Помоги проекту - поделись книгой:
Мой крейсер постепенно начал притормаживать, отчего две другие «фланговые» галеры ушли еще дальше вперед, окончательно нас опередив, а третья, двигаясь с прежней скоростью — наконец-то вошла в зону действия моих основных батарей. Я специально медлил и не стал разворачивать «Одинокий» на дистанции работы главного калибра, опасаясь, что мощности моей спарки не хватит, чтобы раздолбать вражескую посудину, а тут расстояние сократилось, и можно было задействовать все свои орудия. Что я и сделал…
— Поворот на сто восемьдесят, маневровыми двигателями! — воскликнул я, держась за подлокотники. — Всем пристегнуться…
Алекса уже поднаторевшая в прошлый раз, когда мы точно так же играли в догонялки, только уже с поляками, взяла управление кораблем на себя, резко затормозив и начав стремительный разворот.
— Всем расчетам — готовность номер один, цель легкая галера противника прямо по курсу, огонь без приказа. Плазмы не жалеть, работайте на полную мощность, — выкрикнул я по общему каналу связи, командирам своих артиллерийских расчетов, когда мой крейсер, крутанувшись, замер прямо напротив корабля нас преследовавшего.
Между тем османская галера, идя полным ходом, сблизилась с «Одиноким» менее чем на 130 000 километров. Вот только открыть огонь по нашим силовым установкам криптотурки не успели, так как в этот самый момент с русского крейсера в галеру полетели десятки зарядов плазмы, и интенсивность огня палубных батарей «Одинокого» не снижалась в течение нескольких минут. Для команды легкого вражеского корабля поддержки это оказалось смертельной неожиданностью…
Галера первое время продолжала лететь, не меняя курса, нацелившись точно на «Одинокий». Ее штурманы просто не успели среагировать на случившееся и пока кричали друг на друга, потеряли время. По истечении минуты, капитан галеры, вжавшись в кресло и наблюдая, как фронтальное поле его корабля просто перестало существовать, в попытке спастись, постарался уклониться от потока разрушительной плазмы, резко развернув галеру вправо и пытаясь поскорей убраться с простреливаемого квадрата…
Заметавшейся в космическом пространстве несчастной галере уже ничего не могло помочь, слишком близко подлетела она к «Одинокому». И пяти минут не прошло, как от турецкого вымпела ничего не осталось. После серии удачных попаданий моих канониров расчета главного орудия, вражеский корабль разлетелся на куски в результате собственных детонаций и критических попаданий…
— Так будет с каждым, кто ко мне приблизится! — выкрикнул я в открытый эфир, чтобы меня услышали турецкие капуданы.
Навряд ли их испугает мой голос, это я так, для поднятия собственного боевого духа, который поднимать было просто необходимо, потому, как легко разобравшись с одной маленькой галерой и заставив другие корабли противника действовать куда более осторожно, я больше не имел возможностей для маневра и всяких там выкрутасов. Все четыре вражеских корабля, наблюдая за гибелью своих товарищей, теперь разом нарастили скорость и бросились по направлению к «Одинокому», атакуя его с четырех углов одновременно…
— Два крейсера идут впереди, галеры чуть отстали! — сообщила Алекса, обернувшись ко мне. — Расстояние триста тысяч километров. Противник активировал орудия главного калибра…
— Выпускай эскадрилью, — коротко приказал я, рассчитывая, что старпом поймет меня с полуслова. — И соедини меня с майором Белло…
— «Соколы» вылетели из ангаров, — через минуту сообщила Алекса, — Комэск на связи…
— Наэма, послушай меня! — обратился я к Белло. — Дели своих ребят пополам и атакуй сразу две галеры одновременно. Прикрытия у них со стороны истребителей никакого, так что справитесь с каждой даже звеньями… Надо обнулить у этих кораблей поля, чтобы нашим канонирам было полегче…
— Да я и одна могу с галерой разобраться, только времени больше уйдет, — хмыкнула Наэма. — Но, поняла вас, шеф, сейчас сделаем…
Эскадрилья, не теряя времени, разделилась и обе группы помчались наперехват галер, которые постепенно подкрадывались к «Одинокому» со стороны кормы и левого борта, ожидая пока мы схватимся в артдуэли с османскими крейсерами.
— Теперь действуем очень быстро, — посмотрел я на Алексу, как на нового главного штурмана корабля. — Пора выбираться из коробочки, в которую нас стараются закрыть… Активировать защитные экраны на полную мощность! Разворачиваемся к османскому крейсеру… Эээ, как его там, название черт, не выговоришь…
— Поняла, — кивнула старпом, берясь за джойстики штурвала.
«Одинокий» рванул к первому крейсеру, стараясь максимально быстро сократить дистанцию и разделаться с вражеским дредноутом до подхода остальных кораблей противника.
— Невыгодная позиция, — процедила сквозь зубы Алекса. — Галеры, хоть и малотоннажные, но зайдя к нам в тыл, способны причинить существенный вред силовым установкам…
— Галерами займется наша Наэма, — отреагировал я, весь сосредоточившись на крейсере, к которому мы мчались. — Время пока есть.
На карте я отчетливо видел, как две группы истребителей почти достигли своих целей, через секунду заметавшись вокруг них, как рой диких пчел.
— Крейсер «Пешт-и…», — остановилась на полуслове Алекса, решив не терять времени на произношение названия турецкого корабля, — Крейсер, ну вы поняли какой, замедляет ход, — доложила она.
— Эти ребята увидели, что с нами не справиться, и ждут подхода сотоварищей, — предположил я. — Достаточно будет, чтобы «Одинокий» сцепился с кем-нибудь из них фронтальной дуэль, как остальное воронье тут же на нас налетит и заклюет.
— Время до первого огневого контакта — двадцать секунд… — между тем, продолжала докладывать мой старший помощник. — Ваши приказания, господин контр-адмирал? Снижаем скорость для лучшего прицеливания?
— Никакого огневого контакта, — отрицательно покачал я головой. — Османы от нас только этого и ждут… Полный вперед, Алекса! Мы, кстати, после «форсажа» еще до сих пор пристегнуты, так что, как говориться, к тарану готовы!
«Одинокий» рванул навстречу вражескому крейсеру, быстро сокращая дистанцию, отчего турецкие канониры несколько растерялись и в итоге не смогли остановить нас заградительным огнем. Фронтальное поле «Одинокого» выдержало потоки плазмы, хотя и сильно притом, что заряды летели в него с близкого расстояния, истончилось…
Орудия обоих кораблей выстрелили практически одновременно, и хотя моя артиллерия была мощней, я не стал тратить драгоценное время на пустую перестрелку, сделав ставку именно на таран. «Одинокий», не раз долбивший своим искореженным и не раз переделанным носом вражеские корабли, толщиной своей брони и усиленными переборками выглядел в этом противостоянии куда более выигрышно. Легкий турецкий крейсер не был предназначен для ближнего контактного боя, так что удар, который произошел буквально через несколько секунд после моих слов, и в котором «Одинокий» чуть забрав в сторону, по касательной проехался вдоль всего левого борта вражеского крейсера, можно сказать удался. Уничтожить за один раз я, конечно же, вражеский дредноут физически не мог, но сильно потрепал, лишив половины орудий и силовых полей. А Алекса в эту минуту уже разворачивала крейсер для следующего удара, я же мельком взглянул, как там дела у Наэмы…
Не стоило переживать, «Соколы Белло» так яростно атаковали врага, окружив несчастные галеры со всех сторон и ловко уходя от заградительного огня их зенитных орудий, что прошло совсем немного времени, когда оба османских корабля были лишены абсолютно всех своих трансляторов защитных полей.
— «Соколы» сменить цель! Не увлекаться, — я держал руку на пульсе и понимал, что МиГи выполнив задачу рядом с галерами уже были не нужны, лишь подставлялись под их зенитки.
— Теперь куда, шеф? — коротко спросила Наэма.
— Объединяйтесь и наваливайтесь на «Абукир», — приказал я, с опаской наблюдая за тем, как второй еще не вступавший в бой крейсер противника опасно заходит мне во «фланг». — Только очень быстро, Наэма, я тут на волоске вишу!
— Поняла…
Эскадрилья майора Белло, на время оставив в покое оголенные галеры, развернулась, соединилась в общий «рой» и устремилась к своей новой цели
В это время «Одинокий» развернулся и снова начал набирать скорость, идя на сближение со своей жертвой с трудно произносимым названием. Мне первым делом надо было не уничтожить данный корабль, так как на это требовалось время, а лишь обезвредить его. Поэтому я приказал Алексе закрутить такой вираж, несмотря на то, что с крейсера противника нас продолжали поливать огнем, чтобы «чиркнуть» османский крейсер, но только уже с другого борта. Какое-то время у моего старпома ушло на маневрирование, но в итоге с горем пополам, «Одинокому» все же удалось еще раз протаранить данный крейсер, за второй заход практически полностью лишив его палубной артиллерии.
— Теперь беззубый кусайся, если сможешь, — усмехнулся я, удовлетворенный результатами таранной атаки.
Только я это сказал, как по «Одинокому» с левого «фланга» ударили сразу шесть орудий крейсера «Абукир». У меня итак энергополя на ладан дышали, а тут еще одновременный залп. В общем, левого бортового поля не стало, и тут же мой флагман задрожал и начал плавиться от прямых попаданий плазмы в обшивку. Стоящий рядом первый крейсер османов мешал маневру, да если бы и не мешал, успеть развернуться носом к противнику я и Алекса так быстро не могли.
«Абукир» же все бил и бил из всех своих пушек, вырывая из корпуса моего крейсера листы нимидийской брони и все глубже вгрызаясь зарядами плазмы в его внутренности.
— Орудие № 4 по левому борту выведено из строя, — докладывала Алекса в этой тряске и хаосе. — Фронтальное и бортовые поля обнулены… Орудие № 2 — выведено из строя…
— Наэма, ты где⁈ — закричал я в переговорное устройство…
— Уже совсем рядом, Александр Иванович, — последовал ответ майора Белло, который меня совершенно не успокоил.
— Главное орудие выведено из строя, — добила меня информацией Алекса, стоя, то ли в дыму, то ли в паровом облаке, так как одно из попаданий «Абукира» пришлось как раз по системе охлаждения, рядом с командной вышкой, отчего сейчас в рубке было как в бане…
— Связывайся с Дороховым, пусть готовит контрабордажные команды из всех, кто стоит на ногах, — единственное, что в эту минуту я мог сказать, больше аргументов и козырей у меня не осталось…
Глава 5
Тем, кто мог действительно добить мой горящий как факел крейсер, был не «Абукир», продолжающий выжигать последние мои батареи, нет, этими ангелами смерти могли стать две легкие галеры, что сейчас приближались к «Одинокому». Несмотря на то, что Наэма вырубила их защитные поля, они не боялись погибнуть от огня русского крейсера, так как огня, благодаря все тем же канонирам с «Абукира», у нас практически к этому момент не осталось.
Главная спарка замолчала, как и еще четыре орудийные платформы… По крадущимся к нам галерам работало всего одно кормовое орудие, поочередно вертясь и отплевываясь плазмой то в одну, то в другую сторону. Единственная пушка остановить даже легкие корабли поддержки не могла, несмотря на то, защищены они были энергополями или нет. Так что османские галеры уже хищно водили носами, приноравливаясь, куда ими бить в корпус «Одинокого».
Я понимал, что как только галеры выйдут на прямую «линию» атаки, нам конец, они к чертям разорвут корпус моего крейсера, ведь помешать им таранить «Одинокий» бесконечное количество раз, я никак не мог. Наэма со своими «соколами» бешено кружилась вокруг «Абукира» постепенно обнуляя его поля, но это уже мало что могло изменить, орудий, чтобы пробить броню османского крейсера у меня под рукой не осталось. Эх, как не вовремя замолчала спарка главного калибра!
Что ж, другого выхода не оставалось, как умереть достойно, в бою, прихватив с собой в преисподнюю как можно больше наших «друзей» османов. Вот поэтому я и вытащил полковника Дорохова из медблока, приказав ему готовить абордажные команды из всех имеющихся на борту «морпехов» и космоморяков. Помирать так с музыкой и в рукопашной. По крайней мере, разделаться с командой «Абукира» мы еще успевали. Для этого я отдал распоряжение Алексе не пытаться продолжать уворачиваться от огня батарей турецкого крейсера, а наоборот, не теряя времени идти с ним на сближение.
— Цепляй эту падлу магнитными тросами если потребуется, — распорядился я, облачаясь в боевой скафандр и параллельно следя за тем как старпом маневрирует в пространстве, управляя громадиной «Одинокого». — Как загарпунишь его, притяни «Абукир» к нам, чтобы мы сцепились бортами! Внимания на второй крейсер не обращай, несмотря на то, что он заходит сзади, у него как и у нас не осталось палубных орудий, так что большого вреда «Одинокому» он не причинит… В отличие от вреднючих галер, которые уже выходят на траекторию атаки. Нам нужно высадиться на «Абукир» и захватить крейсер до момента, когда «Одинокий» в результате таранов получит критические повреждения и начнет саморазрушаться.
Мне показалось, или Алекса действительно побледнела после моих слов о вероятной гибели ее любимого крейсера. Тем не менее, она промолчала, лишь с тоской посмотрев в мои глаза, и повела корабль прямиком к назначенной мной цели — крейсеру «Абукир», пытающемуся в этот момент уйти в сторону, уклонившись от мчащегося на него «Одинокого».
Я понимал, что это последние минуты жизни моего флагмана, галеры и плазма батарей османских крейсеров обнуляли все шансы «Одинокого» выжить в этом сражении. От этого мне стало нестерпимо грустно. Сжав в бессилии кулаки, я решил, что нарушу свое же правило, не убивать безоружных и сдающихся в плен, а уничтожу и нещадно вырежу команду вражеского дредноута до последнего космоматроса. Месть хоть как-то заглушала мое отчаяние…
По корпусу «Одинокого» в эту секунду прошла легкая дрожь, но не от прилетов плазмы вражеских пушек, это наш крейсер достаточно плавно пристыковался к «Абукиру». Алекса в качестве штурмана снова показала себя на высоте, только вот наградить ее у меня было нечем, да и незачем это было делать, ибо уже через час нас никого в живых не останется…
— Что ж, моя полиметаллическая боевая подруга, — вздохнул я, обращаясь к своему старпому. — Отпускай штурвал и пошли повоюем… Да оставь ты в покое свой пульт управления, — бросил я ей, находясь уже у выхода. — Не нужны никому на «Одиноком» твои распоряжения, все давно в доспехах и сведены в абордажные группы, ожидая приказа взойти на борт «Абукира». Даже майор Белло со своими пилотами решила умереть в рукопашной, а не в космосе на своих истребителях… Все ждут только нас с тобой, так что пошли…
— А вы разве не будете отвечать на запрос с нашего линкора, господин контр-адмирал? — состроив удивленное выражение лица, неожиданно миловидно улыбнулась мне Алекса, в ответ на мою речь.
— Какого нашего линкора? — не понял я, сначала думая, что в шуме аппаратуры и переговоров не разобрал слова андроида.
— «Евстафия», который в данный момент находится в полумиллионе километров от сектора боя, и на полной скорости движется к нам, — ответила Алекса, кивая на тактическую карту, горящую в большом разрешении перед моими глазами в центре отсека. — Точное название «Евстафий-2» — это номерной линейный корабль из резерва Ставки, включенный в состав…
— Я понял, не продолжай… Это же Злобина! — я аж подпрыгнул от радости и неожиданности. — Это Злобина на своем новеньком корабле пришла нам на выручку. Вот молодец, Елена Ивановна! Соединяй скорее, чего стоишь, глазами хлопаешь⁈ — в шутку рассердился я на Алексу, которая меланхолично застыла у пульта, ожидая очередного моего приказа.
— Вы сначала сами определитесь, господин контр-адмирал, что мы делаем, а потом уже кричите, — недовольно буркнула она, нажимая кнопку соединения.
— Вы опять на острие атаки, Александр Иванович, — непринужденно засмеялась, несмотря на свои постоянно холодные, я бы назвал их «злыми», глаза, кавторанг Злобина. — Смотрю, как всегда «Одинокий» один сражается, в то время как остальной космофлот драпает в «Тавриду»!
— Как я рад вас видеть, Елена Ивановна, вы бы только знали? — выдохнул я, чуть не расплакавшись.
Что-то в последнее время на меня часто стали накатывать чувства, может это старческое?
— Я тоже рада увидеть вас живым, господин адмирал, — ответила мне, Злобина.
— Не факт, что живым, если не поторопитесь, — пошутил я, намекая командиру «Евстафия-2» прибавить хода.
— Без паники, Александр Иванович, «Мама-злюка» уже здесь, — усмехнулась кавторанг Злобина, приказывая артиллеристам главного калибра своего линкора захватить в прицел ближайшую к себе галеру. — Сейчас я этим курицам перышки-то повыдергиваю…
— «Мама-злюка»? — повторил я, недоуменно посмотрев с экрана на Елену Ивановну.
— Это меня так мои «моряки» на корабле называют, — пояснила кавторанг Злобина. — Не в лицо, конечно, а за спиной. Ведь если бы я от кого-либо из них услышала подобное прозвище в свой адрес! Ну, вы знаете, чтобы с ним было…
— Догадываюсь, — улыбаясь, кивнул я. — Давайте представим, что криптотурки вон с тех двух галер, что сейчас целятся своими бронированными носами «Одинокому» в борт, именно таким прозвищем вас и назвали…
— Ну, все, — кивнула Злобина, вмиг посерьезнев, — Конец этим «осликам»!
После этого главный калибр нового «Евстафия» выплюнул из своего жерла первый заряд плазмы…
Картина боя в результате внезапного появления в секторе еще одного русского боевого корабля, мгновенно изменилась. Османы, «Евстафий» еще не открыл огонь, уже запаниковали и стали разбегаться, как крысята по норам. Первыми отвернули в сторону и попытались уйти из обстреливаемого сектора те самые две галеры, которые, так сложилось, оказались ближе всех остальных к движущемуся на полном ходу в квадрат, где происходила эта схватка, громадному русскому дредноуту.
Однако далеко уйти, по крайней мере, одна из них не смогла, сначала орудие главного калибра «Евстафия-2», а затем, и все остальные орудийные платформы не дали ни единого шанса выжить галере, несмотря на то, что ее капитан отчаянно и до последнего момента лавировал в надежде спастись. Яркая вспышка, и галера исчезла в оранжево-красном шаре громадного взрыва. Второй повезло, расстояние и собственная скорость помогли османскому кораблю уйти от возмездия…
А вот обоим крейсерам противника в итоге не подфартило. Первый с этим чертовым непроизносимым названием, сгорел в плазме батарей «Евстафия», Злобина всегда доводила дело до конца. Высокая скорость второго эсминца не позволила кавторангу выполнить обещание, так что Елена Ивановна выместила свое раздражение на крейсере, который обстреливала из всех своих пушек так долго, пока тот не превратился в прямом смысле в решето, со сквозными пробоинами, зияющими сквозь весь корпус.
Что касаемо «Абукира», к которому пристыковался «Одинокий», то я, на радостях от появления Злобиной решил не осуществлять кровавый замысел в отношении экипажа турецкого крейсера, я имею в виду — вырезать на его палубах всех османов поголовно, а милостиво принял капитуляцию капитана «Абукира».
Как только моя орава в двести головорезов, очутилась на средней палубе вражеского корабля, члены его команды, включая «отважных» янычар, побросали оружие и подняли лапки кверху, решив повременить с героической гибелью от разъяренных русских гяуров. Я, в отличие от той же Наэмы, Кузьмы Кузьмича и Полины, уже настроившихся на отчаянную рубку с отрубанием голов подданным султана Селима, был доволен столь бескровным исходом нашего противостояния.
В итоге легкий крейсер «Абукир» был без существенных повреждений взят нами в качестве трофея — неплохие откупные, учитывая что половина батарей на «Одиноком» перестала существовать, сильно понизив боевые характеристики моего корабля.
— Отдам «Абукир» Хромцовой или Козицыну, когда прибудем к переходу, — сказал я, Злобиной, после того, как битва была завершена, и посетив ее линкор с визитом вежливости.
— Лучше в 27-ю его введите, Александр Иванович, — посоветовала мне, кавторанг. — В вашей родной дивизии итак существенный недобор. К тому же с контр-адмиралом Гулем тем самым наладите отношения…
Мы шли по коридору нижней палубы линейного корабля. Елена Ивановна не отличалась гостеприимством и вместо того, чтобы как полагается, пригласить своего гостя в кают-компанию или на худой конец в командный отсек, встретила меня на пирсе разгрузочного дока и повела куда-то в сторону кормы, куда сами направлялась в этот момент с какой-то проверкой или миссией…
Мне пришлось топать за этой грузной, но несмотря на свой вес, достаточно прыткой женщиной с вечно недовольным лицом и хмурым взглядом из под бровей. Злобина как никто оправдывала свою фамилию, не считаясь с авторитетом и званием, она могла легко войти в клинч с любым, будь то простой космоматрос, замешкавшийся или, по мнению Елены Ивановны где-нибудь прохлаждающийся, отлынивая от службы, или тот же адмирал, что-то не так сказавший или сделавший.
Сколько словесных потасовок было у нее с ее нынешним начальником — командующим 15-ой «линейной» дивизии — вице-адмиралом Хиляевым уже и не сосчитать. Надо напомнить, что Злобина носила звание не просто капитана второго ранга, а гвардии-капитана, а ее «Евстафий» был в какой-то момент решением Самсонова переведен в дивизию Дамира Хиляева. Недоверие же, а иногда и открытая вражда между гвардией и обычными флотскими была известна всем, а тут еще на нее накладывался от природы прескверный характер самой Елены Ивановны…
В общем, оправдывала эта статная сорока пятилетняя дама, буду честен, не очень привлекательной внешности, свое прозвище «мама-злюка» полностью. Впрочем, лично в мой адрес она практически, за исключением нескольких незначительных моментов, не агрессировала, может потому, что мы многое прошли и в том числе пережили оборону перехода на «Екатеринославскую», когда малой эскадрой отразили навал на него 6-го «ударного» космофлота вице-адмирала Джонса-старшего.
А потом, когда после того, как Злобиной пришлось на время отбуксировать свой первый «Евстафий» на ремонтную верфь, мы с ней и другими такими же отчаянными капитанами стырили из-под носа у императора Константина Александровича пять свеженьких номерных дредноутов, по палубе одного из которых в данный момент сейчас следовали…
— Обойдется, ваш Гуль, — отрезал я, мотая головой, все еще никак не желая простить Аркадию Эдуардовичу тот подлый звонок султану и доклад нашему врагу про то, что не я перерезал горло Яману Каракурту, а Полина. — Да и 27-ю «линейную», к сожалению, я давно уже своей родной дивизией не считаю…
— Еще бы, ведь вы больше любите действовать в автономном режиме, — усмехнулась Елена Ивановна, широкими шагами ступая по коридору. А в это время, вокруг, завидев своего командира все кто только мог, разбегались, как мышки по своим норкам, только бы не попасться на «маме-злюке» на глаза…
— Может, мне «Абукир» и не отдавать никому, а пора свою собственную дивизию потихоньку формировать? — усмехнулся я, еле поспевая за своей спутницей. — Пойдете ко мне вместе со своим «Евстафием»?
— С превеликим удовольствием, — честно призналась мне, кавторанг. — Во-первых, меня уже достал это дотошный и неуступчивый в мелочах Дамир Ринатович…
«Уж, какая ты дотошная, никакой Хиляев рядом не стоял,» — подумал я, но вслух это благоразумно не произнес.
— Во-вторых, я же, как вы знаете, из «Семеновской» дивизии, которую почему-то до сих пор обратно воедино не сводят, — тем временем продолжала бурчать кавторанг Злобина. — А продолжают держать в составе дивизий Черноморского космического флота… Так что, как только надумаете о формировании собственной ударной группы — я сразу к вам…
— Боюсь, что на это, даже если оставить в стороне незаконность подобных действий, у меня просто не хватит времени, — покачал я головой. — Тут через сутки — двое, либо Иван Федорович Самсонов очухается и начнет по своей старой привычке наводить суету, либо в любом случае прибудем к Херсонесу-9, а там командиров и умников еще больше. Так что задушат они мою идею о формировании отдельной дивизии в зародыше…
— Да, тут я с вами даже спорить не буду, — кивнула Елена Ивановна и сама на дух не переносившая любое над собой давление со стороны высших чинов флота. — Там куда не плюнь, в командующего попадешь. Только вот толку от этих расфуфыренных адмиралов немного… Однако, это сейчас не в ваш огород камешек…
— Я понял, — кивнул я. — Но правду сказать, не все же такие убогие…
— А кто там из нормальных остался? — пожала плечами кавторанг Злобина. — О Самсонове, как почти о покойнике, мы промолчим, пока он в регенерирующей капсуле валяется… Белов — ну да более-менее адекватный, только вот незадача без дивизии. Козлов — царствие небесное, со вчерашнего дня вне рейтинга. Хиляев — ну вы сами знаете! Остаются Аркаша Гуль и фанфарон Красовский — об этих двоих я даже говорить не хочу, чтобы настроение себе не портить… Вот и все ваши хваленые адмиралы, Александр Иванович! Понаберут по объявлению, а потом, государь-император удивляется, что это Черноморский космофлот отступает и отступает, теряя две трети своего состава и оставляя одну за другой суверенные системы…
— Есть еще «северяне», — напомнил я, Злобиной.
— Да, там тоже с кадрами беда, — поморщилась Елена Ивановна, отмахнувшись. — Единственное — это адекватный главком. Давно знаю Павла Петровича Дессе и даже пару раз сражалась под его началом в прошлые кампании. Остальные, включая эту хмурую и нервозную Агриппину Хромцову, далеко не лучше своих товарищей «черноморцев»…
Поделиться книгой: