг от такого решения наследника Марико-сан прослезилась. Слушавшие рассказ вместе с господами няньки Хидэёри тоже едва могли сдерживать волнение. Токугава погладил мальчика по голове.
— Признаться, я уже совсем собрался остановить вашу неприличную историю, в которой князь делает глупость, даря один меч сразу двум воинам. Любой даймё в Японии нашел бы выход из этого щекотливого положения, предложив второму воину не менее достойный меч или увеличив его земельные владения. Хотя возможно, князю Он-Лайн как раз хотелось избавиться от одного из этих воинов. Должно быть, они мешали ему, нарушая мир и спокойствие. — Он с минуту подумал. — Тем не менее Хидэёри-сан сделал правильный вывод, я горд за него и благодарен вам, Андзин-сан, за то, что вы помогли ему найти верное и единственно правильное решение.
Ал был почти что в трансе. История с убийством из-за виртуального меча мучила его. Сестра и Маразмус хором говорили, что обворованный геймер зазря порешил кореша, Ал же твердо знал, что тот был прав. И вот наконец он попал в мир, в котором полностью разделяли его убеждения.
Прощаясь с Хидэёри и Токугавой, Ал вдруг с неожиданной четкостью вспомнил свой потерянный, быть может навсегда, виртуальный замок с ловчими владениями, горами, пышущими огнем вулканами и изумительными подземельями, кишащими орками и троллями, и затосковал.
Глава 21
Один юный самурай получил задание от учителя научиться отрубать головы. Для этой цели ему привели несколько человек, осужденных на смерть. Отрубая одну голову за другой, юноша устал и, когда у него уже не было сил, даровал оставшимся жизнь.
Желая отблагодарить Ала за урок прыжков в воду, Токугава-сан собрал у себя господ, имеющих уже дело с Андзин-сан. Справа от господина на специальной подушечке восседала грузная Кирибуцу. Ее доброе лицо освещала довольная улыбка. Встреча была неофициальная, поэтому можно было расслабиться.
Весьма довольный вначале приглашением сюзерена Ябу теперь погрустнел, поняв, о чем пойдет речь. Он-то ожидал, что Токугава согласится наконец вернуть ему его законную добычу — корабль со всем грузом и командой — или хотя бы отблагодарит его за это достойным образом.
Тода Хиромацу, как всегда единственный при оружии, наблюдал за присутствующими из-под густых бровей, словно искал среди гостей Токугавы потенциальных врагов или шпионов господина Исидо.
Его невестка Тода Марико была приглашена как официальная переводчица Андзин-сан, но Токугава обычно редко обращался к ней за советами в присутствии свекра. Так что, можно было сказать, Тода Марико приглашена исключительно для того, чтобы на этом званом вечере было на кого полюбоваться.
Одетая в лимонно-желтое кимоно, с голубоватым веером в руках госпожа Тода напоминала весеннюю бабочку. Залюбовавшись Марико, Токугава не спешил уделять внимание другим своим гостям. Казалось, что от нее исходит какое-то волшебное, почти что неземное сияние, наслаждаясь которым Токугава лечил свою исстрадавшуюся в осакском плену душу.
— Я хотел бы сделать приятное Андзин-сан, но не могу решить, что бы это могло быть, — наконец начал Токугава. — Я, конечно, понимаю, что Андзин-сан, я имею в виду Золотого Варвара, не японец и вряд ли поймет наши тонкости и изыски, поэтому я и испытываю некоторое затруднение.
— Оба Андзин-сан варвары. А варвары любят деньги и блестящие вещички, — по-военному откровенно сообщил Хиромацу. — Да простит меня господин, но я скажу напрямую. Любой прибывший в Японию варвар, будь то священник или матрос, думает только о деньгах. Деньги их единственный бог — так дайте ему денег, и пусть молится на них.
— Но Андзин-сан не может выйти в город и потратить эти самые деньги, — вмешалась Марико. — Какой смысл иметь даже очень много денег, которым невозможно найти применение?.. Боюсь, что это может обидеть Андзин-сан.
— Тогда подарите ему какие-нибудь вещи, лучше, если это будут шкатулки или ткани в китайском стиле — красное с золотым, с обезьянами и драконами. Варвары любят все аляповатое и навряд ли поймут, если вы захотите подарить им что-нибудь неброское и нежное, как это любят японцы, — гнул свое Хиромацу.
Когда прислужница попыталась подлить ему еще чая, Железный Кулак резко убрал свою чашку, потребовав саке.
Подобное поведение было не в новинку для всех гостей, кроме Ябу-сан. Будучи не просто начальником охраны, а и личным другом господина Токугавы, господин Хиромацу имел определенные привилегии, которыми не забывал пользоваться.
Так, в любое время он имел право войти к господину и оставаться в его присутствии, не расставаясь с оружием. То же касалось выпивки. Находясь на неофициальных встречах у Токугавы, Хиромацу мог сам распоряжаться, что он собирается пить.
— Андзин-сан, насколько я это успела выяснить, ни в чем не нуждается, у него достаточно одежды, хватает еды и саке. С ним делят ложе несколько придворных дам. Так что подаренные вещи, скорее всего, не будут восприняты им как подарки. Он примет их как нечто само собой разумеющееся и вскоре забудет об этом. — Кирибуцу погладила свой толстый живот. — Вот если бы Токугава-сан подарил бы обоим Андзин-сан по наложнице из самурайских семей, чтобы они могли жить своими домами, тогда…
— Для начала нам всем было бы неплохо убраться отсюда и жить своими домами со своими семьями. — Токугава вздохнул. — Тем не менее я благодарен тебе, Кири, за эту мысль. Обещаю, что подумаю об этом, когда придет время.
— Я слышала, как Андзин-сан говорил о том, что хотел бы иметь меч. — Потупившись, сообщила Марико. — Мне кажется, что обоим Андзин-сан обидно находиться безоружными в обществе вооруженных людей. Особенно это относится к Золотому Варвару, господину Алексу Глюку, потому что другой Андзин-сан, господин Уильям Адамс, крайне редко выходит из своей медитации. Даже странно, как дикий варвар может сохранять такую концентрацию.
— Меч подарить нельзя, так как оба Андзин-сан в настоящее время не столько гости, сколько пленники. — Хиромацу высморкался в платок и положил его рядом с чашкой.
— Если нельзя подарить меч, то почему нельзя научить им пользоваться? — вступил в разговор ранее молчащий Ябу.
Все с удивлением посмотрели на него. Польщенный всеобщим вниманием Ябу-сан продолжил свою мысль:
— Андзин-сан Золотой Варвар впервые появился на моей земле в деревне Андзиро и был встречен моим племянником Оми, который сообщал в своем отчете, что Золотой Варвар появился с самурайским мечом в руках. Я думаю, что он не умеет владеть мечом, так как он не стал биться и позорно сдал оружие. Но, должно быть, приобрел меч, надеясь найти в Японии достойного мечевластителя, чтобы брать у него уроки.
Токугава кивнул:
Поделиться книгой: