Одиссея жупана Влада

Одиссея жупана Влада

Глава 1. В начале славных дел.

Море. Проклятое море.

Всюду, куда не кинь взгляд, все те же серые волны, швырявшие в разные стороны небольшое судно так, что, казалось, оно вот-вот перевернется. На веслах сидели молодые люди: вцепившись стертыми до крови руками в непослушные весла, они упрямо гребли, стараясь держать судно носом к волне. Двое юношей, стоявших у кормы, выливали за борт ведра с водой, заливавшей с трудом державшееся на плаву лодью. Все они – и те, кто сидел на веслах, и те, кто вычерпывал воду, - угрюмо смотрели на рослого парня в алом плаще-тривонии и облегающих штанах до щиколоток. Его талию перехватывал широкий кожаный пояс с медными бляшками в виде фигурок коней и волков. Из-под упавших на лицо длинных светлых волос на плещущиеся волны мрачно смотрел серый глаз.

Не так молодой жупанич видел свой первый выход в море.

Владиславу, сыну жупана Войнимира, доселе не доводилось сомневаться в своей Доле вождя. Он не надеялся на власть в родном племени: судьба младшего сына – быть воеводой при старшем брате Войниславе или искать счастье во главе вольной дружины. Именно по второму пути Влад и шел последние два года. Ему едва исполнилось двадцать, но он уже считал себя опытным воином – не раз во главе ватаги ровесников, таких же младших сыновей, Владислав ходил в набеги за Коринфский перешеек. Вот уж и впрямь не было счастья да несчастье помогло – с тех пор как ромеи отбили Аттику у славян греческие деревни малость обросли жирком, который и снимали молодые сорвиголовы. Нападать на города Влад пока не решался – дружина была уж слишком мала, да и не приучена пока штурмовать каменные стены, за которыми укрылись ромеи. Воевать же с соседями своего языка было опасно– кровная месть уничтожила бы и без того зыбкое согласие, что царило меж славянскими племенами, два поколения назад расселившихся в Мессении и Лаконике. Влад даже отдавал долю награбленного жупанам тех племен, через земли которых они ходили на север. Соратники роптали, да и сам Влад видел, что этот путь не принесет ему славы. Чтобы ни с кем не делиться и брать большую добычу – нужна большая дружина. А чтобы привлечь больше людей – нужна большая добыча. Выход из заколдованного круга Войнислав видел один – море.

Влад гордился, что стал первым в своем роду, кто додумался до морских походов. Его поколение, выросшее на скалистых берегах лазурного моря и с детства ходившее на утлых лодчонках за рыбой, не разделяло страха перед соленой водой, обычного для старших в роду. Таким был жупан Войнимир, еще помнивший страшный поход на Царьград вместе с господами аварами. На пирах хмельной жупан часто описывал страшные ромейские дромоны, топящие славянские лодьи в бухты Золотого Рога. То, что он смог спастись и от ромеев, и от последовавшего за поражением аварского гнева, когда каган приказал казнить уцелевшие экипажи лодей, – Войнимир считал лучшим подтверждением своей Доли. Сам он с тех пор старался держаться подальше от соленой воды – но и не стал останавливать сына, когда он решился отправиться в море.

Вместе с дружиной Владислав решил плыть на Крит – по слухам, там, вдали от славянских воев, греки живут без опаски в неукреплённых деревнях. Предполагали, что доберутся за два дня с ночевкой на малых островах, или, если не смогут их найти, – за сутки, гребя ночью

И вот – все надежды насмарку. Уже третий день буря носила суденышко по морю. Видать, Морской Царь за что-то разгневался на Владислава, а может Стрибог или праотец Велес. Влад сам толком не понимал, кому нужно молиться на воде – и на всякий случай перед отплытием принес жертвы всем. Видать – мало принес. Последние пару дней они только и делали, что гребли и вычерпывали воду, засыпая урывками, по очереди. Уже сейчас Владислав ловит на себе недобрые взгляд дружинников, явно винящих его в неудачном походе, что вместо славы и добычи может кончиться для них бесславной смертью. Угрюмо Влад смотрел на бушующие волны, раздумывая – может, стоит броситься сейчас в море, чтобы хоть так искупить свою вину.

Кто-то хлопнул его по плечу и, обернувшись, Влад увидел Вальфрика. Рыжебородый ют, прибившийся к драговичам еще во времена похода на Царьград, был лет на тридцать старше любого из дружины Влада, но греб наравне со всеми, давая пример молодым.

- Не грусти, хевдинг, - ют усмехнулся в вислые усы, - похоже, норны все-таки спряли тебе достойную судьбу.

Молодой вождь недоуменно посмотрел на Вальфрика.

- Смотри, - продолжал кормчий, - волны уже не бьют со всех сторон, а идут в одну сторону. Нас несет на восток, но если так – рано или поздно мы упремся или в один из греческих островов, или в большую землю.

- Но не на Крит? – уточнил Влад.

- Нет, пожалуй. От Крита мы уже далеко.

-Пусть будет хоть что-то, - хмыкнул Влад, но все же повеселел. Да и остальные воины, слышавшие их разговор, смотрели уже с большей надеждой. В том, что касалось морского разбоя, юту можно было верить – недаром воины его племени рождали одних из самых свирепых разбойников северных морей. В племени Влада Вальфрик был чуть ли не единственным, кто знал, как строить большие лодьи и управляться с ними на море. Он же по просьбе Влада, построил и это судно: с соблюдением должных обрядов, Вальфрик выбрал добрую сосну и срубил ее, следя, чтобы та упала кроной на юг. Пока дерево лежало до весны, вся дружина готовила доски для кораба. На строительство ушла вся добыча Влада от набегов – и все равно пришлось просить помощи у отца, но к лету дружина в три дюжины топоров была готова к набегу. Сейчас же, у Влада вновь появилась надежда, что постройка судна и весь этот поход не были напрасны.

Вальфрик, лучше всех знавший море, первым заметил меж волн далекую землю. Солнце уже садилось, когда лодья приблизилась к берегу. При виде острых скал, напоминающих зубы морского чудовища, Влад вновь усомнился в своей удаче – столь яростно бились о камни бушующие волны.Удерживая рвущееся из рук весло, Влад направил нос судна в просвет между камнями. Кто-то из гребцов, не удержавшись, рухнул за борт и, подхваченный волной, разбился об острые скалы. Но в следующий момент лодья проскользнула за скалы и причалила к берегу.

- Добрый знак, - Вальфрик кивнул на мертвеца, что чье изуродованное тело еще билось в волнах, - Эгир обошелся всего одной жертвой. Да примет воина Ран.

Влад кивнул, соглашаясь. Похоже, боги и впрямь были милостивы к нему, давая ему возможность приблизиться незаметно. Даже если на этом острове и есть стража – кто из них представит, что найдется смельчак, что устроит набег в такую бурю.

За их спинами еще грохотал прибой, а славяне уже рассыпались по берегу небольшого островка, где возвышались высоченные скалы. Обойдя остров, мореходы обнаружили, что за ним и скалами лежит относительно спокойная бухта - будто великан-волот ударил по острову и прорубил дыру в его середине, - а на ее противоположном берегу другая часть острова, куда больше первой. Венчала остров высокая гора, на которой высилось что-то вроде сторожевой башни.

Пробираясь меж скал, Влад и Вальфрик наткнулись на развалины странного строения, укрывшегося в большом гроте. Отчасти строение напоминало те руины, на которые Влад насмотрелся в Греции – мраморные колонны и алтарь, выложенный мозаикой пол, надписи на греческом. Сохранившиеся фрески изображали странное существо – могучий муж с рыбьим хвостом, крабовыми клешнями вместо рук и красной шипастой кожей. Рядом с ним красовалось существо, напоминавшее одновременно огромную рыбу и большую змею. Тут же угадывались изображения еще неких тварей, но столь поврежденные, что Влад так не смог толком понять, что изображали эти рисунки.

- Морской царь, - кивнул Влад на чудовище, - старики говорили, что он может принимать облик огромного рака.

-В здешних краях Эгир может принять любой угодный ему вид, - кивнул Вальфрик и хотел добавить что-то еще, когда громкие крики с противоположной стороны островка, отвлекли их внимание. Поспешив на зов, драгович и ют, увидели воинов, столпившихся вокруг странного человека – с растрепанными седыми волосами и безумным взглядом лихорадочно поблескивавших глаз. Костлявое тело прикрывали грязные лохмотья.

- Где вы нашли этого нищего? – усмехнулся Влад.

-Не такой уж он и нищий, - хмыкнул Стойгнев, один из ближайших друзей Влада, показывая на широкую доску, обложенную золотом, с изображением ромейского бога. Влад тут же узнал предмет – эти доски, именуемые иконами, он не раз видел в разоряемых им святилищах распятого бога.

-Как тебя зовут? – спросил Влад съёжившегося меж камней пленника. За годы жизни в Морее славяне уже наловчились понимать по-ромейски и говорить на нем же. Понял молодого жупанича и пленник

-Ан…Анастас.

- Что ты тут делаешь? – спросил Влад.

-Это их ведун, - пояснил шагнувший рядом Вальфрик, - такие как он уходят в леса, чтобы быть ближе к Распятому богу. Ромеи именуют их монахами.

-Я слышал о них, - пробормотал Влад, - как называется этот остров, Анастас?

Поминутно оглядываясь на бородатых язычников, монах принялся сбивчиво рассказывать. По его словам, ладью Влада занесло на север от Крита, на остров Акротири. Якобы в старые времена жители этого острова возгордились и бог ромеев покарал их, как и какой-то Содом, обрушив молнию на остров. После этого весь центр острова ухнул в ад – но самая верхушка острова осталась в центре залива. И если на нее переплыть – будет ощущаться тепло, идущее от адских котлов, и запах серы.

-Есть ли на острове солдаты? – грубо перебил его жупанич, которого совсем не интересовали ромейские байки, - и сколько тут всего живет людей?

Оказалось, что на острове расположен небольшой гарнизон – с десяток солдат в башне. Также здесь жило около сотни крестьянских семей.

-А что за храм там, в пещерах? – спросил Влад. Монах недоуменно уставился на него и Влад уточнил свой вопрос, - ну там еще бог с рыбьим хвостом?

Анастас отшатнулся, кровь разом отхлынула от его лица, он невольно вцепился в свисавший у него с груди крест.

- Сатана! – вскрикнул он, - Дьявол, из тех, что в древности владел этим местом! Это он, Сатана, привел тебя сюда, язычник! Сгинь, пропади, проклятый!

Его голос сорвался на крик и Влад, поняв, что больше от безумца ничего не узнаешь, кивнул одному из своих воинов. Тот сноровисто сорвал пояс, замотав рот вырывавшемуся монаху, что со страхом смотрел на Влада, медленно снимавшего с пояса топор.

-Прими эту жертву о великий Перун и даруй нам удачу, - взмах топорища размозжил голову монаху и тот бездыханным пал к ногам жупанича. Тот наклонился и, набрав полные ладони крови, причастился ею. Его примеру последовали и остальные воины, не исключая и Вальфрика, почитавшего Владыку Молний, как своего Тора. Часть крови Влад собрал в нашедшуюся в пещере отшельника плошку и отнес ее к разрушенному храму, окропив мозаичное изображение – пусть и здешние боги порадуются крови крещенника.

-Ладно, теперь, когда боги за нас, пойдем разбираться с людьми, - сказал Влад.

После двух дней непрерывной гребли люди валились с ног, но все же жажда добычи пересилила усталость. Причалив с внутренней стороны острова, славяне спрятали ладью у берега, и по узким тропкам начали свой подъем на вершину горы. Поднимались трудно – камень крошился под ногами, со всех сторон хлестал ветер и двое, не удержавшись, все же сорвались вниз. Хорошо еще, что вой ветра и шум моря заглушил их крики. К самой башне поднялись лишь перед рассветом.

Ромеи спали – кто же будет ждать врагов в такую погоду? Дверь башни была заперта, но Влад уже знал, что в таких укреплениях часто бывает люк наверху. Забравшись по невысокой стене, молодой драгович сбросил соплеменникам веревку и десяток обнажённых воинов забрались наверх. Прокравшись в башню, Влад увидел ворочавшихся во сне мужчин и хищно осклабился, подумав, сколь легко все складывается. Он не отдавал приказов – все и так было ясно, - просто шагнул вперед, занося топор. В последний момент ромей, словно почувствовав опасность, открыл глаза, но крикнуть уже не успел – лезвие топора со смачным хрустом вломилось в его голову. В следующий же миг слаженно ударили и остальные топоры

- Отеческие боги любят нас больше чем их Распятый, - ухмыльнулся Влад.

Его дружинники уже торопливо обшаривали помещение. Вскрыв арсенал, славяне забрали два десятка мечей. Больше ничего интересного здесь не нашлось и славяне, покинув башню, двинулись к деревне, замеченной ими с вершины горы.

Селение не отличалось многолюдством – с пару десятков домов, сложенных из песчаника. Драговичи, уже вкусившие запаха крови, ворвались в село, словно волки в овчарню, истребляя безоружных, толком не проснувшихся ромеев – мужчин, стариков и старух, маленьких детей. В живых оставляли только женщин. То же самое повторилось и в следующем селении … и в следующем. До полудня славяне зачистили четыре селения – и пятое обнаружили пустым, местные успели сбежать. Поход был завершен: оставалось немного поспать, собрать трофеи и насладиться плачущими черноглазыми пленницами. Могла ли быть в этом глухом селении большая награда за сегодняшние подвиги для оголодавших до баб юношей, еще не женатых, то и вовсе не познавших еще женщины. Сам Влад тоже хотел выбрать себе добычу, когда на его плечо вдруг легла сильная рука. Обернувшись, он увидел Вальфрика.

- За девок дадут больше, - напомнил юта, - придержи своих воинов, пока они не перепортилинам весь товар.

Влад кивнул- опытный воин разбирался лучше в таких вещах. Пират отобрал молодых девушек и, не обращая внимания на их плач и мольбы, грубо раздвигал им ноги, проверяя наличие девственной плевы – причем таким способом, что юноши смущенно отворачивались, не в силах глядеть на непотребство. Отобрав двадцать девственниц и еще с десяток самых красивых, остальных женщин германец отдал на потеху воинам. Влад выбрал самую привлекательную из оставшихся пленниц – молодую девушку с густыми черными волосами, пухлыми бедрами и небольшими грудями. Она стонала и плакала, пока жупанич, раздвинув ей ноги, вошел в лоно, поросшее черными кудряшками. Одновременно Влад жадно лобзал розовые соски. Рядом с ним тешили похоть и остальные воины – точнее та часть дружины, которой выпал жребий насладиться женщинами первыми. Остальные обыскивали деревни и крепость. В селениях, кроме зерна, ничего интересного не нашли, но в церкви и крепости обнаружили золотую и серебряную утварь, а также казну гарнизона. Всего на вес вышло фунта два золота и семь фунтов серебра. Влад, после того как утолил свою похоть и смог оценить трофеи довольно ухмыльнулся – первый поход закончился вполне удачно.

За такую удачу следовало возблагодарить богов – и Влад приказал разделить изнасилованных женщин на три группы. Первой группе он сам лично мозжил головы топорами, обрекая их в жертву Перуну. Пока он творил эту требу из леса доносились отчаянные вопли боли и предсмертные хрипы – это погибали женщины, которых вздергивали на обрывках собственных одеяний, обрекая в жертву праотцу Велесу. Меньше всего страдали те, кто достался Морскому Царю – их просто утопили в море.

Может, благодаря жертвам, а может тому, что буря уже улеглась, обратный путь был быстрым и легким. Сам жупанич лежал на корме, лениво пересчитывая монеты, взятые в ромейской казне и мечтая о грядущих походах. За этим он не заметил, как заснул.

Ему снился остров – похожий на тот, что они оставили и в то же время выглядевший совсем иначе. Меж острых скал вырывался черный дым и языки пламени, тогда как само море будто кипело, выбрасывая клубы желтоватого пара. И в клубах этих испарения восседал могучий волот с рыбьим хвостом и бородой из водорослей меж которых ползали разные морские гады. Огромными клешнями морской бог раздирал на части кричащих женщин, в которых Влад узнал принесенных им в жертву пленниц. Куски мяса чудовище бросало выныривавшим рядом из воды странным тварям – вроде огромных псов, но с ластами как у тюленя. Клыкастые челюсти жадно клацали, хватая куски человечины. Но тут волот увидел Влада и, вскинув клешню, оказавшуюся необычайно длинной, простер ее к молодому жупаничу. Жуткая длань стиснула плечо Влада и тот с силой дернулся, пытаясь вырваться из мертвой хватки Морского Царя.

- Эй, что с тобой? - рассмеялся Вальфрик, когда вскинувшийся ото сна жупанич схватился за топор, - я не хотел тебя напугать.

-Ты меня не напугал, - скривил губы Влад, - но больше так не делай. Чего ты хотел?