Плохая мать

Сиенне хотелось бы, чтобы она не слишком придавала этому значение, но ей было четырнадцать, уже не ребенок, и такова была ее личность. Она все замечала. И всегда так делала. В отличие от Гэвина, который радовался удаче и, казалось, не заботился о том, что думали другие. Он также был наблюдательным, когда хотел, но его наблюдения, похоже, не причиняли ему постоянной боли так или иначе, как ее.

Гэвина сейчас не было дома. Она знала это, и это была единственная причина, по которой она пришла. Она не хотела, чтобы он видел ее слезы, но ей нужна была мать. Ей нужна была Мирабель.

Мирабель нахмурилась, вытерев щеку Сиенны большим пальцем, когда из ее глаза потекла слеза.

— Ох, дорогая. Мне очень жаль.

На ее красивом лице промелькнуло выражение частично печали, частично гнева, но затем она сжала губы и склонила голову, размышляя.

— Когда вечеринка?

— Сегодня, — сказала Сиенна, глубоко вздохнув, когда острота страданий немного уменьшилась.

Она все еще чувствовала разочарование, но была здесь, в аккуратном и уютном трейлере Мирабель, и ее слушали так, как будто ее боль имела значение. Она приходила к ней только за утешением. Она знала, что у Мирабель тоже было не так уж много денег. Она работала помощницей фокусника по имени Аргус, добросердечного грека, который называл Сиенну «Сиеннулла». Он иногда приносил Мирабель домашнюю пахлаву в белой коробке с черной лентой, которой Сиенна и Гэвин наедались до тех пор, пока их желудки не набивались до отказа, а губы не покрывал мед. Однако их шоу не пользовалось такой популярностью и едва покрывало счета. Но в «Аргусе» заявили, что радость, которую оно принесло зрителям, стоит гораздо больше, чем состояние. Сиенна знала, что это небольшая ложь, поскольку он позволил Гэвину, который был великолепен в картах, играть в онлайн-покер под своим именем и разделить прибыль — факт, который они скрывали от Мирабель. Сиенне не нравилось хранить секреты от Мирабель, но она также знала, что дополнительные деньги, которые, по словам Аргуса, были получены от продажи билетов и вложены в ее заработок, уменьшили стресс Мирабель и позволили им оплатить все свои счета, даже если их было не так много к концу месяца.

Сиенна уже была достаточно взрослой, чтобы знать, что трюки, которые они выполняли, были именно такими, но она не могла не наблюдать, как они тренировались, с чистым восторгом в сердце и вздохом на губах, когда номер шел как надо.

В хореографии было что-то чарующее и прекрасное, когда дело доходило до идеально исполненного шоу.

— Сегодня, — повторила Мирабель.

Сиенна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Мирабель схватила ее за руку и подняла на ноги.

— Пойдем со мной. У меня есть идея.

— Идея?

Мирабель отвела ее в свою спальню в задней части трейлера. Она отпустила руку Сиенны и подошла к комоду рядом с дверью. В этой комнате пахло ландышами, а на ее кровати было одеяло с желтыми розами. Мирабель выдвинула верхний ящик комода и вытащила небольшую деревянную коробочку. Она открыла ее и залезла внутрь, и Сиенна заметила стопку фотографий, но Мирабель прикрыла их рукой, прежде чем Сиенна успела увидеть, кому они принадлежали.

Это была ее семья?

Мирабель никогда не рассказывала о своей семье. У нее не висело никаких фотографий, кроме Гэвина, и у них никогда на праздниках в гостях не было родственников, но, возможно, она с ними просто поссорилась.

Сиенна хотела спросить, но ей также не хотелось вторгаться в личную жизнь Мирабель.

Мирабель достала что-то из коробки и подняла в воздух. Сиенна моргнула. Это был красивый, нежный серебряный браслет с бледно-фиолетовыми камнями.

— Как думаешь, твоей подруге он понравится?

Взгляд Сиенны метнулся к Мирабель.

— Понравится ли ей это? О, да, но я не могу…

— Можешь, и ты это сделаешь.

Мирабель взяла Сиенну за руку и вложила в нее браслет. Не отпуская сжатого кулака, Мирабель посмотрела вниз, словно обдумывая то, что собиралась сказать.

— Я знаю, что никогда не говорила об отце Гэвина, — начала она сбивчиво, встречаясь с любопытным взглядом Сиенны, — но он не был хорошим человеком, Сиенна. Он был жестоким и злым, поэтому я забрала Гэвина и оставила его.

— Ох, — выдохнула Сиенна. — Мне очень жаль, — сказала она тихим голосом.

Но Мирабель улыбнулась.

— Не извиняйся, милая. Я не… Без него наша жизнь стала лучше.

Но что-то слегка изменилось в выражении ее лица, как будто она не была до конца уверена в том, что сказала.

— И… и у тебя есть Аргус, — добавила Сиенна, желая, чтобы выражение беспокойства в глазах Мирабель исчезло.

Хмурое выражение лица Мирабель сменилось нежной улыбкой.

— Да. Да, у меня есть Аргус.

Мирабель отпустила ладонь Сиенны, и та открыла ее, свет попал на браслет, и он ярко засверкал.

— Это недорогая вещь, — быстро сказала Мирабель. — И, более того, это так… с ним связаны тяжелые воспоминания. Я должна была избавиться от него уже давно.

Она смотрела на браслет, несколько мгновений выглядя обеспокоенной, прежде чем, кажется, взяла себя в руки, и ее улыбка стала ярче.

— Должно быть, это судьба, что я сохранила его, и что он должен принадлежать Эмибет. Пусть он оставит новые воспоминания. Хорошие.

Сиенна обдумала это с сомнением. Это было мило. А Эмибет была доброй. Сиенне хотелось подарить его ей, но она не была уверена, что стоило позволить Мирабель расстаться с тем, что, несмотря на ее слова, выглядело ценным.

Но если это было так, разве она уже не продала бы его? Несколько раз она видела, как Мирабель заламывала руки и тревожно хмурила лицо, просматривая счета.

— Я…

— Ой! И у меня есть коробка, которая идеально для него подойдет. — Она ухмыльнулась, обняв Сиенну. — Скажи «да», Сиенна, и ты пойдешь на эту вечеринку и весело проведешь там время. Ничто не сделает меня счастливее.

Сиенна улыбнулась в ответ, любовь и благодарность охватили ее так, что она едва могла дышать.

— Хорошо, Мирабель. Спасибо. Большое спасибо.

Внимание Сиенны привлек маленький мальчик, оторвав ее от воспоминаний о том, как слезы жгли ей глаза. Боже, давно она не позволяла себе настолько глубоко погрузиться в прошлое. Ребенок выбежал из одного из трейлеров и нырнул за дерево, прижав руку ко рту, как будто пытался удержаться от громкого смеха, когда трое других детей повернули за тот же угол, что и он, и тоже спрятались. Они играли в прятки. Мирабель никогда не позволяла им играть в эту игру. По ее словам, ее нервировало то, что один из них где-то спрятался и попал в ловушку. И она выглядела искренне расстроенной, когда говорила это, поэтому Сиенна и Гэвин подчинялись. По крайней мере, пока она была дома.

Губы Сиенны слегка изогнулись, и она подавила эмоции, наблюдая, как разворачивалась невинная игра, «искатель» заставлял остальных взвыть от радости, когда он их находил. Эти дети были еще молоды. Они жили и играли беззаботно. Они еще не были достаточно взрослыми, чтобы осознать, что другие будут смотреть на них свысока из-за того, откуда они родом. Они не стеснялись своей поношенной одежды или сломанной машины своих родителей, которая, скорее всего, приведет к неприятным последствиям на дороге или заставит окружающих бросаться в кусты в страхе, что какой-то сумасшедший стреляет из оружия в толпу.

Улыбка Сиенны растаяла, когда она напомнила себе, что ей лучше перестать проецировать на этих детей свою собственную неуверенность и вызывающие дрожь воспоминания. Возможно, они были достаточно сильны, чтобы не определять себя по тому, откуда они родом. Возможно, их родителям, хоть и бедным, было на них не наплевать.

Может быть, у них такие матери, как Мирабель, а не моя.

Она издала болезненный звук разочарования, повернула ключ зажигания и завела машину. Сейчас у нее не было на это времени, да и в этом не было никакого смысла. Зачем она приехала сюда? Она действительно понятия не имела, разве что, возможно, чтобы доказать себе, что она могла. Итак, хорошо, теперь она посмотрела, столкнулась со своим прошлым лицом к лицу, пережила это и могла продолжать свою жизнь, зная, что, хотя теперь прошлое и стало ближе, оно все еще не имело над ней реальной власти. Это было всего лишь место. Оно не жило и не дышало.

Она развернула машину, надавила на газ так, что ее шины завизжали, и позади нее взвился клубок пыли.

Если оно не живет и не дышит, то почему ты мчишься прочь, как будто оно может найти способ преследовать тебя?

Но она подавила шепот, зная, что хорошего ответа не было.

Глава вторая

— Думаю, нет ничего лучше, чем сразу приступить к делу, — сказала Кэт, когда Сиенна вышла из машины, слегка пошатываясь.

Она ожидала, что ее тело будет работать в тандеме с бурными эмоциями, бурлящими в ее организме в первую ночь возвращения в родной город, но вместо этого, не до конца распаковав вещи и съев сэндвич на вынос, она провалилась в тяжелый сон без сновидений. Поэтому, когда ее новая напарница позвонила в 3:14 утра, у нее едва хватило сил, чтобы найти звонивший сотовый телефон на полу рядом с кроватью.

Сиенна шла с Кэт по направлению к пустынной улице под эстакадой, где стояли двое полицейских. Напротив них было большое здание, похожее на производственное предприятие, и пустая автобусная остановка на углу. Она посмотрела вверх, туда, где с вершины склона, ведущего к нижней части шоссе, ярко светил прожектор.

— Команда криминалистов уже на месте. Вскоре жертву увезут, так что я рад, что вы сможете увидеть, как ее нашли. Я также позвонил сержанту Дален, она уже в пути, но прибудет примерно через полчаса.

Кэт полезла в карман, достала две пары бахил и протянула одну Сиенне.

Двое полицейских, охранявших место происшествия, оглянулись через плечо, подходя к основанию склона, кивнув Кэт и с любопытством посмотрев на Сиенну. Она не удосужилась представиться, а направилась прямо туда, где работали криминалисты, опуская голову по мере того, как уклон увеличивался, а «потолок» становился все ниже. Подойдя к месту преступления, они остановились, натянули бахилы поверх обуви и продолжили путь к месту, где работали трое криминалистов: двое сгорбились из-за небольшого пространства, а один стоял на коленях перед женщиной, которая сидела на деревянном стуле. Плоская площадка на вершине склона была достаточно высока и широка, чтобы преступнику удалось разместить жертву в сидячем положении.

Какого черта? Стул, стоящий под эстакадой? Эта смерть явно была инсценирована.

Сиенна это поняла. Голова пожилой женщины была наклонена набок, во рту кляп, глаза открыты, хотя и смотрели невидящим взглядом. Криминалист слегка наклонился, используя пинцет, чтобы снять что-то с ее ноги, и Сиенна увидела, что жертва была одета в короткую черную юбку и белую рубашку, характерные для официанток, работающих в казино. Хотя не было никаких отличительных логотипов или цветов, которые могли бы помочь определить конкретное место. Если эта женщина когда-то и носила жилет или другой предмет униформы, который помог бы, то сейчас она была без него. Присмотревшись поближе, Сиенна увидела на ее рубашке две маленькие дырочки там, где должен был висеть бейдж, но он был либо снят, либо отвалился. Руки женщины были связаны спереди скотчем, хотя лента выглядела ненадежно и использовалась скорее для того, чтобы закрепить игральные карты в ее руках, чем для того, чтобы ограничить ее движения. Странно. Ее ноги были привязаны к стулу в лодыжках клейкой лентой, а вокруг шеи виднелись фиолетовые и красные отметины.

Кровь Сиенны похолодела на несколько градусов. Она подошла немного ближе, склонила голову и наклонилась, чтобы посмотреть ей в глаза.

Рядом с ней вспыхнули вспышки, когда один из криминалистов сделал несколько снимков.

— Ты видишь петехии? — спросила Кэт позади нее, очевидно, зная, что ищет Сиенна — красноречивые красные точки в глазах, которые указывали на то, что жертва была задушена.

Сиенна кивнула. Благодаря сочетанию яркого света, прохладного ночного воздуха и прилива адреналина от встречи лицом к лицу с жертвой, умершей насильственной смертью, к ней быстро вернулась ясность ума.

По оценкам Сиенны, женщине было около пятидесяти. Ее крашеные каштановые волосы с двумя дюймами седых корней были собраны в хвост, который сильно растрепался, вероятно, во время борьбы за ее жизнь. Жизнь, которую она трагически потеряла. Сиенна отметила грубую, чрезмерно морщинистую и обвисшую кожу и подумала, что, возможно, она вела достаточно «тяжелую жизнь». Ее взгляд скользнул по пятнистой шее женщины.

— Похоже, что была использована лигатура (прим. Лигатура — нить, способная перекрыть кровеносные сосуды), — сказала она, отметив детали следов.

— Да. — Кэт указала на отметину слева. — Здесь можно заметить, как орудие, которое использовал убийца, прорезало кожу.

Рана едва начала кровоточить. Она была жива, когда это произошло, но недолго. Сиенна надеялась, что это была быстрая смерть, но в любом случае ее страдания теперь закончились. И все же на нее нахлынула печаль. Быстро или нет, но в конце женщина, должно быть, была в ужасе.

— Арт, наш судмедэксперт, подтвердит, — сказала Кэт.

Одна из криминалистов, молодая женщина с прямыми черными волосами и неправильным прикусом, придававшим ей вид кролика, осторожно вытащила карты из рук жертвы, отклеила скотч и протянула их Сиенне и Кэт.

— Похоже, что в какой-то момент ее руки были привязаны к спинке стула, — сказала молодая женщина, указав подбородком в том направлении. — Там остатки клея и синяки на запястьях.

Да, сейчас Сиенна могла это видеть: красные пятна там, где ее привязали.

— Так какого черта он развязал ее и вложил в руки игральные карты?

Криминалист, очевидно, знала, что Сиенна не ждала ответа, просто посмотрела на карты, разложив их веером.

— Похоже, здесь шесть или семь штук.

— Вы можете их перевернуть? — спросила Сиенна.

Неужели жертва выиграла игру и привела в ярость своего оппонента? По униформе было ясно, что она работала в казино, но на рабочем месте играть бы не стала. Подобные вещи не допускались во время смены, и, вероятно, существовали правила на случай выходного дня. Нет, если бы она это делала, ее бы взяли под наблюдение, допросили и, скорее всего, уволили с конфискацией карт. Ничто не ускользнуло бы от охраны казино. Возможно она играла в карты с друзьями после работы? Но если так, то почему она не удосужилась переодеться?

— Эти карты — послание, — пробормотала она.

— Оставленое убийцей, — добавила Кэт.

— Да, — согласилась Сиенна. — Но зачем?

Криминалист перевернула их, шире раздвинув веер. Да, их было семь. Восьмерка пик, девятка червей, валет червей, пятерка бубен, валет пик, туз крестей и двойка бубен. Если в картах и было какое-то послание, то Сиенна его не разгадала. С другой стороны, она никогда не разбиралась в картах.

Если это и было каким-то посланием или визитной карточкой, то не очень очевидным. По крайней мере, для нее.

— Тебе это что-то говорит? — спросила она Кэт.

Кэт какое-то время изучала карты, а затем покачала головой.

— Нет, но я не карточный шулер. За исключением случаев, когда дело касается UNO. В этой игре я мастер.

Уголки губ Сиенны изогнулись, но она не засмеялась. Ей никогда не казалось правильным смеяться в присутствии безжизненного трупа жертвы убийства. Другие полицейские не всегда так думали — на самом деле многие из них изо всех сил старались пошутить, — но она знала, что это был механизм преодоления трудностей, и не осуждала их за это.

— Собери их для нас, Малинда, — приказала Кэт. — И, кстати, это Сиенна Уокер, моя новая напарница, — сказала она трем криминалистам, указывая на них по очереди. — Малинда Лу, Эббот Дейли и Джина Марр.

Сиенна пробормотала приветствие.

— Известно примерное время смерти? — спросила она Малинду, которая по-прежнему находилась ближе остальных.

— Она мертва всего несколько часов, — ответила Малинда.

Она говорила очень тихо и имела легкий акцент, который Сиенна не могла понять.

— Тело едва остыло. Думаю, часа четыре… ну или не больше шести.

Сиенна нахмурила брови, обращаясь к Кэт.

— Кто ее нашел?

— Бездомный, который иногда здесь ночует. Он был изрядно пьян и повздорил с прибывшими на место полицейскими, так что они отвезли его в участок. Сегодня утром я опрошу его, посмотрим, помнит ли он что-нибудь еще, но, похоже, что он просто пришел сюда, увидел ее, уронил свое снотворное в виде бутылки и потащился в магазин в паре кварталов отсюда. Все это произошло около часа назад. Они нам и позвонили. На данный момент нет никаких оснований считать его подозреваемым. Он едва мог ходить, не говоря уже о том, чтобы тащить стул и тело вверх по склону, неся с собой бутылку спиртного.

Она указала на место в стороне, где лежала разбитая бутылка, бетон вокруг нее был мокрым от пролитой жидкости.

Кэт оглянулась, указав вниз.

— По этой улице ходит автобус, думаю, из него открывается хороший вид на это место. Я узнаю, во сколько был последний рейс, и свяжусь с водителем. Однако предполагаю, что жертва была убита в другом месте, а затем убийца принёс ее сюда и посадил.

— Но почему? Зачем сажать ее на стул? — пробормотала Сиенна, прислонившись к стулу и проверив его положение. Ничего, кроме рыхлого гравия. — Почему бы просто не бросить ее?