Рожденная вопреки

Дарина спустилась, чтобы слышать разговор получше. Через приоткрытую дверь она увидела, что Константин встал с места и подошел к жене, проводя рукой по ее лицу. Светлана смотрела прямо ему в глаза.

— Ты готова бросить все? — шепнул он так тихо, что Дарина еле расслышала. — Ты готова бросить меня и Влада ради девки, которую ты никогда не видела? Которая утверждает, что она твоя дочь. Которую воспитывали в другом городе.

— Она моя дочь, — также тихо ответила Светлана. По голосу женщины можно было понять, что она плачет.

— Знаю, — тихо произнес Константин. — Но у тебя уже есть семья. Я и Влад. Я так долго добивался тебя, так долго стремился… Так много отдал. Ты не бросишь меня.

Светлана замолчала, Дарина видела, как мама опустила голову, а Константин поглаживал ее руку.

— У тебя есть все. Уйдешь — не будет ничего, — ответил он. Видимо, Светлана произнесла что-то, чего Дарина не услышала. — У тебя, у твоих родителей. Все, что ты видишь вокруг — мое. Даже тряпки, надетые на тебя. Это все мое.

Светлана что-то ответила и кинулась прочь из кабинета мужа, Дарина мигом ринулась наверх, чтобы ее не заметили. До прихода Влада она просидела в своей комнате.

Парень вернулся поздно, было уже за полночь, все в доме спали. Кроме Дарины. Не то чтобы она ждала его, она просто не могла уснуть. В голову лезли ненужные мысли. Совесть не позволяла оставить все как есть. Нужно было узнать правду. Но какой ценой?

Влад заглянул в комнату девушки, убедился, что она не спит, и зашел. Она сначала даже не заметила его прихода, продолжая задумчиво смотреть в окно. Он осторожно тронул ее за плечо — она так сильно подскочила, что испугался и он сам.

— Что-то случилось? Ты нервная.

Дарина посмотрела в глаза парню, затем опустила взгляд — прямо как ее мать. Но в ее случае это была не покорность — это был страх. Она все рассказала и ему, но он знал больше, чем Константин и Светлана.

— Как думаешь, та девушка из архива могла что-то сказать? — спросил он, протягивая плед. Она пожала плечами.

— Думаю, было бы проще нам ничего не давать, а она нашла слишком много информации.

— И что, ты уедешь? — тоскливо спросил Влад. Он предпочитал не смотреть Дарине в глаза, сидя рядом с ней. Он сжал ладони в замок и посмотрел в пол.

— Придется, — пожала Дарина плечами. — Мне и отец пишет постоянно, и учеба скоро начнется, а я даже ничего не купила. Так еще и этот… Да и зацепки у меня кончились. Я звонила в больницу, но там уже никто не работает, кто был двадцать лет назад. А те, кто работал, сказали, что ничего не помнят. Если только попробовать найти Павленко, но не думаю, что он вообще что-то скажет.

Влад кивнул.

— Может, не стоит? Я знаю, как ты хочешь найти правду, но я боюсь за тебя. Дело попахивает чем-то нечистым.

— Я не понимаю чем. Что я могла сделать, будучи младенцем?

— Может, не ты? — наклонил голову Влад и прикусил губу. — Может, твоя мама?

Дарина вздохнула и пожала плечами.

— Я даже представить не могу, что и кому она могла сделать, чтобы с ней так поступили. Она же даже рожала не у себя в больнице.

— Точно. Отец говорил, что он тогда пристроил ее к себе в клинику, но родила она в другой — на окраине города. Случайно туда попала.

— К себе в клинику? — нахмурилась Дарина.

— Ну, отец — спонсор клиники «ЗдоровьеПлюс»… Подожди. А это не та клиника?

На лице Влада появилась растерянность. Он посмотрел на девушку, которая уже начала выстраивать логическую цепочку, но тут завибрировал телефон. Дарина удивилась такому позднему звонку, но взяла трубку.

— Это Дарина Михайлова? — раздался в трубку приглушенный голос. — Я вас не разбудила?

— Нет… Вы кто?

— Меня зовут Варвара Дмитриевна. Я была акушеркой вашей матери…

Дарина ахнула и прижала трубку к уху. Влад сел ближе, чтобы услышать.

— И я больше не могу это держать в секрете.

Глава 6. Правда всегда выходит наружу

На следующее утро Влад и Дарина отправились на встречу с акушеркой. Она жила в небольшом деревенском доме в двухстах километрах от Борисоглебска — там, где еще не было многоэтажек и больших магазинов.

Дарина смотрела в окно, примечая сельский магазин под названием «Нина», салон красоты «Подружка» и максимально странное кафе с покосившейся вывеской, на которой стерлись буквы.

— Какое-то захолустье…

— Раньше это было поселком, — пояснил Влад. — А теперь разросся и превратился в город, там уже идут постройки на той стороне. Фирма отца выиграла тендер на строительство турбазы.

— Разносторонний человек, — хмыкнула Дарина. — И больницы спонсирует, и турбазы строит.

— Отец считает, что если всегда работаешь в одной области, то деградируешь, — произнес Влад и резко свернул на поселковую дорогу. По крайней мере, так показал навигатор. — Тебе не кажется, что эта акушерка слишком далеко живет? Да и позвонила она поздно. Может, это ловушка?

Дарина пожала плечами и напряглась. Она о таком даже не подумала.

— Ну она ждет меня одну, а со мной ты. Так что все хорошо. Наверное…

Влад на это ничего не ответил и перевел тему:

— Слушай. Если мы ничего не узнаем сегодня… Я хочу, чтобы ты знала. Я не хочу, чтобы ты уезжала. Даже не так. Я хочу, чтобы уехала. Ты будешь в безопасности там, но я не хочу терять с тобой общение.

Руки парня так сильно сжимали руль, что костяшки пальцев побелели. Он боялся повернуть голову, поэтому напряженно смотрел на дорогу.

— Я тоже, — тихо ответила Дарина. — Я почувствовала себя здесь другим человеком. Там… Дома я была другой. Меня не принимали, потому что я росла с отцом. И мало было моего депрессивного состояния и походов на кладбище каждые выходные, так я еще и не была похожа на других девочек. Из семьи у меня был только отец. Ни бабушки, ни дедушки, ни матери, ни брата, ни сестры. Жизнь я познавала через его призму.

— А тут?..

— А тут я обрела семью. Маму, дедушку, бабушку. Друга. Хорошего друга…

Влад хотел кое-что спросить, но его взгляд наткнулся на полную женщину, которая махала машине руками, стоя около своего дома.

— Это она! — подалась Дарина вперед. — Точно она.

Машина остановилась. Дарина незамедлительно выскочила и бросилась к женщине, которая махала им рукой. Она была низенькой, очень полной, на голове у нее был повязан светлый платок, а толстые грубые руки были покрыты пигментными пятнами. На улице стояла жара, и Варвара Дмитриевна обливалась потом.

— Вы Варвара Дмитриевна? — на всякий случай спросила возбужденная Дарина.

Женщина кивнула и махнула рукой, прося пройти в дом. Дарина и Влад переглянулись, парень припарковал машину и пошел вслед за девушкой, с подозрением осматривая участок.

Дом был небольшой, деревенский: с низкими потолками, сделанной своими руками мебелью и коврами на стенах. Дарина приметила фотографию девушки, висящую на стене. Девушка улыбалась и будто бы смотрела в душу. Стало как-то не по себе, и Дарина отвела взгляд.

— Чай будете? — хрипло спросила Варвара Дмитриевна. По ней было видно, что она волнуется, но из-за чего, Дарина понять не могла. Она кивнула, садясь на неровно окрашенную табуретку.

— Вы хотели что-то мне рассказать?

Женщина провозилась с чаем несколько минут, и все это время она молчала. Поставив на стол старый металлический чайник, она раздала кружки и протянула блюдо с пирожками.

Влад тут же ухватил один и начал уплетать, внимательно глядя на Варвару Дмитриевну и Дарину.

— Давно это было. Двадцать лет почти тому назад, — вздохнула женщина и села напротив гостьи. Она опустила взгляд в пол и совсем не смотрела на Дарину. То ли от стыда, то ли просто не любила чужаков. — Я акушеркой работала в больнице. Дочка у меня тогда сильно болела. Она в аварию попала, ходить не могла, нужна была операция, денег не было. Я работала в три смены…

Дарина невольно бросила взгляд на фотографию веселой девушки. Она и представить не могла, что с ней такое могло случиться. Ее яркое лицо излучало радость и веселье.

— Как-то привезли роженицу. Ее сопровождал, молодой, красивый парень. Слово родителям не дал сказать, а они тут бушевали. Требовали, чтобы он ее отвез в какую-то клинику частную. Но у нее раскрытие большое было, доктор не отпустил. Они тут с ненавистью на всех нас посмотрели. Я уже тогда поняла, что что-то не так.

Атмосфера в комнате накалилась. Влад с трудом проглотил остатки пирожка и начал еще внимательнее смотреть на Варвару Дмитриевну, которая судорожно сжимала руки, будто бы ей было очень трудно рассказывать это.

— Ночь была, на смене всего-то было четверо: я, врач и две медсестры. На все отделение. Нас тогда поймал один человек и предложил сделку.

— Какую? — подалась вперед Дарина.

— Чтобы мы скрыли, что ребенок родился живым. Отцу ребенка мы должны были сказать, что его невеста умерла, а ей — что умер ребенок.

— И вы согласились? — с презрением спросил Влад.

— Время тяжелое было. Мне деньги были нужны, врач наш тогда в кредитах весь был. Медсестер не посвящали, они не знали ничего. Только я и он. Роды принимали тоже вдвоем. Сначала мы хотели отказаться, но он большие деньги дал.

— Кто он? — спросила Дарина, наклонившись.

— Отец девушки, — произнесла женщина, и Дарина ахнула от удивления. Впрочем, подозрения у нее были.

— Зачем он это сделал?

— Нам он сказал, что этот парень преследует девушку, изнасиловал ее, а теперь хотел заставить жить с ним. Мы не то чтобы поверили тогда, но деньги были нужнее.

Дарина вскочила с места и вылетела на улицу, задыхаясь. Их разлучили из-за денег… Девушка не могла успокоиться, она задыхалась, не могла справиться с собой и со своим состоянием. Сзади подошел Влад и обнял ее за талию, прижав к себе.

— Как так можно? Как?! Я же живой человек, как и моя мать, как и мой отец. Как так можно?

На глаза девушке навернулись слезы, она зажмурилась, пытаясь сдержать нескончаемый поток.

— Жадность, безысходность, отчаяние — они толкают людей на ужасные поступки.

Позже, когда Дарина успокоилась, Варвара Дмитриевна закончила свой рассказ. Тогда они вместе с врачом подделали документы. Родители Светланы привезли документы о смерти ребенка и о смерти девушки, подписанные специалистом. Один документ отдали на утро ей, второй — ее парню. Родители забрали Светлану на следующее утро, сославшись на то, что в родном городе ей будет лучше. А ребеночка потом забрал его отец.

Варвара Дмитриевна так и не смогла вылечить дочь, операция прошла безуспешно, она умерла прямо на столе у хирурга.

— Я тогда поняла, какую глупость сделала. Разлучила мать с ребенком. Вот Бог меня и наказал, — шептала женщина. — Вот он и вознес мне за все… Моя дочь умерла. Я потеряла своего ребенка, как твоя мать потеряла тебя. Не было и дня, чтобы я не вспоминала. Кошмары не проходят.

— Тогда почему вы не рассказали раньше? — мрачно спросил Влад, сжимая руку девушки. — Что вам мешало прийти к Светлане или найти Дарину?

Варвара Дмитриевна закрыло лицо руками и заплакала.

— Я боялась. Если они были готовы разлучить мать с ребенком и подстроить смерть собственной дочери, то что они сделают со мной?

Дарина покачала головой. Она хотела знать правду, но уж точно не ту, в которой ее собственный дедушка заплатил деньги за свидетельство о смерти родной дочери. Это казалось бесчеловечным.

— Не волнуйтесь, мы никому не скажем о том, что вы нам рассказали, — произнесла Варвара. — По крайней мере, пока до конца не узнаем правду.

— Я больше не волнуюсь, — качнула головой женщина, провожая гостей. Она ходила медленно, то и дело хватаясь за забор или стену. Она смотрела на Влада и Дарину пустыми отчаявшимися глазами, будто бы ничего не чувствовала. — Давно уже не волнуюсь. Главное, чтобы совесть хоть немного стала тише.

Наступило минутное молчание, Влад в полной тишине открыл машину и помог девушке сесть.

— Едем. Мы и так ночью вернемся, а ты завтра собиралась уезжать.

Дарина в последний раз посмотрела на Варвару Дмитриевну и отвела взгляд.

Около получаса в машине стояла тишина, Влад напряженно держался за руль, краем глаза наблюдая за девушкой. Наконец он не выдержал.

— Что думаешь?

— Что у меня семья лжецов, — выпалила Дарина. — Я немедленно отправлюсь к ним и все узнаю. Я обвинила в отца в клевете, но он говорил правду. Они все это подстроили.

— Знаешь, что меня смущает? — тихо спросил Влад, и повернул руль. — По словам моего отца, родители тети Светы плохо жили в то время. Все, что у них есть сейчас, купил он.

— Я что-то слышала про это, — согласилась Дарина. — И я понимаю, к чему ты клонишь… Откуда у них деньги на взятку врачу, акушерке и еще патологоанатому? Это огромные деньги. Я даже не знаю, у кого в вашем городке такие могут быть.

— Только у… — Влад запнулся. — Кажется, я знаю, кто за всем стоит.

Глава 7. Очная ставка

— Зачем мы здесь? — ворчливо спросил Николай Алексеевич. — У меня были планы на вечер.

— Наша внучка хочет попрощаться, Коль. Успокойся, — миролюбиво произнесла Маргарита Сергеевна.

Дарина улыбнулась им.

— Сейчас придет еще один гость, и мы начнем.

Гостиная в доме Константина была заполнена. На кресле сидел сам хозяин дома, поодаль от него стояла Светлана, переводя непонимающий взгляд с родителей на дочь. Маргарита Сергеевна и Николай Алексеевич сидели на диване, на их лице было написано недовольство сложившейся ситуацией. И если женщина пыталась это скрыть, мужчина выражал свои чувства открыто.

Дверь в комнату распахнулась, и зашел Влад, а следом за ним и Игорь. Он обвел взглядом гостиную, его лицо скривилось в подобии отвращения и боли.

— Как будто вернулся на двадцать лет назад…

— Игорь? — ахнула Светлана и хотела подойти ближе, но Константин аккуратно остановил ее и посадил рядом — на подлокотник. Этот жест не остался не замеченным Дариной. Она сдержала порыв убрать руку Константина от матери.

— Здравствуйте, Маргарита Сергеевна. Николай Алексеевич, — поклонился Игорь.