Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не слышал, как ты вошёл, — промямлил я, краснея.
Томми залез под подушку и вытащил журнал.
— Врать нехорошо. Я уже говорил тебе это. Чего же ты врёшь, Мэтт?
Я тяжело сглотнул. Моё сердце стучало так, что казалось, оно было готово вырваться из груди.
— Я… Прости. Я… — несчастно бормотал я, пока Томми листал страницы. Наконец, он взглянул на меня:
— Тебе это нравится?
Я знал, что не могу снова ему соврать, и поэтому кивнул, потупив взгляд в пол и краснея ещё сильнее.
Томми улыбнулся и сел рядом со мной на кровать, положив одну руку мне на колено.
— От этих картинок ты чувствуешь себя приятно?
Я кивнул ещё раз, не глядя на него.
Внезапно, Томми провёл рукой вверх по моему бедру, положил её на мою промежность и легонько сжал.
— От этого твоему пенису приятно, Мэтт?
Я отскочил. Его прикосновение напугало меня. Он убрал свою руку и засмеялся, сияя своей сплошной полосой зубов.
Томми отложил журнал и взял меня рукой за подбородок:
— Ты знаешь, как мастурбировать, Мэтт? Твой отец научил тебя этому?
Я резко выдохнул. Его холодная и гладкая рука прикасалась к моему лицу. Я не понимал, о чем он говорит, и не знал, какого ответа он от меня ждёт. Я просто беспомощно смотрел ему в глаза. Томми вздохнул:
— Может, оно и к лучшему, что он не научил. Это тонкая тема, которую, думаю, тебе следует обсуждать именно со мной. Сколько тебе сейчас? Десять?
Я кивнул, не в силах как-либо ещё пошевелиться.
Томми медленно опустил руку и сжал мой член.
— Хочешь, я покажу тебе, как это делается?
Я сжался под его хваткой:
— Нет, спасибо, Томми.
Томми мягко улыбнулся:
— Нет ничего плохого в том, что ты напуган. Вырастать — это вообще страшно, но из тебя получится симпатичный молодой человек, — он погладил меня по щеке второй рукой. Одна его рука теперь была у моей щеки, а вторая всё ещё сжимала мои гениталии. — Ты уже когда-нибудь целовался?
— Т-томми, пожалуйста… — я почувствовал, как слёзы появляются в уголках моих глаз.
Томми толкнул меня на кровать, так, что я оказался снизу и мог только беспомощно смотреть, как он приближается ко мне, придерживая мою голову своей рукой:
— Тебе не стоит бояться вырастать, Мэттью. У тебя впереди много хорошего. И просто подумай! Когда у тебя будут дети, я помогу и тебе их воспитать. Это будет… забавно!
— Отпусти, — прошептал я сквозь слезы, чувствуя его горячее дыхание на своем лице.
Томми внезапно прильнул ко мне и поцеловал, обхватив своими губами мои. Я взвизгнул от страха, почувствовав, как его язык скользнул мне в рот, а пальцы ещё сильнее сжались на моём члене. Его губы пахли гнилыми фруктами и полуразложившимся мясом, вызывая омерзительное ощущение у меня во рту.
Он накрыл мои губы своими, а затем отпрянул и прошептал:
— Что, у тебя на меня даже не встанет?
Я разрыдался, глядя на него шокированными, испуганными глазами.
Томми улыбнулся и прошептал мне в ухо:
— Ничего страшного.
Он внезапно поднялся, отпустив меня.
— Давай скорее. Там уже ужин готов.
Дрожащей рукой я вытер слёзы с лица и позволил ему помочь мне встать.
Я не был голоден.
С каждым днем июль был всё ближе и ближе, и на лицах моих родителей читалась молчаливая, отчаянная надежда, что это наконец закончится. Что всё это останется в прошлом.
Мать с отцом тщательно следили, чтобы не было ни единого повода для наказания. Они прогибались перед Томми, молясь сквозь стиснутые зубы, что мы все доживем до июля без нового происшествия.
Наконец, третьего июля мы проснулись и обнаружили, что Томми Таффи исчез. Пять лет ровно.
Мы не могли поверить в это. Он просто исчез ночью. Пока мы обыскивали весь дом, мама украдкой вытирала слёзы счастья, понимая что этот кошмар наконец завершился. После того, как мы трижды перепроверили каждый дюйм, мы собрались в гостиной и обнялись вместе, как одна семья.
Томми отправился дальше.
Наказание закончилось.
Отец отпросился с работы, и мы уехали на две недели на побережье. Во время этого отпуска я продолжал бояться, что проснусь, а рядом со мной будет стоять Томми со своей жуткой усмешкой на лице.
Но этого не произошло.
Всё и правда закончилось.
Мои родители сделали всё, что могли, дабы восстановить нашу семью и заполнить те трещины, которые образовались в нас за эти долгие пять лет. И я искренне благодарен им за это. Но такие кошмары просто не могут быть забыты.
Я не знаю, кто такой Томми Таффи и откуда он возник. Я не думаю, что когда-либо узнаю. В чем его цель? Почему он делал с нами такие мерзкие вещи? Я прокручиваю возможные ответы у себя в голове, пока не обнаруживаю слезы у себя на щеках от того, что полез в воспоминания, слишком тяжелые даже спустя столько лет. Некоторые вещи лучше просто оставить в прошлом.
Но я не забыл, что мой отец сказал мне той ужасной ночью в коридоре возле комнаты моей сестры.
Мне тридцать три, и я до сих пор не женился и не завёл детей. Я не могу так рисковать. Я не могу рисковать, что однажды этот монстр вернётся в мою жизнь. Я никогда не понимал, почему вообще мои родители решили завести детей. Ведь они оба столкнулись с Томми в детстве… Так почему мы со Стефани вообще родились?
Может, они не верили, что он вернется?
Но я верю. И я испуган.
Потому что, видите ли, вчера моя сестра родила близнецов.
Часть 2
Возможно, кое-кто из вас читал историю «Третий родитель», рассказанную моим сыном, обо всём произошедшем с нами и о монстре, Томми Таффи. Я тоже прочел её и, проплакавшись, теперь считаю нужным написать всё нижеследующее. Я не буду оправдываться… Я не буду извиняться. Я сделал всё, что должен был, ради выживания моей семьи. Я знал, на что способен Томми. Я знал, что нам придется претерпеть.
Но я так же знал, что если мы сможем не разозлить Томми Таффи на протяжении всех пяти лет, то мы выберемся живыми из этого кошмара. Откуда я это знал? Потому что я уже пережил это. Я уже сталкивался с тем, на что эта… тварь… способна. Я видел гнев Томми, знал, что может вывести его из себя. Я уже прожил такие пять лет раньше.
Как я и сказал, я здесь не для того, чтобы оправдываться. Что случилось с моей семьей, не описать словами… но мы живы. Нет, я пишу это для того, чтобы вы поняли причины моих поступков. Поняли, почему я позволил Томми делать то, что он делал, с моей женой и детьми. После того, как вы выслушаете меня, прочтете о том, через что я прошел, вы сможете судить меня.
Видит Бог, я этого заслуживаю.
Впервые Томми появился на моей улице, когда мне было семь лет. Я был единственным ребенком и жил с родителями в довольно зажиточном районе. Жизнь была сладким кусочком Американской Мечты, похожей на яблочный пирог под толстым слоем ванильного мороженого. Наша улица была в обособленном частном квартале в дальней части нового района. Всего на ней было шесть домов, и мы — и родители, и дети — были весьма сплоченной группой. Летом мы собирались на пикники, а зимой устраивали рождественские вечеринки. Весь наш квартал был как будто одной большой семьей. Все приглядывали друг за другом, все были добры и заботливы; тогда были другие времена и люди доверяли друг другу.
Но наша прекрасная жизнь разбилась на куски, когда прибыл он…
Боже, никогда это не забуду.
Я только что отправился в постель, и мой семилетний разум плыл по просторам воображения, превращая мысли в сон. Луна теплым желтым кругом виднелась в моем окне, множество звезд подмигивали мне с небес. Я слышал телевизор в гостиной — успокаивающее напоминание о том, что мои родители не спят и монстры под кроватью не побеспокоят меня сегодня.
Из дремоты меня резко выбросил стук во входную дверь внизу. Он создал такой резкий контраст с успокаивающим бормотанием телевизора, что я моментально встревожился от этого звука, эхом раздавшегося по всему дому. В напряжении я сел в кровати, крепко сжимая Рычуна — моего плюшевого медведя. Я слышал тяжелые шаги моего отца, возможно, ожидавшего увидеть за дверью соседа.
Знакомый скрип входной двери сменился приглушенным разговором. Я слышал голос отца, периодически прерываемый другим незнакомым мужским голосом. К разговору присоединилась моя мать, и по голосу отца я слышал, что он начинал злиться.
Долгие минуты таинственный ночной посетитель разговаривал с моими родителями. Я выскользнул из кровати и подошел к двери моей спальни, высунул наружу голову, чтобы лучше слышать. Я все равно не смог расслышать слов, но понял, что мой отец был разъярён. Он начал кричать и требовать, чтобы посетитель немедленно убрался прочь, иначе он вызовет полицию.
Стало очень тихо, настолько тихо, что я слышал бешеный стук моего сердца. Затем я услышал, что мама начала плакать. Плач был очень тихим, и этим он напугал меня. Ночной гость что-то говорил моим родителям приглушенным голосом, и моя мама продолжала всхлипывать.
Вскоре мой отец сказал что-то. Я услышал, как что-то настолько сильно ударилось о стену внизу, что со стены коридора попадали фотографии. С рвущимся наружу сердцем, я заткнул рот рукой, чтобы подавить крик. Что там происходило? Моя мать издала жалобный всхлип, я услышал, как она молит кого-то. Затем был звук волочащихся по полу ног и еще один громкий удар об стену. Вломившийся в дом человек что-то говорил родителям очень властным голосом. Я попытался произнести хоть слово, но у меня получились только беспорядочные тихие звуки.
Спустя пару минут парализующего страха, я услышал, как меня зовет отец. Мое сердце выдавало бешеную дробь в груди. Мои руки тряслись. Я прикусил губу. Зачем он позвал меня? Что происходило? Немного дрожащим голосом отец позвал меня вновь.
Я медленно открыл дверь в спальню и подошел к краю лестницы. Я вдруг осознал, что все еще сжимаю в руке Рычуна. Мои ладони настолько вспотели, что его мех немного промок под моей хваткой. Я посмотрел вниз, на входную дверь и застыл с широко распахнутыми глазами. Мой отец держался за свое горло, морщась от боли со слезами на глазах; подобного зрелища я раньше не видел. Мама, с влажными дорожками на щеках, обхватила себя руками.
Но мое внимание привлекло иное. Мое внимание привлек незнакомец, стоящий рядом с моими родителями и смотрящий на меня. По виду ему было немного за тридцать, он носил белую футболку с красной надписью «Hi!». Его светлые волосы были коротко подстрижены, а синие глаза блестели на светлом лице. Внезапно я заметил странности во внешности незнакомца: его кожа была невероятно гладкой и чистой, как розовый идеальный глянец. Нос был похож не столько на нос, сколько на какой-то бугорок на его лице. Губы, изогнутые в улыбке, открывали две сплошные белые полоски вместо зубов.
«Привет, Спенс! — обратился он ко мне бодрым голосом. — Меня зовут Томми Таффи! Я какое-то время поживу тут у вас!»
Я прижал Рычуна к груди, мелко подрагивая всем телом и смотря на родителей в ожидании каких-то объяснений. Вместо этого они смотрели в пол в явном потрясении. Я не понимал, что происходит, о чем они тут говорили, но я чувствовал явную опасность ситуации.
«Спускайся сюда, чтоб я мог тебя хорошенько рассмотреть!» — сказал Томми, жестом подзывая меня.
Мой отец встретился со мной взглядом, и я с усилием сглотнул воздух. Даже в том возрасте, я смог понять смысл его невысказанного словами значения.
Будь осторожен, сын.
Не выпуская из рук медведя, я настороженно спустился с лестницы.
Когда я дошел до низа, моя мать рванулась ко мне, но Томми с улыбкой преградил ей путь. Он присел и взъерошил мне волосы. Его безупречная кожа была будто отполирована и покрыта воском.
«Милый ты паренек, не так ли? О, а это кто у тебя?» — спросил он, показав на моего плюшевого медведя.
«Е-его зовут Рычун», — с запинкой ответил я.
Томми улыбнулся.
«Ну конечно же. Я буду помогать твоим родителям какое-то время, поэтому мне бы хотелось, чтобы мы подружились. Я, ты и Рычун. Как тебе идея?»
Сбитый с толку, я снова посмотрел на родителей. Я не понимал, что происходит, кто этот человек, почему мои родители так напуганы. Томми выглядел дружелюбным, но то, как мой отец держался за свое горло, говорило об обратном.
«Тук-тук! — со смешком сказал Томми, легонько постучав меня по голове. — Эй, я задал тебе вопрос, Спенс».
«Что ты сделал с папой?» — прошептал я и тут же пожалел об этом.
Томми не перестал улыбаться, но его глаза чуть потемнели.
«Хехехехе».
Мой отец подошел и взял меня за плечо.
«Спенс, сынок, все в порядке. Я поговорю с тобой об этом позже. А пока что, Томми… — он быстро взглянул на маму, — Томми останется с нами».
Это продлилось пять лет, которые я никогда не смогу забыть.
Прошло несколько дней, и я вскоре узнал по некоторым перешептываниям, что Томми Таффи посетил всех на нашей улице. Он был в нашем доме, но он был и в домах соседей. Я узнал это от моей будущей жены, Меган, которая жила на другой стороне улицы. Она сказала, что в их доме живет какой-то странный человек. После его описания я понял, что это был Томми Таффи.
Я не понимал, как это возможно, но понимал, что об этом стоит помалкивать. Томми заставил меня пообещать хранить эту тайну, как и всех остальных. Родители требовали от меня того же, тихим шепотом говоря мне никому не рассказывать о Томми.
Я видел, что все его боялись.
Я тоже боялся его. Было что-то нервирующее в его постоянной улыбке, неестественном лице и холодном, чеканном тоне и улыбке. Я не знал, что такого он сказал моим родителям, что они не обращались в полицию, разрешали ему жить в нашем доме, но наверняка что-то ужасное.
Мы были заложниками в собственном доме. Конечно, Томми не удерживал нас в нем постоянно… но мы знали, что, когда мы вернемся домой с наших дел, он будет ждать нас там.
Вечерами Томми усаживал нас и учил жизни. Он рассказывал нам, как быть хорошим людьми, как нужно любить окружающих. Я помню, однажды, еще в первую неделю его пребывания, я посмотрел через окно на гостиную дома Меган на другой стороне улицы.
Я увидел там Томми, разговаривающего с ее семьей на диване.
Поделиться книгой: