Общество с повышенной ответственностью

— Так всегда бывает… — хозяин кивнул и снова наполнил рюмки, — Кстати, мы так и не познакомились, меня Петр Ильич зовут.

— Матвей, — буркнул я, — да вы и так все знаете… Я вот не пойму, с какого момента с ней это произошло. У нее всегда характер не сахар был, но…баба, как баба…

— Иногда люди не замечают этого годами, демоны очень хитры, действуют осторожно. Совершить воплощение им не так просто. Это требует огромных энергетических затрат. Они долго готовятся, обрабатывают жертву, ждут, когда откроется канал…

— Какой еще канал?

— Ну… как же это объяснить попроще? Понимаешь, если человек долго испытывает негативные эмоции, как говорят священники, пребывает во гневе, обиде, испытывает ненависть, охвачен алчностью или унынием, его энергетическое поле ослабевает, образуются так называемые каналы, по которым эта нечисть и проникает в то что, что мы именуют душой, подобно вирусу, который встраивается в клетку и заставляет ее работать на себя.

— Проповедь какая-то.

— А ты думал, так просто об этом в религиозных писаниях талдычат? Нет, дорогой мой, не бывает дыма без огня.

Меня вдруг потянуло на откровения.

— У нас был сын. Он погиб в три года — выпал из окна, — в горле встал ком, я сглотнул, — жена была дома, когда это произошло. У нее что-то подгорело, она открыла окно… Я сейчас думаю, что уже тогда в ней мог жить демон, уже тогда. И может даже, она сама убила моего ребенка…

— Возможно, только это была уже не она… Иногда демоны используют этот прием, чтобы деморализовать объект. А сенсор, скажу я тебе, для них — лакомый кусок… Ты еще многого не знаешь.

Мы выпили еще по одной, не чокаясь.

— Ну и как их уничтожить, этих ваших демонов, святой водичкой побрызгать?

— Есть только один способ — убить носителя.

Я поперхнулся соленым огурцом.

— Что?! Человека что ли убивать?!

— Да, иначе никак. Если уж демон завладел энергетическим полем человека, то он перестраивает его под свои «частоты» полностью, не оставляя ничего человеческого. Он только притворяется и играет, но все ложь. Остается только зло в чистом виде — безусловное зло.

— А как же экзорцизм, изгнание бесов?

— Ну, это когда все еще не так запущено, когда демоны просто попытались взломать пароль, но так и не смогли это сделать. Тебе же придется работать только с абсолютным злом, так что необходимо подготовиться. Ты ведь уже это понял, не так ли?

Я угрюмо кивнул, вспоминая свою беспомощность в других реальностях. Петр Ильич резко поднялся, так словно бы и не пил, спрятал бутылку в шкаф над холодильником, расправил плечи и тоном генерала армии произнес:

— Жить будешь у меня, твоим обучением займусь лично!

Вот уж не ожидал от этого тихого, вкрадчивого дедули такого выпада. Мне так и захотелось вытянуться по стойке смирно.

— Слушать внимательно! — продолжил он в том же духе, убирая у меня из под носа рюмку, — Урок первый — полагайся только на себя!

Глава 8. Рембо и вселенская мудрость

Когда твоя пусть и вшивенькая, но все-таки жизнь переворачивается с ног на голову, словно затхлое судно, когда все ориентиры разом идут ко дну, и ты оказываешься в бесконечном, равнодушном и коварном океане непредвиденных событий, очень важно, чтобы рядом оказался спасательный катер или дельфин на худой конец.

Таким вот «дельфином» для меня стал Петр Ильич.

— Обитать теперь будешь здесь. Располагайся, — сказал он, открывая дверь в небольшую комнату со старыми бумажными обоями, на которых едва проступали призрачные камыши и цапли. Кроме кровати и платяного шкафа времен революции в комнате ничего не было.

— Работу придется бросить. Но не переживай — я не на пенсию живу, есть у нас спонсоры, поможают. Никому не звони — ни друзьям, ни родственникам. Симку выброси, номер смени. Тебя будут искать, и твоя «женушка» наверняка не единственная. Думаю, подключит полицию, поэтому, внешность тоже изменить придется.

Иногда мне казалось, что я сошел с ума или что все это происходит не со мной, но Ильич не оставлял много времени на раздумья.

Он будил меня на рассвете с точностью до секунды, отправлял в ванную, где еще сонного окатывал ледяным душем. Первый раз я чуть ему физиономию не разбил от неожиданности.

Потом после завтрака из хлопьев с молоком и яйца, мы начинали тренировку. Сначала это было так, детский сад: пятьдесят отжиманий, штанга, гантели, приседания, растяжка.

— Демоны они ведь тупые сами по себе — просто сгусток энергии, — рассказывал он, привалившись к косяку, пока я упражнялся, обливаясь потом, — но когда завладевают человеком, пользуются и его умом. И тогда начинают творить страшные вещи, ибо мозг им подсказывает, что нужно сделать, чтобы создать глобальный выплеск негатива, то есть удобоваримой энергии для подпитки. Ленин, Сталин, Гитлер — все они были демонами, то есть сначала людьми, конечно, а потом их захватили. Ну, сам знаешь из истории, что эти трое наворотили: сколько кровушки пролили, сколько сердец заставили разорваться от страха и боли — колоссальный выплеск энергии.

Таких примеров в истории много. Взять хотя бы суды инквизиции, как ловко эти твари умели прикрываться именем Христа.

— По теории дуализма, — прохрипел я, выжимая штангу, — если есть абсолютное зло, то должно быть и абсолютное добро…

— Так оно и есть, существуют некие субстанции, которые по сути представляют собой концентрат «светлой» энергии.

— Так пусть и борются между собой, — с трудом выговорил я, напрягаясь изо всех сил, чтобы победить железо.

— Они и борются, мы лишь пешки в этой войне, мы можем работать на тех и на других, укрепляя «Армию Света» или «Армию Тьмы», мы можем впускать в себя свет или тьму, можем продуцировать свет или тьму, можем подпитываться от света или от тьмы.

— Вот почему моя, все время смотрела «Пусть говорят». Она черпала энергию всех этих скандалистов…

— Свет создает гениальных художников, музыкантов, поэтов, ученых, — продолжал он, не реагируя на мои остроумные замечания, — все, кто творят красоту и добро работают на Свет. Тьма создает маньяков, тиранов, убийц.

К примеру, святые целители черпают из колодца светлой энергии, колдуны, ведуны — установили контакт или лучше сказать подключились к темным силам. Помощь первых — на благо, помощь вторых — иногда не сразу, но всегда оборачивается злом…

На обед он кормил меня нежирным мясом собственного приготовления и сырыми овощами. Потом по расписанию был тихий час, после которого снова возобновлялись тренировки.

Ужин состоял из мяса и фруктов, или творога и орехов. После этого я должен был посвятить один час медитации, во время этого часа надлежало мысленно представлять набегающие на песчаный берег волны, падающие струи водопада, плывущие по синему небу облака, этапы роста и цветения растения.

…из черной земли вылезает росточек, выпрямляется, крепнет, появляется нежный, свернутый трубкой листок, листок расправляется, появляется другой и т. д.

Выходить мне было нельзя — Ильич считал, что пока слишком опасно. Так же запрещалось смотреть телевизор, читать газеты и книги.

— Чтобы впустить Свет ты должен сначала очистить свой разум. Тогда обнаружишь в себе силы и способности, о которых раньше и не подозревал.

Понятное дело, на пятый день такой жизни я взбунтовался.

— Лучше тянись, лучше, растяжка у тебя никудышная… — приговаривал мой наставник. Устроившись на табурете, он отрезал небольшие кусочки от румяного яблока и забрасывал их в рот.

Сидя на полу, я тянулся попеременно то к правой, то к левой ноге, но вдруг все показалось мне чудовищно глупым и смешным: тренировки, демоны и этот дед, возможно спятивший учитель физкультуры, под дудку которого я пляшу:

— Слушайте, я что, в балетное училище готовлюсь, на кой мне эти растяжки!

Ильич перестал жевать, вынул застрявшую в зубах сердцевину яблока, потом пошарил в карманах своего домашнего спортивного костюма «Адибас» и извлек на свет еще одно яблоко.

— Лови! — сказал он, бросая его в меня. Я машинально поймал, — Кидай в окно!

— В окно? Стекло же разобьется!

— Кидай, тебе говорят! — прикрикнул он, — да посильней!

Я покачал головой — ладно, хочет лишних забот, пусть получает. Да и очень уж хотелось выплеснуть раздражение. Я размахнулся и со всей силы бросил яблоко в окно.

Далее произошло нечто странное, мне показалось, секунда раздробилась на сотни частей: Ильич развернулся, словно тугая пружина. Нож, которым он кромсал яблоки, вонзился в летящий плод, сбил его с траектории и пригвоздил к стене. Да, пожалуй, школьные физруки на такое не заточены!

Ильич совершил немыслимый кульбит в воздухе и предстал передо мной с яблоком, нанизанным на нож.

— Вот, к чему я тебя готовлю, — совершенно спокойно проговорил он, и громко надкусил яблоко.

Некоторое время я стоял как последний дебил с открытым ртом и выпученными глазами, пока Ильич не хлопнул меня по плечу.

— Перерыв пятнадцать минут.

Сказав это, он направился к двери, но на пороге обернулся и небрежно бросил:

— Да, и не выходи на балкон.

А я как раз собирался это сделать — глотнуть свежего воздуха, насытить утомленный организм кислородом… Это-то почему запрещается? Но Ильич слова на ветер не бросает. Я осторожно выглянул из-за занавески. Во дворе шумной стайкой носились дети. Родители скучали на скамейках, какой-то бедолага возился со стареньким жигуленком. Мне иногда кажется, что некоторые нарочно приобретают такие машины и ни в какую не желают от них избавляться, потому что просто не представляют, куда девать себя, освободившись от бесконечных ремонтов.

На фоне всех этих занятых важнейшими делами людей, выделялась одинокая, неподвижная фигура. Это была моя жена! Точнее ее физическая оболочка.

Я вдруг понял, что, не смотря на расстояние, вижу каждую ее черточку, так словно смотрю в биноколь. Я машинально потянулся поправить очки, и только сейчас вспомнил, что снял их перед тренировкой. Может, это те самые способности, о которых говорил Ильич?

Она стояла, спрятав руки в карманы, лицо хмурое, напряженное, бледное. Я почувствовал, как в груди предательски зашевелилась жалость. Ищет, переживает… Но глаза Оксаны вдруг почернели, будто бы в зрачок впрыснули черные чернила. Ее ноздри задвигались, жадно втягивая воздух. Есть такое устойчивое выражение «обратиться в слух», так вот, в этом случае я бы сказал, что она вся обратилась в нюх. При этом ее глаза настойчиво шарили по окнам. И я готов был биться об заклад — она чувствует, что я где-то рядом. Я отпрянул от окна, но любопытство взяло верх, и я снова выглянул.

Теперь мне отчетливо был виден, просвечивающий через человеческую оболочку демон. Уродливый, мерзкий, жуткий с открытой слюнявой пастью. И с этим монстром я прожил столько лет!

Демон сделал несколько неуверенных шагов в сторону подъезда и остановился. Теперь он снова выглядел как женщина, которую я считал своей женой. Если следовать словам Ильича, я должен был убить ее, только так удалось бы изгнать демона, завладевшего ее душой. Но пока я был к этому абсолютно не готов.

Она постояла еще минуту, затем развернулась и пошла, вжав шею в плечи, словно побитая собака. Я облегченно выдохнул.

* * *

На следующий день Петр Ильич завалился ко мне в комнату с коробкой краски для волос.

— Вот, преображать тебя будем, — провозгласил он, потрясая длинноволосой брюнеткой на картоне.

— Может, это лишнее? — неуверенно спросил я.

— Лишним будет твое убийство или якобы несчастный случай со смертельным исходом.

Уже через несколько минут он, как заправский парикмахер мазал мои волосы темной кашицей с резким запахом.

— Ты вот, думаешь, это все детский сад, игрушки, — приговаривал Ильич, сосредоточенно распределяя краску вдоль пробора, — А у нас для тебя есть серьезное задание. Да не верти головой, сиди смирно!

Я и сам понимал, что здесь не просто так, зачем еще столько возиться с посторонним человеком, даже если у него какие-то там способности?

— Что за задание?

— Агенты ОПО обнаружили нездоровые тенденции в одной из реальностей. Проще говоря, демоны подготавливают ее апокалипсис. Это довольно стабильная реальность. Но как ты успел заметить они только такие и уничтожают, потому как параллели, где война, хаос и нищета и так продуцируют массу темной энергии, а вот благополучные миры нуждаются в хорошей встряске.

В той реальности сейчас Аня… ну, ты уже видел ее как-то…

— Э-э, та девица на кровати? — догадался я.

— Да, она самая. Не знаю, что ты тогда подумал, но все трое находились в состоянии глубокой медитации… Так вот, Анна уловила сигнал, переместилась в реальность, из которой он исходил, но сам источник сигнала до сих пор обнаружить не удается. Мы возлагаем все надежды на тебя — ты очень сильный сенсор. Возможно, тебе удастся выйти на тварей, готовящих катастрофу.

Сигнал, источники — как все запутано, у меня голова пошла кругом.

— На самом деле все просто, — добавил Ильич, заметив мое недоумение, — ты обладаешь особым чутьем на демонов, сродни собачьему нюху, поэтому при перемещение в параллель попадаешь в нужное место, в нужное время с точностью до метра, до минуты. Нужно только научиться контролировать эти перемещения и приобрести кой-какие боевые и стратегические навыки.

Через час из зеркала на меня смотрел жгучий брюнет с недельной небритостью, которая надо сказать, шла к моему новому образу.

* * *

На следующий день Ильич выпустил меня на улицу, правда, очень рано, на рассвете и только в своем сопровождении. С этого утра в мой график вошло обязательное и очень утомительное наматывание кругов на стадионе около Волги и не менее утомительные заплывы против течения. Я отождествлял себя со Сталлоне, в том фильме, где он тренируется в сибирской глуши.

Но это все ягодки. Не давая толком оклематься после утренней разминки, мой покровитель начинал учить меня боевым искусствам. Это был убойный микс самых разнообразных приемов: айкидо, самбо, тхеквондо. На мое удивление, Ильич оказался настоящим спецом.

Сначала это было не учение, а натуральный садомазохизм. Я весь покрылся синяками и ссадинами. Я бесчисленное число раз падал на пол и пропускал удары жестокосердного учителя. Пока однажды, в очередной раз, сбив меня с ног, он не сказал следующую пафосную и на первый взгляд довольно пустую фразу.

— Ну и чугунный же ты! Откройся вселенской мудрости!

Отбитый бок призывал послать его на… очень далеко. Откроешься тут, как же, когда тебя со всех сторон колошматят!

Пошатываясь, я поднялся. «Откройся вселенской мудрости»! Ха! Я представил, как широко распахиваю руки, поднимаю лицо к потолку, и на меня обрушивается столп чудесного сияния.

— Бред какой-то! — неосмотрительно произнес я вслух.

— Ах, бред значит! Ну, тогда получай!

Ильич сделал подсечку, и я снова оказался в позе перевернутого жука.

— Ладно, ладно, хватит, — взмолился я, — откроюсь я этой вашей гребаной мудрости, только объясните, как это делать.

Мой наставник усмехнулся.

— Представь, что ты стоишь на краю утеса. Представил?

— Ну…

— А теперь прыгни, распахни руки, словно крылья…

… и представь, что воздух тебя держит, и ты летишь вперед …

Не знаю, толи мое воображение так разыгралось, толи тут не обошлось без гипноза, но я представил себе все так живо, что даже ощутил, как екнуло сердце от прыжка, и как упругая струя воздуха обдала лицо.