Бог Израиля прошенье,
Что послала ты, призрел.
Впредь за наши прегрешенья
Не служить тебе мишенью
Для его разящих стрел.
Так иди домой, на ужин
Витамины принимай.
Нам левит здоровым нужен,
И вином, сикерой с мужем
Ты не злоупотребляй».
Возвратилась Анна, съела
Жертвенный свой антрекот,
Мужику постель нагрела.
Со своим нелёгким делом
Муж управился легко.
Елкана супруге Анне
Возвратил супружний долг
Не как шайку в общей бане,
А по высшему заданью
Сам себя муж превозмог.
Задал он супруге трёпку
От любви, а не со зла,
Аж взалкал, щипал за попку,
Нападал как бык на тёлку,
Та в итоге понесла.
Муж пошёл к жрецу за это
Десятину отнести.
(Интересно, на бездетных
Был налог ветхозаветный,
У кого бы мне спросить?)
Грудью мать дитя вскормила,
Данной клятве госпожа
В услуженье Самуила
Отдала вплоть до могилы.
Елкана не возражал,
На левитском чтоб подворье
Сын их Господу служил,
Пел псалмы в церковном хоре…
Их доверье очень вскоре
Оправдает Самуил.
То, что Анна округлилась
Животом, дитя родит –
Налицо здесь Божья милость.
Так мольба жены свершилась.
Вот что значит аппетит!
Все друг дружку и без Тита
Пожирают с аппетитом.
Во всём мире хруст стоит…
Не проходит аппетит.
Я ж в то в вариво готов
Гаек бросить и болтов,
Меньше б видеть сытых рож…
Жаль, на кухню я не вхож. (В.Белов)
Глава 2. Смена одного клана другим
«Сердце моё в Господе помпезное,
Вознесся рог в Господе моём,
На врагов моих уста разверзла я,
О спасенье радуюсь Твоём» –
Так молилась Анна, в служки к Илию
Сдав дитя тогда. А разный сброд
И шпаны языческой обилие
Наезжало на святой народ.
Женщина отбрила без прощения
Всех врагов, разверзнувши уста
С лексикой такой, что жрец-священник здесь
Углубляться в лексику не стал –
Бестолковым разъяснится после, мол,
Теми, кто провидит всё насквозь…
(А какой рог вознесён был в Господе,
Толком мне узнать не удалось).
«Ибо о спасении я радуюсь
Израиля. Всем смертям назло
Мой народ сегодня в шоколаде весь
Потому, что с Богом повезло –
Говорила Анна, без попятного
Сдав дитя своё не за алтын,
Заклинала — в мире нет столь святаго
Как Господь, твердее нет твердынь,
Нет другого, что ни говорите мне…»
(Не мольба, скорее диалог
Комендантши с кем-то в общежитии,
Но зато какой высокий слог).