Восхождение Примарха 5 (СИ)

Я сразу понял, что он разговаривал с Вадимом Давыдовичем. И по тону разговора тут же понял, что вагон всё ещё не нашли. Мне хотелось бежать и хотя бы самому пальцами ковырять стылую землю, чтобы докопаться до сплющенного в толще земли вагона. Единственное, что меня успокаивало, — это чувство, что Варвара всё ещё жива. Да, ей очень плохо, но она жива. Я очень надеялся, что оно меня не обманывало.

— Хочешь, я пойду с тобой и доберусь до вагона? — предложил мне Штопор, поставив лапку с повязанным шейным платком мне на ногу.

Признаюсь, я этого очень хотел. Примерно понимал, что могут испытать император и императрицей, но, по крайней мере, фамильяр их мог также замотать в коконы, чтобы избавить от любого внешнего воздействия.

Я уже начал обдумывать этот план, как дед сказал, подойдя ко мне:

— Позволишь твоего питомца отправить вместе со Славиком?

— Это ещё зачем? — слишком уж резко ответил я, понимая, что весь мой план сейчас полетит к чертям. — Я хотел взять его с собой, чтобы в тоннель запустить.

— Поверь мне, — сказал на это Игорь Всеволодович, положив руку на плечо, — три абсолюта, включая меня, прекрасно справятся с этой задачей. А вот чтобы упаковать остальных мятежников, нам потребуется помощь Штопора.

Во мне боролись весьма противоречивые чувства. С одной стороны, я хотел заткнуть уши, чтобы не слышать деда, схватить фамильяра и броситься с ним в тоннель. С другой, я понимал, что дед абсолютно прав. Я даже сжал кулаки и глубоко вдохнул, чтобы сосредоточиться, успокоиться и принять всё-таки правильное, взвешенное решение.

Положа руку на сердце, задержать абсолютов без лишнего шума и пыли мог из наших знакомых только Штопор. И лишь он мог обеспечить безопасность тех, кто будет допрашивать Орлова. Нет, я не сомневался, что дед тоже с лёгкостью справится с Михаилом Николаевичем, но всё-таки он сейчас нужнее на раскопках.

В кабинет Романова вошёл дядя Слава в сопровождении трёх бравых бойцов.

Увидев Штопора, они все, как по команде, встали в стойки и вскинули оружие.

— Тихо-тихо, — сказал я, выставляя вперёд ладонь. — Это свой. Более того, он сейчас пойдёт с вами.

Как эмпат я почувствовал смятение в мыслях вояк, но внешне они никак его не показали. Только дядя Слава снял шлем, и мы увидели его расширившиеся глаза.

— Я вроде бы вчера не пил, чтобы мне такое мерещилось, — проговорил он и протёр ладонью глаза.

При этом Штопор скопировал его жест.

— Может, тогда выпьешь? — поинтересовался Романов, но дядя Слава лишь покачал головой, намекая, что пока рановато.

— А чего это он? — спросил мой дядя, подходя к нам и не отрывая взгляда от фамильяра.

— Хочу быть таким же! — гордо ответил Штопор.

— Ты ему понравился, — усмехнулся я, — вот теперь и копирует.

— Чума, — проговорил на это дядя Слава и медленно протянул к фамильяру руку.

Тот лихо развернулся и одной из задних лап ударил того по ладони, словно они давние приятели. Дядя Слава засмеялся и расслабился.

— Невероятно, — выдохнул он и только после этого обратил внимание на кокон.

— Возьмите вот это, — сказал дед, обращаясь к бойцам, и не упустил возможности ещё раз пнуть кокон. — И подкиньте нас… — он замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы описать, куда хочет попасть, — ладно, на карте покажу. И ещё возьмите Штопора. Остальные инструкции в вертолёте.

Тут Романов встал из-за стола.

— Полагаете, это госпереворот, и к нему, наверняка, причастны и другие маги-абсолюты? — полу-утвердительно поинтересовался он, а после кивка деда продолжил. — Тогда моя прямая задача — обезвредить остальных.

— Возьмёте моих ребят под временное командование? — спросил Державин-старший.

— Конечно, тем более, моя оперативная группа перебита, другую собирать времени нет, — он встал, застегнул верхнюю пуговицу на кителе и проверил что-то на поясе. — Эх, жаль, артефактов не осталось.

— Жаль, — в унисон ему вздохнул Штопор. — Может, ещё найдём?

— А паучок к нам прикомандирован? — поинтересовался он уже у меня, так как, видимо, понял, чей это фамильяр.

— Пока да, — кивнул я. — Но, как только всё образуется и виновные будут надёжно изолированы, прошу направить его ко мне.

— Обязательно, — по-военному кивнул Пётр Алексеевич. — Ну что же, Штопор, давай попробуем отыскать тебе вкусненького.

В вертолёте ехали молча. Каждый в своих мыслях. Лишь на подлёте к месту, где вода разошлась в Неве, я обернулся к деду и спросил, склонившись к самому его уху:

— Одного не могу понять, то ты готов убивать людей пачками, как в случае с судом надо мной, а то щадишь стопроцентно виновного. Почему? — мне действительно было интересно мнение Державина-старшего, потому что я сам, скорее всего, не удержался бы и убил Орлова, видя, сколько трупов он оставил за собой.

— Никит, — улыбнувшись и положив мне руку на плечо, тихо проговорил дед, — ты не путай кровную месть за родственника и правосудие. Тем более Орлову и так светит факелом светить посреди Дворцовой площади.

* * *

Чернышёв и Громов прибыли на место за считанные минуты. Если считать всё время с того самого момента, как Варвара Ярославовна позвонила Никите Державину, не прошло ещё и двадцати минут.

Абсолюты вылезли из машины Державина и отправили водителя к генштабу, а сами встали возле поручней на набережной Невы и глянули в тёмные воды.

— Ну и как мы это будем делать? — поинтересовался Валерий.

— Как обычно, — ответил Громов и засучил рукава. — Глаза боятся, а руки делают.

То, что произошло дальше, в Санкт-Петербурге не видели никогда. Были тут наводнения, застаивание каналов, всякое с Финского залива приплывало. Но то, что увидели жители столицы в этот раз, не укладывалось ни в какие рамки.

Сначала волнующуюся гладь реки разрезало напополам, словно лезвием, а затем две стены воды стали расходиться в противоположные стороны от разреза поперёк русла реки, обнажая дно, покрытое илом и засыпанное всяческим мелким мусором.

Чернышёв подумал, что сейчас та стена воды, что находится сверху по течению, начнёт расти, так как на неё будет давить приливающая вода, но ничего подобного не происходило. Наоборот, с обеих сторон уровень реки стал уменьшаться.

— Но как? — спросил Валерий, не веря своим глазам. — Я думал, надо будет менять русло или поднимать всю реку в воздух!

— Зачем такие трудности? — удивился Вадим Давыдович и сделал руками жест, словно раздвигал высокие заросли. — Я всего лишь изменил течение верховья, и теперь у нас с вами есть дно, через которое нам и предстоит добраться до тоннеля.

— Знаешь, Вадим, — обернувшись к расширяющейся полоске дна, проговорил Чернышёв. — Я думал, врали про Сахалин. Пропаганда там и всё такое подобное. А оказалось, недоговаривали. Каюсь, был не прав.

Маг земли сверился с местоположением тоннеля под рекой и принялся аккуратно вынимать широкие пласты земли и складывать их тут же на освобождённое пространство. Действовал он аккуратно, боясь задеть обвалившиеся почвы, которые могли превратить вагон с выжившими в окончательную лепёшку.

Дело шло небыстро, но основательно. Совсем скоро перед магами образовался провал в добрую сотню метров глубиной, где и залегал правительственный тоннель.

Ещё небольшую полоску. И ещё…

Что бы ни произошло в тоннеле, масштаб оно носило неимоверный. Вся защита, которую устанавливал Валерий, была сорвана, бетонные усиленные блоки раскрошены в труху и смяты, пути провалились на несколько метров ниже, так как взрывом пробило пол тоннеля.

Несколько секунд Чернышёв смотрел на это, а затем тихо произнёс:

— Я не знаю, как они выжили…

Вот только самих выживших тут не было, как и состава правительственного поезда.

Валерий аккуратно прорезал разлом вдоль штрека, по которому проходили пути, но вагоны всё не находились и не находились. Наконец, он упёрся в противоположную набережную, но значительно правее той точки, где они начали раскопки.

И в этот миг у Чернышёва что-то оборвалось внутри, и он опустил руки.

— Ничего? — понимающе спросил Громов.

Вода, что была ниже по течению, ушла вся, оставив небольшие лужи в иле и трепыхающуюся местами рыбу. А та, что была выше по течению не превышала уровня пары метров. Однако Валерий предполагал, что на масштабах целой реки такое удерживать трудновато даже такому магу, как Громов. А, если учитывать, что он обратил вспять течение, то и подавно.

— Нет, — ответил Чернышёв. — Судя по всему, они ближе к концу обвала. Те, кто это сделал, действовали наверняка.

— Есть подозрения? — поинтересовался Громов и повернулся к собеседнику.

Тот выдержал взгляд и ответил:

— Такое под силу только абсолюту, — он сделал многозначительный жест рукой, примерно означавший, мол, мы-то с тобой их всех знаем, и добавил: — Магу земли.

— Карякин, — тихо проговорил Вадим Давыдович. — Да, этот всё привык делать основательно. Что ж, будем копать дальше?

— Там здания, коммуникации, подвалы, — с неким чуть ли не мистическим безразличием проговорил Чернышёв. — Куда я всё это дену?

Громов посмотрел на коллегу и понял, что тот пал духом. Он понимал, что надо сделать, но не видел, как это сделать.

— А что тебе мешает их просто поднять и отставить в сторонку? — спросил он у Валерия. — Как кусок пирога.

— Кусок городского пирога, — грустно усмехнулся Чернышёв. — Звучит вкусно. Жаль, только трудновыполнимо.

— Это ещё почему? — удивился Вадим Давыдович. — Берёшь, поднимаешь, ставишь куда-нибудь. Народ всё равно уже эвакуировали.

— Народ-то эвакуировали… — неуверенно протянул Валерий, — но такие разрушения будут…

— Ну ничего, — нарочито бодрым голосом сказал Громов. — Немного переделаем генеральный план, ничего страшного. Тем более, мы спасаем всю императорскую семью, тут с разрушениями можно не считаться.

— Хорошо, — решившись на действия, выдохнул Валерий. — Сейчас сверюсь с планом.

И в этот момент у Громова зазвонил телефон.

— Да, Игорь Всеволодович, вы там, как, справились?

— Мы — да. Точнее, можно сказать, не мы. У вас как?

На удивление Державин был в бодром расположении духа, что означало, они свою часть работы выполнили на отлично.

— У нас пока затык, — честно признался Вадим Давыдович. — Сам состав не под Невой, а под городской застройкой. Нужно целый квартал поднять, чтобы под ним найти искомое. И вот с подъёмом как раз проблем нет, а вот с тем, куда опустить — вполне конкретные.

— Никуда не уходите, — ответил на это Державин и усмехнулся. — Мы сейчас будем и поможем откопать наших дорогих монархов.

Громов нажал отбой и огляделся. Вокруг них на набережных, на мостах, на крышах домов за спинами собирались зеваки. Многие снимали на телефон небывалое зрелище, как воды в реке разошлись и обнажили дно. А то, в свою очередь, изрыли чуть ли не до бездны.

«Ну да, — усмехнулся про себя Вадим Давыдович, — это вам не экскаватором копать».

— Заровняй пока это, — сказал он Чернышёву и ободряюще похлопал по плечу. — Сейчас подъедет Державин и поднимет всё, что мешает, на воздух.

— Мы сегодня точно станем героями сети, — ответил на это Валерий, озираясь на зевак, подбирающихся всё ближе, как опасливые обезьянки. — Но, кажется, я увижу что-то выдающееся.

* * *

Отдельные капли уже давно превратились в непрерывную струйку, а затем и в самый натуральный ручеёк.

Вода прибывала.

То место, где находились они втроём, было чуть-чуть на возвышении, поэтому тут воды пока не было. Но она совершенно ясно скапливалась по левую руку. Принцесса несколько раз подсвечивала туда, но пока ничего не видела. Из-за переломанного и перекрученного металла, ничего за пределами того куполообразного пространства, где находились они трое, видно не было.

Но вот, кажется, плеснуло что-то совсем рядом.

Варвара зажгла огонёк, усилила его и увидела, что грязная, наполненная растворённой глиной жидкость подбирается уже к её ногам и родителям, лежащим без сознания.

Прошло уже минут двадцать с тех пор, как она позвонила Никите. Несколько раз она пыталась звонить ещё, но, видимо, те усилители, которые позволили ей сделать это в первый раз, уже отключились.

Всюду была сплошная темень.

Сначала принцесса пыталась в неё всматриваться, в надежде увидеть где-то просвет, но затем плюнула на это дело и зажгла огонёк над головой. Так ей было спокойней.

Хорошо, что обивка салона была рассчитана именно на императорскую семью и делалась исключительно из негорючих материалов.

Что-то нужно было делать с прибывающей водой. Прибывающей, притом, достаточно быстро.

Варвара старалась не задумываться о том, что может утонуть, когда воды наберётся достаточно. Тут, в замкнутом пространстве деться всё равно было некуда, поэтому, когда воды станет слишком много… Но, может быть, она найдёт для себя какие-то щели, через которые выльется прочь?

Однако до всего этого поток накроет её родителей, без движения распластанных возле её ног лицами вниз.

— Так, — сказала она себе вслух. — Первым делом надо развернуть папу и маму лицами вверх. Тогда у меня будет больше времени, чтобы придумать, что сделать с водой.

Отец за последние полгода сильно сдал. Раньше он был довольно грузным человеком, но постоянные переживания иссушили его тело. Оставалось только надеяться, что это не какая-нибудь магическая чума.

Принцесса даже хмыкнула своим мыслям, пытаясь подсунуть под отца руки. Но в тот момент, когда она начала его двигать, заметила, что по затылку от движения полился целый ручей крови. И вскрикнула, закрыв рот рукой.

— Нельзя его двигать, нельзя! — сказала она самой себе. — У него может что-то повредиться внутри. В голове особенно. Но вода! Что делать с водой?

В замкнутом пространстве, в темноте, подсвечиваемой только небольшим огоньком, а потому с удвоенной силой, смыкающейся за его ореолом, с постоянно прибывающей ледяной водой принцесса чувствовала себя ужасно.

Особенно, когда поняла, что маму тоже не получится перевернуть. По той простой причине, что её ногу арматурой прибило к полу. Любое движение может ей повредить. Но оставить их так тоже нельзя. Это неминуемо убьёт их.

— Что же делать? Что же мне де-лать? — Варвара поймала себя на том, что напевает эти слова. И так ей становилось спокойнее. — Не нужно поддаваться панике, — наконец, решила она уверить себя. — В конце концов, Никита уже делает всё возможное, чтобы докопаться до меня.

В этот момент где-то далеко-далеко на грани слышимости что-то ухнуло. Возможно, сместился пласт земли, а другой рухнул в освободившееся пространство.