Гремучий Коктейль 5 (СИ)

Глядя, как незаметно исчезает подозрительный парень, я поздравил себя с очередной возможностью надавить на Томилина Якова Владимировича. Главный полицмейстер города был слишком старой и слишком удобной фигурой, чтобы его менять, а вот вынудить его прекратить содействие людям Крутова — было бы очень неплохо. Но этим уже будет заниматься контора стряпчих.

Мастера защиты чужих прав выдавливали блеющих полицейских из моего дома, а я продолжал сидеть в кресле неподалеку от покойного Амадея и напряженно размышлять. Его неприятели себя показали существами умелыми, расчетливыми и влиятельными. Всё-таки, вызвать в качестве прикрытия наряд полиции, чтобы вломиться в дом Истинного князя — это не в лужу пёрнуть.

Я почти не сомневался в том, что после того, как останусь один, существо вернется, чтобы удовлетворить своё любопытство беседой, но увы, ошибся, просидев рядом с трупом лошади аж три часа. И нет, я сознательно не хочу называть эту клячу единорогом! Просто из принципа!

Пришлось вызывать портал, выволакивать с Гарамона с пару десятков взбудораженных гоблинов и приказывать им тащить клячу к себе. Ну и делать с ней, что заблагорассудится. Вторым делом я нанял срочным вызовом охранную службу из егерей-ветеранов, выставив пятеро бравых мужиков на внутреннюю охрану и еще двух на внешнюю. Попутно и сигнализацию выкрутил на максимум. Теперь можно было возвращать девчонок.

Вовремя, потому как ко мне через дорогу уже шла делегация маленьких низших эйн, посланная Пиатой. За едой и её нычками со сладостями, конечно. Бедняги так обрадовались при виде меня, что даже стало немного совестно. Вернувшись назад с подкреплением в виде меня, слуги Азова сдали мне как саму виновницу их мучений, уже бывшую размерами почти с Кристину, так и своего хозяина, спавшего без задних ног у себя. Разбуженный Константин, вяло жалуясь на жизнь и на козлов-братьев, выдал мне назад дочь, а затем упал спать назад, наказав больше к нему без высшей эйны не возвращаться.

— Я её себе оставлю, — проворчал я, покидая общество изможденного блондина, — Всё равно она у меня почти постоянно сидит.

— Оставляй. Хоть на месяц, — зевнул мне в спину блондин, — Я все равно об этом хотел попросить. Ну, пока матушка успокоится.

Отлично, через пару часов я получу тренированного убийцу и разведчика!

Вернувшись домой с дочерью на руках (та была крайне недовольна тем, что её сегодня таскают туда-сюда), я увидел, как зажигает сама Пиата. Эйна, с которой ручьями тёк пот, сидела на полу в своей комнате и сонно (но жадно) грызла еду. Периодически, когда ей нужно было избавиться от излишков уже принятой и переработанной пищи, девушка вставала, кутаясь в простыню, и шла таким образом в отхожее место. Процесс шёл сам собой, так что я, принеся новую порцию еды, ушёл уже добывать что-то себе и приехавшей охране.

Поздно вечером процесс «возвышения», наконец-то, кончился. Я безобидно работал у себя в кабинете, обложившись бумагами и огнестрелом в то время, как дверь распахнулось, а показавшееся мне на глаза нечто мучительно прохрипело:

— Убейте меняяя…

Я испуганно икнул.

Мама у Кости женщиной была потрясающей по человеческим меркам. Высокая, не ниже метра семидесяти пяти, фигуристая, с очень внушительной грудью и тонкой талией, с безупречно чистой, белой кожей, такими же белыми волосами и лучистыми глазами, она была очень красива. Не настолько, чтобы начинать в Руси войну или становиться персоной нон-грата среди обычных аристократок, но близко…

Ковыляющая ко мне девушка, закутанная в насквозь мокрую простынь, была на азовскую родительницу слегка похожа. Насчет красоты что-то говорить было невозможно — опухшее лицо, на котором сопли, слёзы и слюни создавали свою особую гармонию, различить было сложно, там еще и волос чересчур намешалось, зато вот тело?

…с ним всё было прекрасно. Даже чересчур.

Во-первых, Пиата Батьковна теперь была не ниже меня. Натурально, все два метра с хвостиком, причем это босиком и на трясущихся ногах. На очень длинных, великолепно сформированных, растущих из роскошных широких бедер, ногах. Из пышной задницы выше поднималась изящная узкая талия, на которой вовсю демонстрировала немного ребер и много сисек верхняя часть этой супергорничной. Пятый размер, не меньше… причем, благодаря росту, оно не выглядит крупным… Ну, шея с головой, как я уже заметил ранее, ничего особого продемонстрировать пока не могли, но я как-то сразу заподозревал, что когда Пиата успокоится, умоется и высморкается, то её красоте позавидуют многие.

— Я огромная…! — продолжало плаксиво жаловаться существо нифига не своим прежним тонким и писклявым голоском, — Я ужасная!

— Ну да, — охотно согласился я, — Здоровая получилась. Азов охренеет.

— Ыыыы… — высшая эйна брякнулась на гостевую софу, не рассчитав, конечно же, своих габаритов, от чего и брямкнулась лбом об подлокотник, — Аааа!!!

— Ну не убивайся ты так, — пожалел я бедняжку, — Не убьешься ведь.

— Я огромная как лошадь! И у меня болит рот, горло и попа! — пожаловалось с софы, — … и внутри всё трясется…

— Ну а еще твой хозяин отдал тебя мне… — пробубнил я, рассматривая письма, переданные вечером специальным курьером, — … на месяц. Так что готовься к дороге дальней, Пиата.

— Какая дорога, я сейчас умру…

— Не умрёшь, я тебе сейчас валерианочки дам, а потом ты поспишь. Потом встанешь, пописаешь, попьешь, еще поспишь. А вот через пару деньков уже будешь здорова… как лошадь.

— Кейн…

— А?

— Ты плохой…

— Я-то? — задумчиво переспросил я, откладывая официальный вызов в столицу в стопку прочитанных писем и открывая следующее, содержащее официальное извинение от главного полицмейстера, — Нет, я добрый. Хочешь печенюшку?

— Угх…

Интерлюдия

Огромное, неуклюжее, заметное. Не тело, а сплошное наказание, особенно для той, кто проводила большую часть жизни в незаметности, могла куда угодно проскользнуть и откуда угодно выбраться. Как теперь жить? Она не знает.

Пиата стала высшей эйной. Огромной, тяжелой, мясистой увальней, которую не просто все видят! От неё взглядов не отрывают!

Эйна с ненавистью потыкала себя пальцем в левую грудь. Та, нахально покачиваясь, послушно бумкнула о правую, лиф заскрипел, прося пощады, а сама хозяйка всего этого богатства… получила по рукам от той, кого она банально не заметила из-за этих самых сисек!

— Прекрати, — потребовала от неё недовольная Кристина Дайхард, выглядывающая из-под правой груди, — Не веди себя как ребенок.

— Я просто кусок мяса… — пожаловалась Пиата подруге, возвышаясь над ней как башня, — Огромная и бесполезная. Не знаю, зачем он меня берет с собой. Ничего не могу.

Мимопробегавший вокзальный служитель, мальчишка лет пятнадцати, остановился как вкопанный, рассматривая злую и обиженную на весь мир Пиату, за что и огреб мощнейшую затрещину от своего коллеги, выглянувшего из вагона. Эйна, тяжело вздохнув, попыталась закинуть свою огромную косу волос наперед, чтобы нервно потеребить её в руках, но вместо этого шваркнула своей волосней княгиню, сбивая c той шляпку. Кристина злобно зашипела и начала тыкать пальцами Пиату в стяжки корсета.

— Ну вот видишь, — всхлипнула сквозь хихиканье высшая эйна, — Я как беременная слониха!

— Ничего, привыкнешь! — фыркнула маленькая брюнетка, — И чем скорее, тем лучше. Тебе я, в отличие от Фелиции, доверяю. К тому же, больше некого отправить. Я даже дочь забираю теперь в это училище.

— Вот и меня бы взяла, — попыталась вымолить пощаду высоченная и нечеловечески красивая блондинка, — А с Кейном бы Мао Хан отправился.

— Нет, он мне нужнее, чем ты, — тут же отрезала хрупкая брюнетка, жестами подзывающая носильщиков с чемоданами, искавшими здесь как раз их, — Кейн справился бы и один, но ему наверняка потребуется пара для выхода в свет. Ты в этом плане… идеальна.

— Да в задницу эту идеальность… — зло и печально прошипела Пиата, — Меня совсем не радует, что мужики теперь глаз оторвать не могут! Совсем!

— Я про другое, — вернула шляпку на место Кристина, — Ты высшая эйна из дома Азовых. Идеальная спутница для него. Одновременно демонстрируешь союз между Истинными, и при этом любой, кто попробует распространить про Кейна или тебя дурные слухи, окажется врагом сразу двух родов, находящихся на подъёме. На такое мало кто пойдет.

— Сисятая, жопастая… вывеска, — пригорюнилась Пиата, вызывая еще одно крушение вокзального служителя.

Она знала, что несмотря на гигантский рост и необычайно неуклюжие формы, является потрясающей красоты эйной. Видимо, из-за того, что в процессе возвышения участвовали Дайхарды, она и получилась такой огромной, такой непохожей на других. Стоило просто увидеть полностью выпавшего в осадок хозяина, потерявшего дар мышления, моргания и дыхания, чтобы понять — да, она невероятно красива.

Прямо как торт. Большой, вкусный, беззащитный.

— Прекрати лить сопли, у тебя снова макияж потечет, — сжалилась над ней княгиня, — Ты вчера с утра еще ходить толком не умела, а сейчас уже стоишь на вокзале и от тебя никто не шарахается. Скорее наоборот. Вернешь свои навыки, успеешь. Пока просто ходи за моим мужем хвостиком, хорошо выгляди, да давай ему совет, ну… если потребуется. Мозги-то у тебя прежние остались?

— Я стала намного сильнее и выносливее, — припомнила хорошую новость эйна, — А кушаю столько же!

— Жаль, что не меньше, обжора, — слабо улыбнулась княгиня, тут же хмурясь, — Да где мой муж пропадает⁈ И почему тут сплошные проверки одна за другой⁈ Из-за тебя, что ли⁈ Вроде нет…

Действительно, возле железных путей, где дожидался пассажиров один из прямых поездов между Москвой и Санкт-Петербургом, ходили проверяющие в сопровождении солдат. Они уже трижды проверили билеты у грузчиков, принесших вещи Пиаты, и, если бы не заступничество княгини и эйны, уже прогнали бы их с линии. Вид у бегающих туда-сюда людей был взъерошенный, все были на взводе. Да еще и сам князь задерживался непонятно где…

Поправив длинную, в пол, юбку, Пиата про себя порадовалась такой удобной вещи, мысленно обещая, что носить будет всегда. Большинство женщин предпочитало каблуки, но с её новым ростом подобное «украшение» было бы совсем лишним. Да, если бы не Кристина, нашедшее время в своем очень плотном графике, так нарядно и практично эйна одеться бы не сумела. Княгиня собственноручно таскала её вчера за собой половину дня, покупая новые вещи. Правда, запретила настрого резать эти ужасно длинные волосы, которые сама блондинка находила совершенно бесполезными.

— О, вот он! — само собой, заметить своего высокого друга теперь не представляло каких-либо проблем, — Кажется, он чем-то сильно расстроен…

— Сейчас узнаем, — княгиня развернулась к спешащему к ним двоим высокому молодому человеку, лицо которого действительно выдавало спектр не самых хороших эмоций.

Кейн, Истинный князь Дайхард, теперь был единственным, рядом с кем Пиата не смотрелась огромной. Высокий, атлетично сложенный, со вкусом одетый, он со всем княжеским достоинством облаял тут же прилипших к нему проверяющих, достав из кармана камзола билет, на что те ни грамма не смутившись, продолжили досаждать всем, собравшимся на убытие. Затем, раздраженно фыркнув, молодой человек подошёл к девушкам.

— Что-то случилось? — тут же поинтересовалась княгиня, подходя к мужу, — Кого-то ищут?

— Нет, — качнул головой Кейн, веля грузчикам заносить вещи в вагон, — Тут, милая, у всех внештатная ситуация, вот и бегают по головам. Казалось бы, зачем проверять убывающих, если они и так убывают? Однако нет, шерстят…

— Муж мой, будьте, пожалуйста, конкретнее, — добавила яда в голос хрупкая брюнетка, — Это вы уезжаете, а мне еще возвращаться. Одной.

— Сейчас сюда подойдут Мао Хан с Курвом и Анна Эбигейловна, — успокоил её молодой человек, чье лицо по-прежнему дергалось от плохо скрываемого раздражения, — Тебе надо будет пройти всего лишь с пару десятков метров, вон до того заграждения. Видишь, устанавливают?

— Может быть, ты тогда в курсе, что за переполох тут происходит?

— Да, вполне, — губы высокого брюнета скривились в раздраженной усмешке, — К нам, в захолустье, изволит срочно и надолго прибыть его императорское высочество, принц Николай, второй сын императора Петра Третьего. А чтобы здесь ребенка никто не обидел, как обидели его друзей, недавно поступивших в Ратную Академию, вместе с ним приедет и императрица-мать, Мария, значит, Харитоновна.

— Ч-что? — княгиня Дайхард изволила сильно изумиться.

— Ага, — простонародно кивнул ей князь, выдав еще одну злобную усмешку, — Такие дела.

Паровоз издал призывный гудок, оповещая всех собравшихся о скором отправлении состава, так что, попрощавшись с княгиней, его сиятельство и Пиата отправились в свое купе. Они заняли выкупленные койки, расположились, немного покушали и поговорили на отвлеченные темы. Кейн показал девушке несколько фокусов и упражнений по отработке мелкой моторики конечностей.

Путешествие началось и, можно сказать, что прошло без каких-либо приключений, за исключением одного довольно странного момента. Отлучившись в уборную, Пиата, возвращаясь, решила по старой привычке подслушать, что происходит в их купе. Дайхард Кейн ей был обнаружен сидящим у столика, и тыкающим пальцем собственную чернокнигу, лежащую на этом самом столике. Бурчал при этом князь что-то неразборчивое, но очень похожее на:

— Ты точно спишь, сука⁈ Точно?!!!

Глава 9

Иногда мне кажется, что нет во вселенной штуки более лишней и ненужной, чем могущественная книга, способная нарушать все существующие законы бытия. Ну, знаете, просто потому что иронии в нашей жизни и так, обычно, через край. Двухметровая блондинистая секс-бомба массового поражения с характером мелкой шкодливой девчонки? Это мелочи. Бытие определяет сознание, особенно когда сознанию некуда деваться. Доказано на Фелиции Краммер дел Фиорра Вертадантос.

…а вот спешно излагать новую военную доктрину венценосному мужу, повелителю огромной империи, импровизируя на ходу и торопясь, потому что тебе нужно как можно скорее вернуться в Санкт-Петербург и спланировать убийство жены этого замечательного человека, которая является вселившимся пришельцем из разрушенного тобой когда-то мира… и всё это ради обещания, данного собственноручно убитому демону, превращенному тобой в единорога…

Гм, иронии уже слегка перебор, не находите?

Нет, тут, конечно, есть оправдания, предпосылки, взаимосвязи. Всё, что нужно, чтобы вычленить из этого апогея абсурда строго выверенную логическую цепочку предпосылок. Но легче от этого не становится, клянусь своими шестьюдесятью четырьмя юными китайскими студентками!

Москва запомнилась мне как сумбур, растянувшийся на неделю. Дни я проводил в императорском дворце, скрежеща лбами с волшебниками и парой генералов, вечерами выгуливал Пиату по приемам, делая вид, что дико рад снятию сорокалетней опалы (ради которой рисковал жизнью в Польше). Наивно хлопающая глазами деваха ростом в два метра наглухо вышибала все предохранители из голов мужиков, особенно невысоких, так что пришлось даже пару раз выйти на дуэли, где мой коварный охлаждающий «левиафан», бьющий водичкой из-под земли, был номинирован москвичами на самое злобное заклинание легкого дуэлинга.

Тем не менее, мы справились. Пусть не без огрехов, пусть вызвав сильное обострение паранойи императора, выставившего следить за нами чуть ли не с десяток шпионов, пусть даже разрушили пару будущих браков (хоть мы и одевали Пиату максимально скромно!), но, в конечном итоге, вернулись домой. Хоть это и стоило обоим крайне напряженного разговора с давно и прочно беременной Дарелеей Азовой.

Мать моего друга поначалу была зла как тридцать три кобры, обнаружив, что в мире появилась новая высшая эйна, совершенно ей неподчиненная, но затем, слегка отдышавшись (и прооравшись), она внимательно осмотрела и выслушала Пиату, посовещалась с мужем, и… оставила ситуацию как есть. Бывшая разведчица и телохранительница была совершенно не заинтересована в том, чтобы оставлять свой пост прислуги у Константина, а как фрейлина она Дарелее совершенно не подходила, чересчур превосходя ту в росте и формах. А уж под конец, когда я догадался сказать, что «возвышение» было принудительным, а не специальным, да еще с подачи самого графа…

В общем, к моменту, когда я обнял жену и дочь, на Ларинене уже царил мир и понимание.

— За неделю в столице ты ни во что не вляпался? — облила меня недоверием супруга, удерживающая такую же подозревающую дочь, — Как это вообще возможно?

— Пиата виновата, — пожал я плечами, — Где бы мы не появлялись, с нас не сводили глаз, вообще. Очень сложно провернуть какую-нибудь схему, если твоя цель вечно в центре самого интенсивного внимания.

— Представляю, как она этому была «рада».

— А ты видишь её где-то поблизости? — улыбнулся я, — Бедняжка унесла домой Костю чуть ли не на руках. Тот тоже не слишком хорошо выглядел. Видимо, успел подзабыть, насколько она стала здоровой.

— Даже я слегка подзабыла. Надо будет как-нибудь прикупить ей что-то с каблуками. Хотя, пусть их. Идем, муж мой, мне многое надо тебе рассказать.

— «Бьюсь об заклад, что тебе не понравится то, что ты услышишь».

— «Я тоже видел её лицо, Алистер».

Новости были напрягающие. В академии воцарились члены императорской семьи, тут же начавшие наводить свои порядки. Кристина, не высовывающая носа из нашей свежеиспеченной школы, получила уже несколько весьма гневных писем из ректората, а все остальное услышала со слов Константина. Азов плевался, рассказывая о том, как принц Николай волшебным образом вызывает дисциплинарные наказания на всех, кто ему не нравится. Медичи отстранен от работы, остальные преподаватели боятся громко дышать. От юного принца, куда бы он ни пошёл, не отходят три очень известных мне боярышни.

— А сама императрица? — хмуро спросил я, предчувствуя большие проблемы.

— Ежедневно справляется у директора о нас с тобой. По разговорнику, — не менее хмуро ответила Кристина, — А еще она запретила дуэли между студентами, любые. Тренировки только по назначению от преподавателей.

— Плохо.

— Это еще не самое плохое, Кейн. Как мелкие шлюшки вьются вокруг Николая, так и к самой императрице кое-кто входит чуть ли не без стука.

— Молотов?

— Он самый. Вместе с Оргазовыми. За нашим домом теперь ведется круглосуточное наблюдение. Полиция, детективы, вроде бы кто-то еще.

— Паршиво.

— Также пытались пробраться в школу, но твоя охрана, я её сразу же сняла с пустого особняка, поймала лазутчиков. Они ничего полезного не сообщили. Обычное ловкое отребье, которое наняли, чтобы вызнать, что творится там у нас.

— Ты их…

— Да, конечно. Аккуратно.

Еще бы, всё-таки, допрос — это пытки. А государство очень не любит, когда пытает кто-то кроме него.

— Что-то еще, что я должен знать?

— Да, я приютила в школе Арию.

— Зачем⁈ — тут я сильно удивился.

— Господам, которые о ней заботятся, очень не хочется показываться на глаза гвардейцам. А те, кого привезла с собой императрица — буквально везде. Готова поспорить, муж мой, что парочка из них сейчас ошивается поблизости от нашего дома.

Так, суду присяжных всё становится понятно. Крутов действовал с подачи и прикрытия светлейшей императрицы, Оргазовы вышли на гоблинов, их план провалился, кавар (о котором как раз она знала, как член императорской семьи) утерян. Следовательно, акаи-бата, используя удобный повод в виде желания собственного сына поквитаться с обидчиками его друзей (или шлюшек), прибыла в Санкт-Петербург. Начала атаку по всем фронтам. Тут тебе и неудовольствие в академии, и слежка, и провокации, и, скорее всего, прямой конфликт с одним из наследников трона. Азова показательно не трогают, так что графа можно вычеркивать из возможных союзников.

К счастью, он не единственный.