Черная моль [CB]

— Спасибо, Джеронимо.

Она поднимается по лестнице к себе. Из спальни графа слышны негромкие голоса.

* * *

Великий Госпитальер Мальтийского Ордена, принц и граф де Ларошфуко-Монбель, с черной повязкой на левом глазу, угрюмо садится за стол, брюзгливо интересуясь:

— Как долетели, Логан?

— Благодарю, Ваша светлость, спасибо за самолет. Как ваше здоровье?

Принц кривит щеку:

— Учитывая контекст, превосходно. Вы наводили справки?

— Да, Ваша светлость. К сожалению, выживших больше нет. Жан-Клод Юнкер умер сегодня в госпитале Анкары, не приходя в сознание. Остальные… не доехали.

Принц удовлетворенно улыбается и треплет Логана по локтю:

— Вы можете звать меня Доминик… когда никто не слышит.

Логан прячет гримасу.

— Как продвигаются переговоры с аргентинцем? — спрашивает принц, атакуя ножом и вилкой зажаренного в меду фазана.

— Мне отказали во встрече.

— Вот как? Почему? — принц делает вид, что удивлен.

— Понтифику нездоровится.

— Надеюсь, это не… — принц крутит в воздухе вилкой. — Вы понимаете.

— Более того, — на что-то решившись, говорит Логан, — в Риме есть еще один человек, испытывающий те же проблемы.

— Я его знаю?

— Думаю, да. Граф де Орсини.

Логан пристально смотрит на принца. Тот не смущается:

— Знаю. Выскочка и парвеню. Из итальянской знати. Ха-ха-ха! Ну что ж, — принц промокает губы накрахмаленной салфеткой, — благодарю вас за встречу, Логан. Передавайте мои наилучшие пожелания вдовушке.

— Простите?

— Господи боже ты мой. Королеве. Вы ведь ее скоро увидите?

— Ах да, конечно.

— Я заметил, что вы совсем не едите, Логан, — говорит принц, поднимаясь из-за стола. — Напрасно. Плохой аппетит источник множества проблем!

Контраст между первоначальной угрюмостью и нынешней веселостью слишком заметен для обоих участников разговора.

— Я пообедаю позже, — выдержав паузу, говорит Логан. — В Мюнхене.

Принц задумчиво шлепает себя по левой ладони перчатками, которые держит в правой, и, ни слова не говоря, выходит.

Телохранители в темных костюмах покидают соседние столики и следуют за ним.

* * *

Беженцы в старых прорезиненных костюмах и респираторах осторожно перемещают герметичные емкости с жидкостью для погрузки в вагоны.

Мохаммед передает толстяку очередной контейнер, толстяк уже устал, хотя смена только началась, он принимает контейнер неловко, тот выскальзывает у него из рук и падает углом на пол.

Жидкость из контейнера выплескивается на ноги толстяка, брызги летят на остальных.

Мохаммед замирает в ужасе.

Толстяк начинает истерично вопить, глядя на испарения, идущие от его ног. Все шарахаются. Кто-то пробивается снаружи с огнетушителем и начинает поливать толстяка. Но поздно — его лицо деревенеет, ноги подгибаются, он падает на пол кулем.

— Кто еще? На кого еще попало? — кричит человек с огнетушителем.

Начинает завывать сирена.

Часовой у водонапорной башни застывает, как суслик.

Арабы-капо поспешно закрывают двери в цех.

* * *

— Как ты думаешь, что с тобой происходит, Марко?

Елена сидит на постели мужа, он в белой сорочке, с бледным, осунувшимся лицом, тяжело дышит. Под глазами черные круги.

— Думаю, что мне конец, Елена, — отвечает он, пытаясь улыбнуться. — Утешает только то, что скоро всему конец, а я, как обычно, опережаю время.

— Скажи, вы встречались с папой?

— Вообще-то, — он пытается шутливо погрозить пальцем, но бессильно роняет руку, — это большая тайна… с кем встречается твой муж…

— Что вы обсуждали?

— Да так, всякую житейскую ерунду, ты знаешь… Сплетничали на общие темы…

— Кто-то был при этом?

— Никколо.

— Кто этот Никколо? Второй раз при мне упоминают это имя, а я никогда его не видела.

— Один… иезуит. Дорогая. Это очень похоже на допрос…

— Прости. Мне очень важны детали. Скажи, вы что-нибудь ели, когда говорили с папой?

— Нет, какое ели… это был серьезный разговор…

— Ты уверен?

— Там стояла тарелочка с инжиром… Очень вкусный инжир… сезон инжира… Папа любит инжир, ты знаешь?

— Нет. Не знаю, — она кусает губы. — Не знала.

— Ты думаешь, — он берет ее за руку, — что я отравлен? Значит, это не болезнь? Врачи считают, что я болен…

— Нет, дорогой, — она сжимает его руку, — это не болезнь, это яд. И противоядия нет.

— Но папа…

— Скончался сегодня утром, дорогой. Еще никому не сообщали. Джон говорит, что это сердечный приступ. Как у Лучани.

Граф откидывается на подушки и закрывает глаза. Рот приоткрыт.

Елена сидит на постели, гладя его руку.

* * *

Грохот кулаков в гофрированную жесть. Арабы нехотя открывают дверь. Сирена смолкла. Из цеха молча выносят несколько тел. Тело толстяка, морщась и отворачивая лицо от невыносимого запаха, несет в числе прочих Мохаммед Али Юсуф.

* * *

Вечерний Мюнхен. Английский парк. На бутылочно-зеленой поверхности Изара застыли, дробно отражаясь, два белых лебедя и один черный. На террасе второго этажа ресторана Garden Логан доедает грибное ризотто с соусом песто и вялеными томатами. Эффектная блондинка напротив посасывает через соломинку огуречный фреш.

— Отдаю должное вашему чувству юмора, фрау Бете, — говорит Логан, — поужинать со мной в вегетарианском ресторане — это заявление.

— Всем нужно привыкать к новым реалиям, — сухо говорит фрау Бете. — Некоторые наши соседи испытывают большие трудности с провизией. Объединение Европы на новых условиях потребует жертв.

— Как всегда, под эгидой «Альянса».

— У вас есть встречное предложение?

— Мы воздерживаемся от вмешательства в дела на континенте.

Фрау Бете недоверчиво улыбается:

— Оно и видно.

Она наклоняется к нему через стол, открывая бездонное декольте:

— Возможно, я смогу вам предложить нечто, что вас заинтересует… мистер Логан? Мы могли бы зайти куда-нибудь еще.

— Возможно, — Логан обводит губы кончиком языка, — надо признать, я очень, очень голоден.

Глава 15. Пацанский флекс

Автобус с беженцами идет обратно в лагерь. Арабы на переднем сиденье сражаются в нарды. Остальные в полуотрубе от усталости рассредоточились на сиденьях и полу.

Внезапно автобус виляет, заваливается вправо, кое-как выправляется и с визгом тормозит на обочине. Со змеиным шипением открывается дверь. Арабы выскакивают наружу. Через минуту один из них засовывает черную голову в салон:

— Лака! Абаллаху! Идиот сраный! Тащи сюда свою иранскую жопу!

Мохаммед бредет к выходу.

У спущенного колеса суетится водитель.

* * *

Во внутренний двор здания на Банковой с ревом врывается кабриолет «Порше», откуда звучно вылетают басы:

— Ты знаешь, кто я? ВЛАДИМИР ПУТИН! ВЛАДИМИР ПУТИН! В РУССКОМ РЭПЕ ВЛАДИМИР ПУТИН!

Из кабриолета вылезает пиарщик Дима и зигует ленивому охраннику у входа. Тот никак не реагирует, и Дима борзо взбирается по лестнице к себе в кабинет. Там уже сидит пиарщик Юра, ожесточенно мочащий зомбаков в Left 4 Dead 3. Пустая консервная банка рядом забита окурками.

— Че каво, какие новости? — вальяжно спрашивает Дима.

Пиарщик Юра клацает пробелом и задумчиво выпускает дым из пасти.

— А не пошел бы ты на хуй, — говорит он после паузы и возвращается к игре.

— Ясно, — не удивляется Дима, — снова поиски себя. Ладно, пойду к Арсену побалакаю трошки.

Пиарщик Юра угрюмо кивает, не поворачивая головы.

* * *

Джованни в джинсах и кожаной куртке паркует мотоцикл у дома Лизы, к мотоциклу приторочена дорожная сумка. Он взбегает на крыльцо, нетерпеливо звонит несколько раз. Улица пустынна. Над домом летает пара летучих мышей.

Наконец за стеклянной дверью заметно какое-то шевеление.

Из комнатного полумрака медленно выходит Лиза, она в белой сорочке, вялая, сонная и бледная.

— Почему ты все еще не одета?! — кипятится Джованни. Она подходит ближе к двери, и он осекается: на губах запеклась слюна, белки глаз красные от лопнувших сосудов.

— Да-арлинг, — говорит она протяжно. — Ты так долго… Я сейчас…

Он отступает на шаг, на два — и падает с крыльца. Лицо Лизы почти ничего не выражает. Джованни вышибает ногой подножку мотоцикла, прыгает в седло и, выпустив струю вонючего дыма, срывается с места.

На глазах его выступают слезы. От сильного встречного ветра они бегут по вискам.