Ключ от бездны

С минуту Бучек смотрел в лобовое стекло, затем молча протянул Олегу смартфон.

Фотограф снял обнаженное тело с замотанными скотчем руками с разных ракурсов, на заднем плане в кадр попадали то берег реки, то пролет древнего моста из крупных каменных блоков, то старинные здания. Отдельно – крупный план перерезанного горла и порезов на груди. Такие раны не смертельны, но крайне болезненны и сильно кровоточат. Еще один крупный план – кисть руки с раздробленными пальцами. Кровоподтеки на теле. Лицо с пустыми глазницами.

За свою жизнь Олег достаточно повидал трупов – Зона постаралась, но от этого бескровного лица с багровыми впадинами глазниц его замутило. К чему такая жестокость? Одно дело, когда людей перемалывает Зона, бездушная и безучастная, и совсем другое, когда такое творит человек. Умом Олег понимал, что убийца – не патологический садист, что это явно следы допроса под пытками, продуманного и расчетливого, но легче от этого не становилось.

Бучек заговорил только после того, как Олег повернул ключ зажигания.

Как водится, тело нашел случайный прохожий, выгуливающий утром собаку. Труп прибило течением к опоре моста – Тибр в этом месте сильно обмелел, дно было неровным, с изрядными отложениями и накопившимся около опор мусором. По всей видимости, тело сбросили в воду ночью где-то выше по течению. Вряд ли с моста – камеры бы засекли преступника. Зато в той части Рима достаточно зданий, из подвалов которых есть выход прямо к реке, а сами подвалы соединяются с катакомбами, раскинувшимися под городом.

Личность убитого установили довольно быстро, им оказался некий Альдо Пирас тридцати лет. Родился в Перудже, десять лет назад поступил в университет и переехал в Рим. В последнее время занимал в университете должность преподавателя на факультете истории религии. Жил один, женат не был. Знакомые и коллеги отзывались о нем как о спокойном, уравновешенном, но довольно закрытом человеке. Никто из них не помнил, чтобы Пирас проявлял интерес к Зоне или даже упоминал о ней, но ведь зачем-то он туда отправился?

Десять дней назад Пирас взял двухнедельный отпуск – сказал, что хочет посмотреть Москву. Однако задерживаться там он не собирался, так как одновременно с перелетом Рим – Москва забронировал место на рейс Москва – Чита. Из Читы, как установило следствие, он сразу отправился в Булганск. В Рим вернулся через несколько дней, прилетел днем и уже ночью был убит. Домой не заходил, на работе не появлялся, видимо, убийца перехватил его практически сразу по прилете. На камерах в аэропорту видно, как Пирас сел в свою машину, благополучно доехал до центра и дальше отправился пешком. Куда – неизвестно. В старой части Рима достаточно потаенных мест, где легко скрыться от «вездесущего ока». Телефон убитого так и не нашли, но оператор прислал список звонков, проверка которых ничего интересного не дала.

Закончив рассказ, гость замолчал и не промолвил ни слова до тех пор, пока Олег не прижался к обочине перед развилкой на окраине Булганска.

– Почему мы остановились? – поинтересовался Феликс.

– Потому что, если замешаны люди Эльдорадо, нам направо, если они не при делах, то налево, будем прочесывать один сталкерский бар за другим, пока что-нибудь не узнаем.

– Так в чем проблема? Поехали сначала к вашему Эльдорадо. Если там ничего не узнаем, отправимся дальше.

– Проблема в том, что прямо, метрах в пятистах впереди, закусочная, где отлично готовят свиные ребра на гриле, – вздохнул Гончар.

Уголки губ гостя едва заметно дрогнули, а потом он огорошил внезапным вопросом:

– Олег, вы верующий?

– Ну и вопрос! – Гончар покрутил шеей, словно ему жал воротник. – Даже не знаю, как и ответить. Наверное, все-таки атеист.

– Правда, что сталкеры обожествляют Зону? Говорят, почти новую религию создали. Считают, будто бы Зона может выполнять желания, карать и одаривать.

– Не слышал. Сталкеры скорее суеверны, чем религиозны. Верят в приметы, обереги мастерят. Зона – локальное образование, живущее по своим законам, к людям она совершенно равнодушна. В ней много страшного, непонятного, чужеродного, но гибнут в Зоне одинаково и праведники, и грешники. Во что тут верить?

В салоне джипа вновь повисло молчание. Олег уже хотел буркнуть стандартное: «Мент родился», – но тут зазвонил его смартфон.

– Это не мои, – ответила трубка голосом Эльдорадо. – Мои твоего туриста в Зону не водили, но неделю назад Заяц видел его в баре у Живчика. Он вроде бы проводника искал. А вчера о туристе расспрашивал какой-то тип. Долговязый такой крючок, похож на грустного мерина. – Внешность Бучека Эльдорадо описал довольно точно.

Получается, сначала интерполовец думал справиться своими силами. Мог бы и сказать.

– Понятно. Спасибо, – буркнул Гончар и повернулся к гостю. – С Эльдорадо мимо, едем в бар, где видели убитого. Или все-таки ребра?..

– В бар.

Так уж сложилось, что с самого момента появления Зоны все связанные с ней вопросы решались в барах. Расхожая фраза «без поллитры не понять» в Булганске употреблялась в самом что ни на есть прямом смысле. Даже военные поначалу предпочитали обкатать проблему за кружкой полутемного и только потом выносить сухой остаток в кабинет начальства, так что уж говорить о сталкерах? Для них бары стали и рабочим офисом, и пунктом приема товара, и универмагом, где можно прикупить снаряжение.

Для туристов в Булганске работало свое заведение – нарочито яркое, с зазывающей вывеской, с настоящими картинами на стенах и пританцовывающим «лакированным» барменом за стойкой. Картины были написаны по мотивам пейзажей Зоны – говорят, хозяин бара специально гонял в Зону студентов-суриковцев. Героический сталкер, вырывающий из рук монстра полуголую красотку, выглядел глупо, да и красотки, тем более полуголые, в Зоне не встречались. Зато Фолклендский маяк на фоне лиловых молний вышел отлично. Раньше в этом баре в поисках клиентов расставляли свои сети турфирмы, сюда в первую очередь и заходили туристы, но уже несколько месяцев, как все подобные организации ликвидировали.

Были в Булганске и совсем другие питейные заведения – гораздо скромнее, гораздо темнее и гораздо ближе к Зоне. Здесь собирались люди, имеющие к ней непосредственное отношение – сталкеры, посредники, скупщики хабара. В таких местах обсуждали будущие рейды, собирали команды, подводили итоги. В центре зала обмывали успешное возвращение, радовались добытым артефактам, а еще больше тому, что остались живы. Места возле стен, в тени, занимали те, кто еще только планировал вылазку, или те, кто хотел без лишних ушей сторговаться с посредником. Именно в такой бар и отправился Пирас. Последние десять лет заведением владел Живчик. Тот еще барыга.

Владения Живчика располагались в здании бывшей фабрики на окраине города. На первом этаже, где раньше находились фабричное управление и столовая, теперь разместился бар. На втором этаже можно было вполне прилично экипироваться перед выходом в Зону. Третий этаж Живчик отвел под ночлежку, нарезав клетушки перегородками из гипсокартона. Снять каморку на ночь или перекантоваться между рейдами – всегда пожалуйста, были бы деньги. В подвале, за массивной стальной дверью, обитал сам барыга. Там он хранил свое добро, там же принимал особо важных гостей, которые не хотели светить лицом перед сталкерами, там же разбирался с провинившимися. Поговаривали, что из подвала до самой Зоны идет подземный ход, но, конечно же, врали – это была всего лишь местная легенда. Одна из многих.

К Живчику Гончар отправился один, Бучек остался ждать в машине – если уж не получилось вчера разговора, то не стоит пытаться и сейчас. Оглядев зал и поймав несколько опасливых и не сильно дружественных взглядов, Олег выбрал место за стойкой. «Гадают, по чью душу явился», – усмехнулся он про себя. Появление в баре сотрудника «Восточного Периметра» как минимум сулило неудобные вопросы, а то и разбирательство с выяснением обстоятельств и выявлением причастных. И в то же время сами сталкеры, чуть что, поджав хвосты бежали к «Восточному Периметру» за помощью.

– Не помнишь такого? – Олег выложил на стойку смартфон.

Бармен мазнул взглядом по фотографии Пираса и нехотя кивнул:

– Заходил.

– С кем общался?

Еще один быстрый взгляд, теперь уже в сторону центрального стола, за которым шел оживленный разговор, изрядно подогретый спиртным.

– С Лохматым.

Гончар досадливо скривился.

С Лохматым отношения у него складывались хуже некуда. Мало того, что сталкер слыл человеком склочным, так еще «Восточный Периметр» – организацию, в которой работал Гончар, – ненавидел всей своей мелкой душонкой, считая главной помехой на пути к успеху. Однажды даже до стычки дошло – хорошо, быстро разняли. В другое время Олег обошел бы его стороной, но сейчас выбора не было.

– Белого неба, знатного хабара! – Гончар произнес стандартное приветствие.

– Мирной Зоны, – прозвучал осторожный ответ. – Садись с нами.

– Псам-охранителям с честными сталкерами за одним столом нет места, – проворчал Лохматый, повернув к Олегу абсолютно лысую голову. Его благодушную расслабленность как рукой сняло, он аж побагровел от нахлынувшей злобы.

– Да ладно тебе, Олег – нормальный мужик, – нерешительно возразили Лохматому. Тот презрительно рыгнул.

– Спасибо за приглашение, в другой раз, – нашелся Гончар. – Мне только один момент прояснить.

Олег положил на стол телефон с фотографией убитого. На Лохматого он старался не смотреть.

– Мужики, никто чувачка не видел?

С разных концов стола послышалось нестройное:

– Вроде нет.

– А кто это?

– Случилось что?

Лохматый мельком взглянул на фото и, хотя в глазах промелькнуло узнавание, промолчал.

– Случилось, – вздохнул Олег. – Ходил в Зону, вернулся, а потом нашли убитым.

Лысый молча пил пиво. «Нет, не скажет он ничего, хотя, похоже, что-то знает», – понял Гончар.

Идея пришла в голову внезапно.

Он убрал смартфон и подпустив разочарование в голос, заметил:

– Хотя зря я вас спрашиваю, говорят, парень в проводники искал самого лучшего сталкера в Булганске.

Демонстративно отвернувшись, Лохматый по-прежнему молчал.

– Съезжу-ка я лучше к Эльдорадо, – добил его хитрый Гончар.

– Когда это Пашка был лучшим?! – взревел лысый, грохнув по столу кружкой. – Ну, искал этот фраер проводника, деньги хорошие предлагал, да только не нужны мне замороки с туристами, вечно с ними какая-то хрень приключается. – И добавил уже спокойнее: – Он с Косорылым сговорился.

– Спасибо, Лохматый, что бы я без тебя делал, – усмехнулся Олег и направился к выходу.

– Узнал что-нибудь? – спросил Бучек, когда Гончар опустился на сиденье джипа.

Олег кивнул, заводя машину.

– Куда теперь? – поинтересовался интерполовец.

– Навестим сталкера, с которым убитый разговаривал в баре. Он либо в Зоне, либо у себя. Если в Зоне, то поиски заканчиваем, а если дома – что-то да узнаем.

Толик Косорылый обитал в двух кварталах от бара Живчика, но Олег поехал кружным путем – хотел посмотреть, какое впечатление на Бучека произведет Булганск. Вернее, та часть города, до которой в свое время дотянулась Аномалия.

Начало Булганску дала железнодорожная станция Забайкальской железной дороги. Городок недавно разменял первую сотню лет, из которых последние лет тридцать только чах и хирел. Жизнь здесь остановилась – не нужен оказался Булганск обновленной России. Даже достроить спорткомплекс «Динамо» – последнее из новых здание города – толком не смогли, Эльдорадо со своими ребятами его доводил до ума. Правда, уже в качестве своей базы. Большинство жилых домов Булганска еще помнили Хрущева, «брежневки» до сих пор здесь считались новостроем. В старой части города, возле вокзала, сохранилось несколько довоенных бараков. Их покосившиеся от времени деревянные фасады на фоне величественного здания вокзала казались совсем ветхими и убогими. Даже в запущенном виде вокзал выглядел солидно. Хорошо, что Аномалия обошла его стороной.

Зато постройкам, попавшим под гравитационный удар, пришлось тяжко. Дома в эпицентре не просто разрушились, а смялись. Развалины походили на разбросанные по городу гигантские комки бумаги с торчащей из разрывов арматурой, в этих руинах с трудом угадывались стандартные многоэтажки. На периферии зоны удара здания устояли, но их стены чернели следами пожаров. Во дворах до сих пор ржавели остовы брошенных машин, многие выглядели искореженными и помятыми. Оставшиеся в живых после катаклизма жильцы давно съехали – не только из дома, а из Булганска вообще, опустевшие кварталы медленно, но верно подгребал под себя криминал.

Гончар специально зацепил краем заброшенный район, но интерполовец в окно не таращился и вопросов не задавал, и Олег свернул к дому Косорылого.

Отношения с Косорылым у Гончара складывались не то чтобы сложно, но как-то несимметрично. Для сталкера все получалось просто – Гончар его спас, вытащил из «расколотки», а значит, он, Толик, обязан ему по гроб жизни. Но Олег чувствовал себя в какой-то мере ответственным за увечье Толика, поскольку в «расколотку» того загнали сотрудники «Периметра».

Прозвище Косорылого вполне соответствовало его внешности – кожу на голове стянуло так, что лицо съехало на сторону и, казалось, целиком стремилось к мочке уха. Впрочем, и без своего дефекта он не считался красавцем – весь сморщенный, усохший, вечно в каком-то рванье. Конечно, и другие сталкеры одевались не в бутиках, но даже среди них Толик выглядел оборванцем. Зимой и летом он ходил в одной и той же хламиде грязно-зеленого цвета. Разве что летом под нее надевал футболку, а зимой – утепленный армейский комбез, явно снятый с чужого плеча. Однако хламида служила Косорылому исправно – не раз Олег видел, как Толик буквально растворялся в лесу, сливаясь с пейзажем до полной неразличимости.

Сейчас на Толике болталась растянутая майка, давно не чесанные волосы торчали в разные стороны. Олегу он вроде бы обрадовался, хотя приглашать в свое логово не спешил, пришлось самовольно перешагнуть порог, и вообще смотрел настороженно. Вяло кивнул гостям и, распинав ногами загораживающие проход коробки, пригласил в комнату. Расчистил два облезлых табурета – на одном стояла трехлитровая банка с чем-то мутным, другой занимала странная конструкция: трупик крысы окружали болтающиеся в воздухе болты и гайки, а в центре, прямо над крысой, висел артефакт «кошачий глаз». «Неужели Косорылый решил заняться оживлением мертвых? – удивился Олег. – Вроде бы за “кошачьим глазом” такие способности не замечались».

Бучек с опаской покосился на табурет, где лежала крыса, и выбрал второй.

Косорылый долго разглядывал фотографию убитого, потом бросил вопросительный взгляд на Олега, опять посмотрел на фото и, наконец, выдал:

– Дык.

– И?

Толик слегка пожал плечами.

– Рассказывай! – потребовал Гончар.

– А нечего рассказывать, – буркнул сталкер. – Ну, сговорились. Ну, пошли в Зону. До центра доскакали комариком, потом повернули обратно.

– Он что-то конкретное искал? – быстро спросил Бучек.

– Да жаба его разберет! Покрутился немного, в развалины заглянул, на Аномалию посмотрел, но только издалека, подходить не стал, потом повернули обратно. Дошли до Булганска, там и распрощались.

Косорылый кривил и без того перекошенную физиономию, прятал глаза – явно что-то недоговаривал, – но Бучек то ли не заметил, то ли решил пока не давить.

– Вы не спрашивали, зачем он отправился в Зону? Что конкретно хотел увидеть? – поинтересовался он.

– Да не особо, – замялся Толик, запустив пятерню в волосы. – У нас ведь как – если человек хочет о себе рассказать – выслушаем, а если не рассказывает – значит, не хочет.

– Артефактами он интересовался?

– Дык… Как все, но не так чтобы.

– Что-нибудь особенное произошло, пока вы были в Зоне?

– А то! Это ведь Зона, там все время что-то происходит.

– Что именно?

– Да ничего такого, как всегда.

Дальше разговор пошел по второму кругу. Толик усиленно тупил – по какой-то причине не хотел рассказывать об этом рейде. Бучек начал терять терпение. Он вскочил и едва сдержался, чтобы не схватить сталкера за грудки.

– Завтра отправляемся в Зону тем же маршрутом! – прошипел Феликс, наклонившись к самому носу Косорылого. – Ты меня след в след проведешь. Под каждый куст, под который он заглядывал, заглянешь. Каждый камень, на который его ботинок наступал, перевернешь.

«Ну надо же – в Зону он собрался», – мысленно удивился Гончар.

Косорылый задумчиво почесал нос, которому только что грозил интерполовец.

– Дык, можно и в Зону. Метнемся комариком, не вопрос, только у меня тут… Эксперимент.

– Сколько ты хочешь? Заплачу вдвойне, но чтобы завтра же вышли.

Толик задумчиво взглянул на Олега. Тот незаметно пожал плечами: мол, думай сам.

– Ладно, – решился Косорылый. – По рукам.

Они с Бучеком заговорили об экипировке, а Гончар вышел на лестницу – не хотел, чтобы интерполовец слышал разговор с полковником.

– Нашли проводника? – быстро осведомился Костюченко, едва в трубке раздался голос Олега.

– Нашли. Косорылый.

– И что он?

– Отмораживается. Никаких подробностей.

– А что наш комиссар Мегрэ?

– Да разве ж это комиссар, – с досадой буркнул Гончар. – Рэмбо на минималках, Джон Макклейн сраный. На подвиги его потянуло. Я, главное, не понимаю – зачем он в Зону-то рвется? Что он там найти хочет?