Петрович и Серый в Иномирном легионе

— Ошалел?! — завопил Серый. — Больно же, а ещё пишут, эльфы — хрупкие создания. Фантасты, тьфу.

— Ну, вот, другое дело, — произнёс Петрович. — Не боись, прорвёмся. Нас двое. Выдвигаемся на поиски цивилизации.

— Пока она сама нас не нашла, — мрачно пробурчал Серый, наблюдая, как эльф очищает найденные ветки от лишних сучков.

— Лови оружие, — сказал Петрович, кидая ветку напарнику. — За мной!

После чего он бодро зашагал по еле заметной тропинке. Серый, ругаясь про себя, ринулся за ним.

Глава пятая. Под чужим небом

Следующие два часа попаданцы бодро шагали по еле заметной тропке. Вернее сказать, так двигался Петрович, оценив новое молодое тело. Не сковывало при резких движениях спину, не подскакивало давление, не прихватывало сердце.

Серому приспособиться к новым габаритам оказалось намного сложнее. Он чувствовал себя так, как обычно чувствуют люди быстро и сильно набравшие вес. Последние минут двадцать он дышал как выброшенная на берег рыба и, при ходьбе, опирался на палку. Только гордость и упрямство не позволяли попросить о привале. Изо всех сил стараясь не отстать, он смотрел под ноги и чуть не врезался в остановившегося Петровича.

— Серый, тебе не кажется странным, что комары летают рядом и не кусаются? — спросил Петрович.

Серый неопределённо пожал плечами, ему здесь всё казалось странным, и, отдышавшись, предположил:

— Отравиться боятся?

— Шутишь? Значит, в норме. Вон там, кажется, вода журчит, схожу на разведку. Ты присядь пока, отдохни, — сказал Петрович и нырнул в заросли высокой травы, росшей по обе стороны тропы. Трава отдалённо напоминала подорожник, увеличенный раз так в двадцать. Цвет её и листьев на местных деревьях был привычно зелёным, только тусклым, словно всё вокруг присыпало пылью.

Серый с размаху сел на поваленное дерево. Раздался треск. То ли ствол дерева не выдержал вес тролля, то ли просто уже сгнил в труху, но Серый оказался на земле.

Не успевший далеко отойти Петрович вынырнул из зарослей обратно.

— Вот, упал, — пожаловался Серый и выругался.

Эльф дёрнул длинным ухом, подошёл к нему и отвесил подзатыльник со словами:

— Не смей родной язык осквернять.

Вместо того, чтобы возмутиться, Серый сел удобнее, почесал затылок и растерянно сказал:

— Петрович, а язык, на котором мы говорим, того. Не наш. Похоже, бонусом к внешности идёт.

— Точно, — хлопнул себя ладонью по лбу эльф. — Я-то думаю, что не так. Но всё равно, не сквернословь.

— Можно подумать, ты никогда не материшься? — обиженно произнёс Серый.

Петрович отпихнул ногой щепки и сел рядом с троллем.

— Не поверишь, старший внук отучил. Говорит, дед, ты, если ругаться будешь, я буду за тобой повторять. И повторял ведь, разбойник. Так и отучил. Я жену с дочкой к стенке припёр, спрашиваю: ваша работа? Уверяют, сам додумался. Может, и сам, Женька у нас самый прошаренный.

После этих слов, Петрович обнял руками колени и устремил взгляд вдаль. У Серого громко заурчал живот.

— Есть хочу, зверски, — произнёс он, оправдываясь.

— Жалко, пакеты на скамейке остались, — произнёс Петрович. Мысли, которые он усиленно гнал, захлестнули, рисуя картину, как мечутся по городу в его поисках родные. Захотелось завыть по-волчьи. Но Петрович быстро взял себя в руки. Сейчас он отвечал не только за себя, но и за этого мальчишку, неопытного, неприспособленного к жизни, несмотря на нынешние внушительные размеры и грозный вид.

— А ещё нет ни спичек, ни зажигалки, — со вздохом произнёс Серый. — Ты не куришь, может, у тебя в карманах завалялась?

— Бросил, последний год сердце пошаливало, — ответил эльф, тряхнув головой. Белая коса вновь упала вперёд. Петрович брезгливо двумя пальцами откинул её за спину и сказал: — Как только нож в руки попадёт, срежу эту мерзость.

— Хорошо бы вот так пальцами, раз — и огонь, — мечтательно протянул Серый.

Затем протянул руку над кучкой щепок и действительно щёлкнул пальцами. Вылетевший из них огненный сгусток ударил в щепки и вверх взвился столб пламени. Петрович, еле успевший отодвинуться, вскочил и принялся затаптывать костёр, пока огонь не перекинулся на сухое дерево рядом.

— Уф, как говорится, ну ты, мужик, в натуре и колдун, — произнёс он, вытирая со лба пот. — Может, и я так могу?

Но, сколько ни щёлкал, даже искорки не получилось. Серый тоже попробовал ещё раз, стараясь быть осторожнее. Получилось куда лучше. Затушив занявшуюся щепку, на этот раз одну, Серый произнёс:

— У тебя, наверное, другая магия. Эльфы же природу любят. Сейчас приманишь какую-нибудь живность нам на ужин.

— Как? — фыркнул Петрович. — Вот так что ли: цып-цып-цып-цып.

Позвал он, как зовут хозяйки кур. К огромному удивлению новоявленных магов на тропинку вышла птица. Размером с откормленного гуся с длинной шеей. Вот только оперение оказалось другим — ярко оранжевые перья чередовались с чёрными и красными, напоминая окраску петуха или попугая.

Пока Серый любовался необычным оперением, Петрович прицелился и швырнул в местного гуся палку. Бросок вышел удивительно метким и результативным.

— Ты смотри, с одного удара зашиб, — удивился Петрович, поднимая добычу за шею.

Серого раздирали противоречивые чувства: жалость к птице и предвкушение ужина. «Смогу ли я её есть?» — подумал он, вновь забурливший живот словно сказал: ещё как сможешь.

— Пошли, воду поищем и подходящее место для ужина и ночлега, распорядился Петрович. — По темну в лесу лучше не рыскать. Видишь, оба солнца к горизонту клонятся. За дровами потом вернёмся. Хорошо ты дерево покрошил.

— Не прикалывайся, — сказал Серый, морщась.

— Да ты что, я сама серьёзность, — последовал ответ.

Уже вместе они двинулись через заросли травы, ориентируясь на журчание воды. Далеко идти не пришлось. Почти вдоль тропинки тёк небольшой ручей. Серый потянулся к воде, чувствуя жажду, но Петрович остановил, указывая на замеченный родник. Обложенный гладкими камнями, с грубо сколоченной деревянной скамьёй рядом и выточенной из дерева посудиной, напоминающей ковш.

— Люди где-то рядом обитают, — протянул Петрович, но посмотрев на Серого, добавил: — Или не люди.

Но Серый уже пил из ковша, затем протянул Петровичу, сказав:

— Вода вкусная.

Утолив жажду, они прошли ещё немного вглубь и заметили идеально круглую, возможно, тоже рукотворную, полянку. В центре лежал плоский круглый камень.

— О, вот и место для костра, — обрадовано произнёс Петрович.

— Что-то мне этот камень напоминает, — протянул Серый, склоняя голову. Щербинки на камне, при таком угле зрения складывались в странный узор.

— Один в один канализационный люк, — ответил Петрович, затем добавил: — Топай за дровами, а я птицу ощиплю. Вспомню детство и юность, сколько у тётки в деревне гусей-уток обрабатывал.

Справился Петрович и впрямь быстро. К тому моменту, как Серый перетаскал на полянку остатки дерева, тушка была уже готова к опаливанию, как выразился эльф. Они несколько минут экспериментировали, пока Серый не научился образовывать над руками ровное пламя.

— Самое то, — бормотал Петрович, ворочая тушку над огненными ладонями напарника.

Серый усиленно отворачивался, стараясь не вдыхать запах палёных перьев. Сооружением вертела из вымоченных палок, потрошением тушки местного гуся при помощи острых сучьев, занимался Петрович один. Серому он поручил вырыть ямку, тоже палкой. На вопрос: зачем, пояснил, что перья и внутренности стоит закопать, чтобы не приманить хищников.

— Их и так запах приманит, — ворчал Серый, наблюдая, как ловко эльф поворачивает над пламенем насаженную на ветку птицу. Но яму копал.

Поужинали почти по-домашнему, сидя на скамье у родника. Петрович даже умудрился птицу дожарить до готовности, почти не подпалив. Не хватало соли, но и так в желудках разливалось блаженное тепло.

— Эх, здесь бы на скамье лечь, да холод от воды, — произнёс Петрович, потягиваясь. Остатки ужина, не очень большие, он завернул в лист «подорожника» и отнёс на камень, который очистил от золы.

— Я думал, мы у костра спать будем, — сказал Серый и, глянув на небо, сообщил: — Луна тут какая-то зеленоватая. Звёзды похожи на нормальные.

— Костёр может быть виден с тропы, мало ли кто здесь бродит, — произнёс Петрович. — Не замёрзнем, я сейчас травы натаскаю, около камня ляжем. Спать будем по очереди, часа по два. — Тут Петрович посмотрел на часы и довольно кивнул: — Идут. Командирские, противоударные. Младший внук в суп горячий их ронял, выдержали.

Пока натаскали травы, стемнело. Первым на пост заступал Петрович. Свои два часа Серый еле высидел, сначала вздрагивая от каждого шороха, затем клюя носом. Как только Петрович проснулся, Серый растянулся на куче травы и мгновенно отключился. Казалось, спал всего пару минут до того момента, как вновь наступила его очередь, но нет, оказалось два часа прошло.

— Пора, что ли? — зевая, спросил он.

— Посиди часок, потом меня разбудишь и ляжешь, перед рассветом самый сон, — почему-то шёпотом сказал Петрович, укладываясь на бок.

Он тоже быстро заснул, тихо похрапывая. Это похрапывание действовало успокаивающе, умиротворяюще. Серый и сам не заметил, как завалился под эльфийский бок и тоже заснул.

Проснулись, когда уже взошло солнце.

— Ой, прости, — виновато произнёс Серый, садясь.

— А я думал, вся эта бодяга приснилась, — пробормотал Петрович и ответил: — Ладно, живы и слава Богу. Кстати, а где наш завтрак?

Серый посмотрел на камень. А там было пусто: ни остатков гуся, ни листа подорожника, в который те были завёрнуты.

— Наверное, хищник какой стащил, — сказал он.

— Мелкий хищник, — уточнил Петрович.

— Почему мелкий? — удивился Серый.

— Потому что крупный предпочёл бы нас, а не кусочек птицы, — с видом знатока произнёс Петрович и добавил: — Пойду, прошвырнусь. Может, что съедобное приманю.

Он встал и отправился вдоль ручья, палку прихватил с собой. Сделав все утренние дела и умывшись, отправился обратно. Птиц не видел, да и рыба в ручье почему-то не водилась. «Ничего, подтянем пояски», — решил он. Уже на подходе к месту ночёвки Петрович услышал голоса. Серый с кем-то разговаривал. На всякий случай Петрович пригнулся, прячась за травой, и осторожно стал красться к полянке.

Неожиданно Серый крикнул:

— Что пристал, урод? Не знаю я, где второй! Меня из сетки здесь выкинуло, а его дальше поволокло.

Петрович присел и, отогнув широкий лист, выглянул из укрытия. Серый так и сидел около камня, опутанный мерцающей сетью. Перед ним стоял тот самый подросток в рваных джинсах из парка и держал в руках какой-то листок. Петрович, оценив расстояние до их похитителя, удобнее перехватил палку. «Кидать нельзя, этот покрупнее гуся будет», — решил он и остался выжидать подходящий для нападения момент.

Глава шестая. «Приют путника»

Долго ждать не пришлось. Похититель показал Серому листок и спросил:

— Ну, так что? Будешь подписывать?

Пленённый тролль продемонстрировал средний палец. Если не ругаться он Петровичу обещал, о жестах уговора не было. Подростку, похоже, знак оказался незнаком. Он расценил его как согласие и склонился, просовывая в ячейку сети листок и какую-то палочку, похоже, местный аналог ручки.

Петрович выскочил из укрытия, бесшумно, но быстро подобрался к похитителю и с размаха опустил тому на голову палку. Похититель рухнул на землю рядом с Серым. Одновременно с тролля спала сеть. Наверное, подросток ей как-то управлял.

— Т-ты его не убил? — осторожно спросил Серый отодвигаясь от поверженного врага.

Петрович перевернул противника, машинально отметив, что мальчишка вблизи выглядит старше, чем казался, ровесник Серого. Приложил пальцы к шее, там, где пульсировала сонная артерия, и ответил:

— Живучий, оклемается. Вон, даже кожу не рассёк, шишкой отделается.

После чего Петрович деловито обыскал похитителя и, обнаружив позвякивающий кошель, заглянул в него и сунул себе в карман.

— Это мародёрство, — сказал Серый, вставая.

— Это боевой трофей, салага. А как ты хотел выживать на вражеской территории? Что стоишь? Валим отсюда, а то очухается, опять бить придётся.

Эльф и тролль выскочили на тропинку и побежали.

— Петрович, — на бегу сказал Серый, — этот говорил, здесь рядом трактир с постоялым двором. Обещал меня там покормить, если контракт подпишу.

— Что за контракт? — обернулся Петрович, обогнавший напарника.

— Я не понял, этот объяснять совсем не умеет, — ответил Серый.

— Молодец, что не подписал, может, это договор на рабство. И да, — Петрович остановился и протянул руку. — Дай пять. Ты молорик, не сдал меня, да ещё нашёл способ предупредить. Наш человек. В смысле, тролль.

После крепкого рукопожатия напарники вновь побежали по тропинке, которая начала заметно расширяться. Вскоре и вовсе вывела на широкую дорогу. Петрович, благодаря острому эльфийскому зрению вовремя увидел двигающийся по дороге обоз и утащил напарника в кусты. Из зарослей подорожника, они, лёжа на животе, наблюдали необычную, как впрочем, и весь окружающий мир, картину.

По укатанной до состояния асфальта дороге двигались повозки, скрепленные между собой по три штуки, больше похожие на платформы, вот только вез их не паровоз, а крепкие лошади, по четыре в одной упряжке. На платформах возвышались большие клетки, накрытые плотной тканью. Сопровождали обоз военные в тёмно-зелёной форме, с мечами за спиной и ножнами с кинжалами на поясе. На вид они не отличались от людей. А вот рядом с последней повозкой шёл тип, расу которого ни Петрович, ни Серый даже и не попытались угадать. Высокий, в кожаном костюме зеленовато-болотного цвета, с зелёными волосами, стоящими в виде панковского начёса, на щеках и шее имелась блестящая на солнцах татуировка в виде чешуи.

Поравнявшись с укрытием попаданцев, чешуйчатый тип повернул голову. Ноздри плоского носа затрепетали, глаза сверкнули зелёным огнём, словно сканируя местность. Сделав какие-то выводы после сканирования, чешуйчатый равнодушно отвернулся, следуя дальше.

— Готов поспорить, этот змей нас засёк, — шепнул Петрович, когда последние повозки скрылись из виду. — Не расценил, как опасность. Похоже, кроме того пацана с сетью, нас никто не ловит.

После этих слов Петрович поднялся, машинально отряхиваясь. Пыль и мусор в виде листочков и веток он стряхнул, а вот футболка и джинсы, после вчерашнего и сегодняшнего лежания в траве выглядели камуфляжем.

— Куда идём? — спросил Серый, поднимаясь.

— Туда, — указал Петрович направление в сторону, противоположную той, в которую следовали военные. — Идём по дороге. И вид понаглее. В кусты не шарахаемся. Может, за местных сойдём.

Серый послушно кивнул, выбираясь из зарослей на дорогу и тоже отряхиваясь. Он и в своём-то мире не особо любил вылазки на природу. Выражение «постоялый двор» означало хоть минимальный, но комфорт, поэтому идти Серому было куда веселее, чем накануне. Хотя, скорее всего, он просто привык к выданному этим миром телу.

Трактир и впрямь оказался недалеко, через пятнадцать минут — командирские часы Петровича показывали время чётко — напарники его заметили. Ошибиться было невозможно. Большой двухэтажный деревянный дом с кучей построек в огороженном невысоким забором дворе и вывеской: «Приют путника».

Это вывеска показала попаданцам, что знание письменности этот мир им тоже подогнал. А чтобы не оставалось сомнения в назначении дома, из двери трактира вышел человек, явно в подпитии. Шатаясь, он едва не упал со ступенек, выпрямился и, заметив Петровича и Серого, пробормотал:

— О, эльфа увидеть к удаче.