Обретая себя (СИ)

— У меня есть вопросы. — проигнорировала его реплику, разглядывая крошечную статую феникса на консоли. Похожая птица была у меня на часах. Когда-то. Поймала себя на мысли, что в свете последних лет я сама стала фениксом — восставшей из пепла.

— Разумеется. Ты всегда была любопытной. Спускайся.

— Даже дверь откроешь? — не преминула подколоть, но он проигнорировал шпильку. А я поспешила добавить:

— Ты забрал одежду, оставив мне халат? — удивилась его логике, сложив руки на груди, но поспешила их убрать оттуда, а то ворот все же расходился. Халат явно был на мужское плечо.

Он не успел ответить, как в комнату постучались, и тут же невысокая полная дама в переднике и чепце внесла коробку и удалилась с каменным лицом.

Я вскинула брови, мимикой показывая, что я не владею ментальной магией такого уровня.

— Платье. Не благодари. — сухо прокомментировал дэрн.

— Хорошо. Не благодарю. — не осталась в долгу я.

Наши взгляды встретились. Но задерживаться более он не стал, закрыв дверь с той стороны. И я неожиданно выдохнула, оказывается, этот мужчина немыслимым образом заставлял чувствовать себя иначе, словно все маски срывались, и я оставалась абсолютной нагой, без возможности скрыться, защитить то, что осталось от меня.

В коробке оказалось парчовое серебристое платье с затейливым этническим узором севера. Изделие было диво как хорошо, если бы не рукава три четверти, что словно издевкой открывали запястье и метку, открывшуюся после ванной из-под грима. Выцветший геометрический рисунок напоминал узоры на платье. А моя сумка с зельем осталась в старом городе Тронхейма.

— Вот мут! — прошипела я, отдёргивая рукав вниз, но без толку.

В столовой для гостей находился стол на восьмерых человек и нас рассадили на разные его концы как заклятых супругов. Так, собственно, и было, с поправкой на бывших. Круглощекая румяная женщина в чепце, что приносила коробку, накрыла на стол и, пожелав нам приятного аппетита, удалилась на кухню. Тишину бури разрезало невозмутимое разделывание сочного куска мяса на фарфоре оппонента.

А я чувствовала себя, если можно так сказать, не в своей тарелке. Зачем сначала оставлять человека в камере, а затем забирать? Посидела, подумала, наказана, свободна? Что за логика? Думала, он не захочет меня видеть вовсе, ведь той Эверис больше нет. Странно это все. Йен, конечно, хороший парень, но почему он поручился за меня? По логике вещей я должна быть ну если не врагом, то точно не персоной, которой будут делать что-то благое, после того, что натворила в студенчестве — предала его друга. Ведь подноготную не знал никто, кроме Далла, и, разумеется, Торгнира.

Уверена, узнай Ливана, что я приехала в Дэрнию, она поручилась бы за меня, но она не пришла, да и откуда она бы узнала? Если только от Йена, но тогда почему разговор шел о рыжем. Что-то не сходится…

— Ты хотела задать вопросы. — прервал мои мысли Рэйдар, и я увидела изогнутый краешек губ и взгляд с подковыркой, которым он замечательно видел не замаскированную метку.

— Решил таким образом удостовериться, что я не призрак? — поставила локти на стол и сцепила руки, демонстрируя орнамент.

— Платье покупал не я.

И правда, с чего это я вдруг решила, что Фрейгъерд лично понесется в салон готового женского платья? Правда и думать о том, что это платье его любовницы, откровенно говоря, не хотелось. Во мне просыпалось чувство брезгливость. Хотя в тех передрягах, что я побывала это качество можно вычеркивать напрочь.

— Зелье? — догадался он о простом трюке, но таком старомодном, что даже как-то сразу и не сообразил.

— Вопросы хотела задавать я. — запилила я кусок кролика. Он сделал рукой жест, говорящий «валяй».

— Где я?

— Поместье принадлежит моему деду.

— Почему я здесь?

— А ты бы хотела вернуться в застенок?

— Это не законно. — медленно протянула я, не будучи уверена в том, что для Фрейгъердов вообще что-то является незаконным.

Он так откровенно рассмеялся, что мне даже обидно стало. А затем практически стал загибать пальцы.

— По документам тебя не существует. На тебе не стоит ограничитель. Ты нарушила границу империи, резидентом которой не являешься. Кстати, почему? Спокойно не сиделось… где ты там, кстати, все это время была? — его снисходительный тон и пренебрежительный жест рукой будили во мне инстинкты, что заставляли кипеть кровь от раздражения и гнева. Хотелось отходить чем-нибудь тяжелым пару раз хорошенько пройдясь по надменной роже. А может и не пару. Знал бы он через что мне пришлось пройти! Но… вместо этого я лишь слегка улыбнулась. Ни к чему ему знать о бушующих внутри меня чувствах.

— Рейдар… ты хорошо живешь? — спросила я, перебивая.

— Вполне. — самодовольно откинулся на высокую спинку стула. — К чему это?

— К тому, что каждый из нас живет, как может и моя жизнь такая. — заставила я угомониться клокотавшее раздражение. Болван!

— Лживая и бесчестная? — прибавил он, явно вспомнив старые обиды.

— Какая получилась. — сжала я стакан с водой, желая скрыть чувства за жестом, а в итоге, чуть не хрустнула тонким стеклом. Хотя думала сначала рассказать, поделиться. Может, поймет? Но в этот момент доверие схлопнулось. Нет, уж.

— Что ты вообще здесь забыла? — холодно спросил он.

— Приехала к подруге. — не моргнув глазом, придумала предлог, почти правдивый, к слову.

— Врешь. — припечатал он, и я нутром почувствовала, ввинчивающийся взгляд.

— Вы не общаетесь, с чего ты взял?

— Эверис, Ливана в отъезде второй месяц. Колесит по северу на гастролях. — невозмутимо разрезал аспарагус в сливочном соусе и продолжил не без ехидства:

— Может, я не завтракаю с твоей подругой по воскресениям, но Маккелана вижу регулярно.

Уел. Ничего не скажешь. Я не переписывалась с ней как раз месяца два. С тех пор, как она зачем-то упомянула, что у Рейдара появилась пассия. Хотя это имя являлось табу между нами. Я не ответила, а она по всей видимости была занята. Что ж, неувязочка с легендой вышла.

— Она знала, что ты… — вкрадчиво начал он.

— Живая? — продолжила за него, на что мужчина кивнул.

— Да. Ты не ответил на вопрос.

— Как и ты. — его показному спокойствию позавидовала бы даже моя матушка. — Твои родители знают? Ноэль? — проявил он участливость в ненужном месте.

— Какое твое дело? — грубо оборвала тему, тревожащую меня. Ведь с Ноэль я условно виделась лишь через Ворна — шамана, что учил меня в Мангольдии. Альмы были сейчас в условиях «жестких гонений», если можно так выразиться и лишь те, кто отказались от дара, могли спокойно жить в своих домах с семьями. Поэтому я не могла к ней приехать. А сейчас я хоть и позабыта, но в не самом безопасном положении, мягко говоря. Да я забралась в семейное гнездо человека, который хотел избавиться от меня! Нужно драпать отсюда немедленно! Да прямо сейчас!

— Кто я тебе вообще, чтобы отчитываться?!

— Ты права. Никто. Мне нет дела до тебя. — невозмутимо ровно ответил он.

А мне почему-то стало больно. Подчеркнуто холодный и отстраненный тон осколками прошелся по старым шрамам. От осознания этого факта я еще больше разозлилась. Какого драного морлока вообще я ощущаю эти чувства?! Но, если признаться самой себе то, проклятущая бездна, безразличие ранило, хуже ненависти или злобы. Я бы предпочла, чтобы он бесился. В теории, конечно, мне должно быть все равно. Что за неправильность происходящего!? Я злилась…да… на себя.

— Прекрасно, тогда я пошла. — чересчур резко скрипнула стулом и с прямой спиной направилась на выход. Двери в столовую захлопнулись перед моим носом. Я сжала кулаки и замерла, услышав, как спокойно мужчина отложил приборы и поднялся. Медленно повернулась. Он встал чересчур близко и процедил, наклонившись:

— Даже не представляешь, как я хочу, чтобы ты убралась отсюда.

Изгнав слабость, я сменила выражение лица, расслабив мускулы и необременительным тоном поинтересовалась.

— Рейдар, ты только что хлопнул передо мной дверьми с внутренней стороны. Логика изменяет тебе. — обогнула его и взяла виноград с блюда в форме железного лебедя — оригинально. Сладкий плод в это время года в Дэрнии — расточительство.

Он сощурил глаза, наблюдая за моими действиями:

— Ты не та, кем кажешься, Эверис. — имя в его устах отозвалось вкусом прошлого и ароматом забытого.

— Она мертва, Рей. — с некоторой грустью заметила, но его ответ взвинтил во мне другие эмоции.

— Ну и как же теперь величает себя великая лгунья десятилетия? — с иронией вопросил он, сложив руки в закрытую позу.

— А ты беспощаден. — отметила его нарочитое тыкание в больное место, при чем мое. — И еще меня называешь жестокой? — Оперлась я о стол, а в другую руку взяла стакан с водой.

— Ты не пьешь вино, Рис. Значит, не хочешь проболтаться. Ты разыграла ложь государственного масштаба. Зачем? Нужна была актриса в другом месте? Браво! Честное слово! Поверили все! — Рейдар захлопал в ладоши, а меня на секунду, на долю мгновения охватила картина из далекого прошлого, когда тоже действие совершил его отец перед тем, как сломать абсолютно все надежды глупой наивной девчонки, что верила в счастливый финал некрасивой истории.

Я не успела ответить гневную тираду, потому что дверь отворилась и в столовую зашел знакомый незнакомец. Йен словно страничка из прошлых историй. Он возмужал, отрастил медную щетину и, казалось, раздался еще больше в плечах.

— Инга говорит, ты тут дверьми хлопаешь. — разрядил обстановку приятель Рея. Они обменялись рукопожатиями. Маккелан кинул на меня любопытный взгляд, а затем махнул куда-то в сторону двери другу: — На пару слов.

Они вышли и пока о чем-то договаривались, я успела откушать традиционное дэрнское «изогнутое пирожное» — крумайле, представляющее собой вафлю в форме рожка, сдобренное начинкой с кремом, ягодами и орехами. Какое расточительство! Как они в такие снега вырастили ягоды? Невероятно! Любезная женщина пояснила, что лакомство нужно полить горячим кленовым сиропом, а в тончайший фарфор налила душистый чай с чабрецом и малиновым листом.

Маккелан вернулся один. А я, раздобрев, и даже слегка расслабившись, вытерла руки о салфетку и тоже кинула любопытный взгляд на фигуру из прошлого.

— Спасибо. — не ожидала, что начну первая, но все-таки решилась.

Йен качнул головой, в знак того, что принимает благодарность, а я по-хозяйски указала на стул рядом с собой, на что кучерявый усмехнулся.

— Ты поражаешь воображение, Эверис.

— Меня теперь зовут не так. — решила я, ч то в стане врага уж точно настоящим именем зваться не буду.

— А как?

— Тоже будешь язвить? — спросила я, разливая чай.

— Зачем же? Ты не разбивала мне сердце. — очень прямо посмотрел на меня Маккелан своими зелеными, как листва, глазами. Раньше я не замечала этого. Стыдно сказать, в то время, мне кажется, кроме льдистых глаз я больше ничего не замечала, и в том числе, куда катиться моя жизнь. Слова его отозвались старой тупой болью, но я запихала ее поглубже.

— Таяна Тесс. По крайней мере, так написано в документах. — назвала я имя, которым пять лет назад наградил меня Далл. Не зачем им было знать об Айрис Вайос.

Маккелан пригубил горячий напиток и о чем-то задумался.

— Где Фрейгъерд? — ввинтила в паузу вопрос, возникший за подозрительной тишиной в доме.

— Уехал.

Как уехал? Куда? Вопросы пронеслись стайкой пичуг, а затем я покрутила головой, словно скидывая легкий морок. Зачем тебе это знать, Эв? Ты не нужна ему. Он же сказал тебе, что желает избавиться, да поскорее.

Затем, отпив чаю, Йен спросил ожидаемый вопрос:

— Лив знает?

Я лишь согласно опустила ресницы. Он улыбнулся, качая головой, а затем и рассмеялся, видимо мысль не укладывалась у него в голове.

— Женщины. С ума с вами сойти можно.

— Так, когда я могу уйти? — спросила, раз к слову пришлось или… нет, но вопрос был важным.

— Эверис… — оговорился Йен, и я тут же на него строго посмотрела, — Тая, могу я тебя так называть? — я согласно кивнула. — Боюсь, сейчас отпустить тебя одну означает — вновь вернуть тебя за решетку, либо… — намекнул он на не самый благополучный исход.

— Почему? — вопрос был наивен, но мне хотелось услышать о ситуации в стране, как ее видят военные верхи такого уровня.

— Ты разве не знаешь? Идет война с Россарией. Внутри Дэрнии тоже не все спокойно, не всем нравится действующая власть, введённые ограничения. — Йен наклонился ко мне, будто нас могли подслушать. Он мне говорил то, что я знала изнутри, потому что я понимала, о ком идет речь, но тут он сказал то, чего боялась в действительности услышать: — Магия, Рис, она утекает. При чем быстрее, чем мы думали. Опять же оппозиция внутри страны. Границы накалены. Плюс эти прорывы. Нестабильность слоев. Мир перестраивается. Как ты вообще здесь оказалась? И куда ты собралась в такое время? К тому же, думаю, заглянув в твои документы более тщательным образом, обнаружится подделка. Сама знаешь, в Дэрнии введена магическая метка.

Я молча слушала его, но раскрыть карты было бы очень рисково. Конечно, я знала о политической обстановке в странах. И даже была вхожа в разные круги местной знати, в зависимости от того, в какой стране находилась. Но, сейчас, время поджимало. И услышанное мной придало сил и уверенности в намеченном плане.

— Не скажешь? — не удовлетворился он тишиной.

— А смысл? — достаточно безразлично спросила, а саму подмывало сломя голову рвануть на станцию дирижаблей.

— Я хочу помочь тебе.

— Зачем тебе это? — кинула на него взгляд из-под ресниц, пытаясь понять его мотив. За последние пять лет я разуверилась в людях и уверилась в масках. Убедилась в том, что очень немногие достойны доверия, потому что за частую каждый радеет лишь за свое благополучие. Таков мир.

— Лив бы этого хотела. — отозвался дэрниец. И это был аргумент за. Может и стоит, наконец, рассказать хоть кому-то, кому не безразлично…

— Йен, ты поможешь мне, если я уберусь отсюда поскорее, пока я действительно не превратилась в того, над кем плакали мои родственники семь лет назад.

Он нахмурился.

— Почему ты так говоришь?

— Отец Рея заказал меня еще тогда. — правда далась легко и приятно, а межбровная складка Йена углубилась еще сильней.

— Я стала помехой и не угодной — это вкратце.

— Ты ведь работала на него. — хмурясь произнес он, казалось бы, очевидное.

— Не по своей воле и не на дэрна Торгнира, а на Далла. — пояснила я, легко обходя запрет.

— Тогда я не очень понимаю, что произошло…

— Семь лет назад? — он кивнул. — Дай клятву, что не расскажешь никому без моего на то дозволения.

— Клянусь. — сказал Йен, а я изогнула бровь, намекая на магическую клятву. Он усмехнулся, но произнес в полной мере зарок. И, увидев силовую линию, с легкой руки скрытой его потоками, я успокоилась и рассказала, вкратце как было на самом деле.

Йен потер лицо ладонями, а затем выпалил:

— Ты должна ему рассказать.

— Нет. — твердо сказала ему. — И ты не станешь.