Вкусняшки

Вкусняшки

Игорь Шляпка

© Игорь Шляпка, 2021

ISBN 978-5-0055-3714-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

Скажу сразу, эта книга для мам, пап, бабушек с дедушками и тех, кто готовится ими стать. Больше ни для кого.

Не зря говорят, либо ты придумаешь свою жизнь, либо её придумают за тебя. Поэтому, выслушайте! Ни в чём я не уверен так твёрдо, как в том, что наши дети нуждаются в хорошем воображении. Да, да, знания важны. И воспитание не помешает, но воображение — ого-го как пригодится. А чтобы его заполучить да как следует развить творческую фантазию, необходимы… истории. Точнее говоря, сказки. Может быть, очень простые, короткие, но забавные и обо всём на свете. Те, что малыши сами сочиняют на каждом шагу, и те, которые вы можете им рассказать.

Вот зачем родилась эта книга. Она для вас, взрослых. Полистайте, почитайте. Здесь найдёте примеры множества простых историй о разном и сможете легко научиться — именно научиться! — рассказывать такие же о чём угодно. А малышам это и нужно.

Что может быть лучше родного голоса и доброй сказки?

Я бы мог долго и нудно убеждать вас в педагогической ценности историй, рассказанных родителями детям, о том, как благотворно они действуют на психику ребёнка… но не стану. По простой причине: вам самим понравится придумывать и рассказывать сказки. Свои собственные. А я только чуточку подскажу, как.

В добрый путь!

Ой, нет. Стойте, стойте! Ведь нужно выяснить главное, что такое сказка.

Та самая, знакомая с детства.

Каким-то шестым чувством мы, и взрослые, и малыши, всегда отличаем её. А задумываемся ли на самом деле, что такое — «сказка»?

Если это всего лишь литературный жанр, тогда в чём его особенность?

Заглянем в словарь: «Сказка — повествовательное, часто народное произведение о вымышленных, волшебных лицах и событиях».

Звучит как-то уж чересчур туманно. Из всех этих слов, например, к сюжету традиционного «Колобка» подходят, пожалуй, только «повествовательное» и «народное». Бабушка, дедушка и другие персонажи, включая само «мучное изделие», не очень-то фантастичны. Что касается «вымышленных лиц» — так ведь у авторов персонажи всегда плод воображения.

Посмотрим в другой словарь: «Сказка — выдумка, неправда, ложь». О, этого добра, как известно, в любом жанре предостаточно. Получается, что классификация, на самом деле, всего лишь пустая формальность?

Но ведь что-то выделяет сказку. Повторюсь, интуитивно каждый из нас, читая детскую книгу, может точно определить: вот это сказка, а это — нет. И дело не только в надписях на обложке или знакомой фамилии автора. Не только в завязке, вроде: «В некотором царстве, в некотором государстве…» или цветных картинках с драконами и феями. Это, несомненно, играет роль, но… не главную.

В химии, например, для того, чтобы узнать кислая перед нами жидкость, или щелочная, достаточно опустить в пробирку лакмусовую бумажку, глянуть на цвет, в который она окрашивается и — вуаля! — всё понятно. Вот одно, а вот другое. Есть ли такая «бумажка» для литературного жанра?

Что касается романов, рассказов, повестей, очерков или новелл, честно скажу, не знаю. Но для сказки, на мой взгляд, есть. Не менее безошибочная, чем в химии. И зовётся она — метафора.

Давайте познакомимся с ней чуточку ближе. Метафора — это употребление слов и выражений в переносном смысле на основе аналогии, сходства или сравнения. Мы постоянно пользуемся такими оборотами. Например, «утром появляется солнце» — вполне себе фраза в обычном, прямом смысле. А вот другая: «утром встаёт солнце». Обе они означают рассвет, начало дня. Чаще всего нам и в голову не приходит спросить, если солнце встаёт, то… на что? На ножки? Потому что слово «встаёт» имеет переносный смысл. Вот и получается… метафора. А «солнце село»? Это значит вечер, конец дня. Хотя можно спросить, на что село? На стул? На табуретку? На корточки? Метафора! Причём, так часто употребляемая, что мы её и не замечаем вовсе. Как и многие другие. Просто говорим: «Облака плывут по небу. Мысли скачут в голове. Наступил день. Идёт дождь». Метафоры, метафоры, метафоры. В нашей повседневной речи их — пруд пруди. Пришло время. Куда? Стояла ночь. На чём? Легла тень. Уютно? Упал взгляд. Не ушибся?

Но мы, читая и слушая эти фразы, всегда понимаем, что к чему, и «упавший взгляд» не запнулся, не ушибся конечно же, и коленку себе при этом не разбил.

Вот теперь действительно самое главное. А как фразы-метафоры будут выглядеть, если окажутся в тексте литературного произведения под названием сказка? Посмотрим внимательно. Уж если в сказке солнышко «встаёт», никто и не сомневается, что оно может спать в кроватке, потом проснуться, потянуться и… на самом деле встать на ноги. А может быть даже умоется и почистит зубы. Легко!

Хотите ещё примеры? Пожалуйста.

Тень в сказке Шварца — не метафора, а реальный персонаж. И всё, что она делает, никак нельзя понимать в переносном смысле — таковы условия жанра. А если смех весело побежал и спрятался в траве, знай, — ты в сказке. Какие сомнения! В обычном тексте какого-нибудь рассказа «шёпот леса» и «голос ветра» — метафоры. В сказке же лес и ветер могут разговаривать с кем угодно и о чём захотят. Вот и выходит, что как только метафора попадает в сказку, она… метафора, будто возвращается к себе домой, словно меняет цвет и… теряет переносный смысл. Он — вжик! — превращается в прямой, обычный. Ничего не напоминает? Да это же идеальная, та самая лакмусовая бумажка, с помощью которой можно точно определить, что перед нами, сказка или нет. «Опустили» метафору в рассказ, роман или повесть — переносный смысл. «Опустили» в волшебную сказку — смысл прямой.

Согласитесь, трудно даже вообразить, как в романе Достоевского или Голсуорси среди персонажей вдруг появится… белый кролик. Вытащит из кармана жилетки увесистые часы на цепочке и, сокрушаясь, прошепчет: «Я опаздываю!» Такой «фокус» никакой левтолстой себе позволить не может. А вот Льюис Кэрролл — запросто! И как только мы слышим тиканье часов Кролика, то безошибочно чувствуем — стрелки начали отсчитывать время для волшебства и фантазии. А улыбка Чеширского кота? Ей ничего не стоит, например, одиноко повиснуть в воздухе, а потом потихоньку-потихоньку исчезнуть. И тоже никакой метафоры, никакого переносного смысла. Всё взаправду.

Сказка — уютная колыбель фантазии, где любая фраза превращается в буквальную. И слушая её, дети мигом погружаются в этот волшебный мир, готовые играть, веселиться, грустить, огорчаться, путешествовать… готовы жить в нём. По-настоящему.

Секрет прост. Для ребёнка сказка — абсолютно реальный мир. Там нет никакого «переносного» смысла.

Вот так я отличаю сказку от всего остального. И вы можете.

Теперь знакомьтесь с примерами сказок-метафор, из которых, собственно, и состоит эта книжка. Я не стал делать их чересчур няшными, ведь они не для детей, а для вас, взрослых. Тем не менее, надеюсь, скучать не придётся.

С уважением, Игорь Шляпка.

ВКУСНЯШКИ В ПРОЗЕ

ПРО СЛОНА

Как вы обычно реагируете, когда ранним утром зелёный слон влетает в окно? Прячетесь под кровать или замахиваетесь на него кулаком, верно?

А можно всего лишь сказать: «Здравствуй!»

Вот если бы кирпич разбил стекло, молния ударила в подоконник, ветер неожиданно распахнул ставни… тогда да, нужно пугаться. Но слон!

Зачем его бояться?

Весь фокус в том, что слоны очень крепко спят по утрам. И видят сны, в которых летают по небу. Иногда, само собой, предрассветный бриз заносит одного из них к кому-нибудь в форточку и, медленно-медленно раскачиваясь, он парит под потолком. Это со всяким случается, подумаешь! Но если вы опасаетесь, что зелёный слон запросто подсядет к столу и выпьет чашку кофе, то зря. Без приглашения они только прилетают, а вот за стол — никогда.

Приглашайте. Только, пожалуйста, шёпотом. Иначе разбудите, гость шлёпнется на пол, будет расстроен, начнёт извиняться… А это не хорошо. С гостями так нельзя.

Тихо-тихо прошепчите, мол, присаживайтесь, уважаемый. Вам чай или кофе? Покрепче или с молоком? И чашку не забудьте вон ту, в горошек. Очень любят слоны пить из чашек в горошек. Понятия не имею, почему.

Хлопот он вам не доставит. Слоны во сне не разговорчивы, поэтому выпьет, к примеру, кофе со сливками, скажет: «Пфу-ф-ф» — потом улыбнётся, добавит вежливо: «Спасибо большое!» — и улетит восвояси.

А вы ещё внукам будете рассказывать, как пили кофе со слоном. Если, конечно, не станете на него кулаком замахиваться или шуметь лишний раз.

Вот так.

ВАЛЯ И АНДРЮША

Воробушек Андрюша попался в лапы кошке. Вырваться то он вырвался, спасся, но крыло повредил. Не мог больше летать. А на дворе как раз зима случилась — голодно, холодно. Ослабел Андрюша, замёрз. И упал на тропинку возле дома девушки Вали. Увидала она птичку, забрала к себе, отогрела и накормила. Остался Андрюша у Вали зимовать. Она за ним ухаживала, крылышко лечила, а по вечерам они вместе читали сказки. Откроет Валя книжку, Андрюша сядет ей на плечо, и читают, читают…

Так вместе и жили. Добрая девушка Валя и спасённый воробушек Андрюша.

ПРИВЕРЕДА

Борщ показался Васе Клюковкину не солёным. Он рассердился на жену да ка-а-ак… метнёт глазами молнии! Молнии грохнулись на пол и подожгли половик. Тот вспыхнул, будто пионерский костёр. Валя, жена Васи, схватила тарелку Васиного борща, вылила на пол и потушила огонь. А Вася остался без обеда. Вот так. Не надо привередничать.

ВАСЯ

Ну, что ни говори, а Васи бывают разные. Случаются привередливые, а случаются и коты. Кот-Вася, например, влюбился в мышь. Целыми днями сидел возле её норы, притаскивал сыр и корочки ржаного хлеба, а по вечерам мурлыкал вальсы Мендельсона. Но мышь была глупая и сердечных порывов не поняла. Не откликнулась на ухаживания. Тогда Вася отчаялся, и его увела какая-то вертихвостка. А мышь осталась старой девой. Судьба…

ВОРОНА

На полке сидела глиняная ворона, глядела в окно и завидовала своим живым подружкам. Те летали в небе и каркали. А глиняная ворона каркать не умела. У неё рот не открывался. Тогда она научилась каркать про себя. Молча. Но так красиво, так мелодично, как ни одна живая птичка никогда бы не смогла. И если бы хоть разок те вороны, что за окном, услыхали её волшебное пение, то сдохли бы от зависти. Это точно.

КОЛОБАШКИ

Ася Ложкина знать не знала, кто такие колобашки. И думала, что это крохотные колобки, которые испеклись в сказке, а теперь сбежали и носятся по лесу с криками: «Мы от бабушки ушли, мы от дедушки ушли…». Но так она думала только по субботам, а по вторникам колобашки казались ей пушистыми котятами. Они ложились на макушку и тихо-сладко мурлыкали. И не переставали, даже если она наливала им полную миску молока. Самые крутые колобашки появлялись в четверг. Эти пахли розовым клевером и мятой, а на вид были как пампушки.

Кто такие пампушки, Ася тоже не знала, но её это совершенно не беспокоило.

ЛУБОК

Кукушка сидела на ветке, а мимо как раз шёл добрый молодец Андрейка Полушкин. Увидал он птицу и спрашивает: «Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?»

Глянула кукушка на Андрейку и аж сердечко у неё заколотилось часто-часто, до того ей парень понравился. И стала она куковать. Любуется на молодца и кукует-кукует-кукует…

Андрейка Полушкин считал, считал, да со счёта сбился. Махнул рукой и ушёл.

Тут птица слетела с ветки, ударилась оземь и превратилась в девицу невиданной красы по имени Фрося. Вздохнула Фрося, глядя вслед доброму молодцу и прошептала: «Эх, Андрейка, Андрейка, видно не для тебя моя вечная любовь». И тихонько заплакала.

ФЁДОР

Как-то раз взяли Фёдора Метёлкина в дворники. А он был человек правильный, дисциплинированный, но увлекающийся. До того чисто двор подмёл, что ни одного листика, ни одной соринки, ни одной пылинки не осталось. Понравилось Фёдору Степановичу; взялся он за улицу и вымел дочиста. Вместе со всеми переулками. Потом весь город почистил. Отдохнул минутку и за лес с полем взялся. И там чистота! Ну, и пошло-поехало…

Остановили Фёдора только на берегу моря. Сказали, так, мол, и так, спасибо, хватит. Дали ему отпуск, почётную грамоту и путёвку в санаторий.

Поехал он, Фёдор этот, представляете, и санаторий вымел.

РЕВНОСТЬ

— Вот и уходи!

И дождь пошёл, пошёл, пошёл, побежал, запнулся, упал на крышу, скатился по черепице, а потом шлёпнулся прямо на асфальт. Горько всхлипнул и подумал: «Вот за что мне всё это?»

А туча сверкала глазами и возмущённо гремела: «Ещё раз с Нинкой увижу, домой не пущу!»

В это время Нинка сидела у окошка, глядела на мокрую дорогу и вздыхала: «Проклятье! Надо картошку копать, а все грядки развезло».

СПЛЕТНИ

— Ой, уж помалкивала бы, — морщилась одна, поправляя сломанное пенсне. — Твоя не нашла ничего лучше, как под паровоз броситься.

Вторая горячо возражала:

— Да она честно поступила! А твоя только и может, что масло разливать, да других под трамвай…

— Ой, девочки, не ссорьтесь, — третья махала кружевными страницами, — ведь не каждой достаются муж-король и верные мушкетёры.

— Да отстань ты со своим Бэкингемом! — огрызалась четвёртая, дожёвывая пельмень, — моя б всех ваших на плаху — хрясь! — и дело с концом.

— Петипа на вас нет, честное слово, — томно вздыхала пятая.

Анна Родионовна проработала в библиотеке всю свою жизнь, но ничего подобного никогда не слыхала.

АСТРОНОМ

Дяденька в бархатном халате, высоком колпаке и в тапках на босу ногу поглядывал в подзорную трубу и считал звёзды. Досчитал до ста, а потом сбился. И очень расстроился. Начал считать снова, но сбился опять. Тогда дяденька сбросил халат, снял колпак и лёг спать. А утром ушёл на работу. Тем всё и кончилось, потому что в дяденьке не было ни капли терпения и ни грамма упорства.

КОЛОБОК И ЛИСА

Жил-был Колобок. И ушёл он от бабушки с дедушкой. И от Медведя ушёл. И от Волка с Зайцем. И от Лисы хотел уйти, да вот только рыжая ему так и не повстречалась.

Дела у неё, видите ли!

ЕМЕЛЯ И БОГАТЫРИ

Повстречал как-то Емеля трёх богатырей и спрашивает:

— Вы кто?

— Три богатыря, — отвечают богатыри.

Удивился Емеля, да делать нечего, стёр каждого в порошок.

На том сказка и кончилась.

МУЖИК И КОТ

Жили-были мужик и кот. Мужик обыкновенный. И кот хороший, вот только мышей ловить не хотел. Решил мужик от кота избавиться. Сунул в мешок, унёс куда-то и выкинул. А домой вернулся — ух, ты! — кот на лавке сидит.

— Это как? — удивился мужик.

— А вот так, — ответил кот.

И сунул мужика в мешок. Отнёс подальше и выбросил.

Если вам такой мужик понадобиться, ищите где хотите, а дома его нет. Только кот. И мыши.

СПЕЦИАЛИСТ