Тщательно отшлепанная

Я подняла голову от стола, встала и налила себе самого крепкого кофе в комнате отдыха. Вернувшись за свой стол, я открыла компьютер и начала отвечать на письма. Оставалось надеяться, что мне не придется слишком много общаться с Гарри. За все то время, что Кинг Синклер был здесь главным, я ни разу не разговаривала с ним. Салли являлась моим редактором. Я была уверена, что все останется по-прежнему.

Через два часа я поняла, что ни черта не знала.

Глава третья

— Мисс Паризи? — мужчина внезапно оказался у моего стола. — Я Тео, помощник мистера Синклера. Меня послали привести вас на встречу.

— Встречу?

Тео кивнул.

— Вам направили письмо ранее по электронной почте. Вы не получили его? Вас ждали на десятом этаже пятнадцать минут назад для встречи один на один.

Конечно, меня ждали. Я повернулась к Нове. Она постучала по клавишам клавиатуры и вывела на экран электронную почту. И мрачно сказала.

— Он прав. У меня будет позже. Я тоже только что увидела.

— Чудесно. — Я застонала и поднялась на ноги. Расправила свое черное платье и провела руками по волосам. — Ладно, я готова, — сказала я Тео и пошла за ним из кабинета к лифту. Тео было около сорока лет, если верить моим предположениям. Симпатичный. Как Пенфолд из мультфильма «Опасный мышонок».

— Мне нравится твоя помада, — сказал он, улыбнувшись мне через плечо.

— Спасибо, сладкий. — Я даже забыла, что она на мне. — Нова сказала, что, похоже, это мой идеальный оттенок.

— Испанка? — спросил Тео, прищурив глаза на мои черты лица.

— Итальянка. По крайней мере, мой папа. Мама — американка, но от шотландских родителей. Она бледная, белокурая красавица. Цвет кожи и характер достались мне от папы. Он родом из Пармы в Италии. От мамы я получила свой грязный рот. Да, шотландцы точно знают, как посылать подальше.

Тео рассмеялся.

— Идеальное сочетание, — сказал он, как раз когда двери лифта открылись на десятом, последнем этаже. Этаж начальства или, как я любила его называть, четвертый уровень ада Данте. Тео привел меня в кабинет, который раньше занимал Кинг. Я никогда там не была, но все мы слышали о знаменитом кабинете Синклера с черной дверью. Этот мудак правил железным кулаком и одним своим взглядом превращал многих журналистов в плачущих младенцев.

Тео открыл пресловутую черную дверь.

— Ты на месте, Фейт. — Я улыбнулась Тео, проходя мимо него. — Удачи, — зловеще прошептал он, закрывая дверь и загоняя меня внутрь.

— О, вы здесь, мисс Паризи. Хорошо, что это случилось сегодня. — Глубокий голос Гарри прорезал комнату. Я вздрогнула от его дерьмового приветствия. Заставив себя двигаться, я обогнула угол и обнаружила, что этот ублюдок сидел за своим большим письменным столом из красного дерева. Он откинулся на спинку своего мягкого кожаного кресла, которое с таким же успехом можно было назвать троном. Его темные брови расслаблены, когда он наблюдал за моим приближением. Я высоко подняла подбородок, отказываясь бояться его. Гарри не отводил своего пристального взгляда и лишь жестом указал на место напротив себя. — Если вы не возражаете, мисс Паризи. У меня сегодня целый день встречи, которые из-за вас могут сдвинуться. — Я медленно выдохнула, пытаясь успокоить свою горячую итальянскую кровь.

— Я не видела письмо. Извините. Работала над своей колонкой. — Выражение лица Гарри не изменилось. Он потянулся к листу бумаги на своем столе.

— Да. «Спросите мисс Блисс». Ваша очень… интересная колонка, верно?

— Да, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

Гарри что-то прочитал на странице. Я опустила взгляд на его одежду. Мне захотелось закатить глаза, но я сдержалась. На нем был его обычный до смешного дорогой костюм, пиджак снят, галстук затянут. Рукава рубашки были закатаны до локтей, демонстрируя мускулистые предплечья, покрытые порослью темных волос. А еще у него был носовой платок. Этот дурацкий носовой платок, который лежал в кармане рубашки идеальным треугольником. Мне захотелось вытащить его и выбросить в окно, желательно, чтобы мистер Синклер III последовал за ним. Я не смогла сдержать крошечной ухмылки, которая растянулась на моих губах при этой радостной мысли. Гарри посмотрел поверх страницы, которую читал. Его глаза на мгновение прищурились на мне, затем он продолжил чтение.

— И это то, ради чего семьдесят процентов читателей «Визаж» хотят получить журнал? — с недоверием сказал он и перелистнул пару страниц. — Ваша колонка?

Гордость захлестнула меня.

— Да. Так говорят опросы.

Гарри поднял брови.

— Что ж, вы, безусловно, владеете словом, мисс Паризи. — Он наклонился вперед и прочитал: «Я хочу, чтобы моя жена занялась анальным сексом, но она не хочет. Посоветуйте, как мне убедить ее? С уважением, мистер Смит». Я сдержала смех, подкативший к горлу от вопроса, прозвучавшего так вежливо и выразительно из уст Гарри. — Обычно вопросы такого… характера?

— Вы имеете в виду сексуальные, мистер Синклер? — невинно спросила я, внутренне замерев от того, как трудно ему было произнести что-либо, относящееся к сексу.

Он даже не вздрогнул от моего завуалированного сарказма.

— Ну?

— Да. Они все такого рода. Теперь я даю только сексуальные советы. Это был органичный переход. Вначале я давала любые советы, но быстро перешла на более плотскую тематику. Это то, чего, похоже, хотят от меня читатели. Именно такие советы я даю лучше всего.

— Вы даете советы. — В его выражении лица и тоне не было и намека на веселье. — Давайте посмотрим, что вы ответили этому мистеру Смиту. А, — сухо сказал он. — «Уважаемый мистер Смит. Если вы хотите познакомить свою жену с удивительным миром анального секса, я бы посоветовала вам показать пример. Купите самый большой страпон3, который только сможете найти, подарите его своей любимой жене и предложите ей дать себе волю и оторваться на вашем сфинктере для лучшей части вашей ночи. Если вы покажете ей все прелести таких заднепроходных развлечений, я уверена, она выполнит ваши желания. Искренне, мисс Блисс».

Я сдержала улыбку. Это был один из моих любимых ответов. Гарри положил листок бумаги на стол и посмотрел на меня проницательным и оценивающим взглядом.

— Вы, несомненно, владеете словом, не так ли, мисс Паризи? — я почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом, поняв, на что он намекает. Очевидно, он помнил наше совместное лето так же отчетливо, как и я. — И вам, несомненно, нравится делиться своими советами, да? Свободно и без фильтра. — Его пальцы барабанили по столу. — К тому же это приносит награды, так что вы, должно быть, действительно талантливы.

«Генри Синклер Третий — высокомерный член, которому не нужно ничего, кроме хорошей порки и основательного траха». Мой совет ему пронесся у меня в голове, как надоедливая песня, которую никак не можешь выкинуть из головы.

— Спасибо, — сказала я, не желая, чтобы он видел, как я дрожала. — Похоже, люди получают от этого удовольствие.

— Некоторые, видимо, да.

— Но я хочу со временем перейти и к тематическим статьям, — сказала я, пытаясь увести нас с опасной территории. — Я люблю свою колонку и «Визаж» и хочу ее сохранить. Но я также хочу продемонстрировать свои писательские способности, не ограничиваясь ответами многочисленным «мистерам Смитам», которые мне пишут. — Гарри приложил палец к губам, слушая. — Салли это знает, — сказала я. — Мы просто ждем, когда появится подходящая история, которую я смогу осветить.

— Вы можете писать статьи? — спросил он с сомнением и покровительственным тоном в голосе. Это меня просто взбесило.

Я изобразила самую фальшивую улыбку.

— Я окончила Гарвард лучшей в своем классе, получив степень по креативному письму, и Колумбийский университет, получив степень магистра в области художественной журналистики. Уверяю вас, мистер Синклер, я более чем квалифицирована для написания статей.

— Тогда я с нетерпением жду возможности прочитать ваш первый шедевр, мисс Паризи. А до тех пор — секс-советы для широких масс. — Он сосредоточился на своем компьютере, постукивая по клавиатуре. Когда я не двинулась с места, он взглянул на меня и холодно сказал. — Мы закончили. — Гарри жестом указал на дверь.

Сохранив на лице натянутую улыбку и держа руки прижатыми, чтобы не броситься на него и не ударить по голове, я поднялась со стула. Чувствовала на себе его злобный взгляд, когда выходила из его кабинета и направлялась к лифту.

— Надеюсь, все прошло хорошо, Фейт! — сказал Тео из-за своего стола, пока я изо всех сил старалась держать себя в руках.

— Замечательно! — ответила я и вошла в лифт, мои руки тряслись от злости. Как раз когда двери уже закрывались, и я крикнула. — Что за гребаный член! — чьи-то руки поймали двери, и они начали открываться. Я затаила дыхание. Этого не может быть. Никто не может быть таким невезучим. Я вздохнула с облегчением, когда вошел мужчина в костюме, вероятно, лет пятидесяти, и уставился на меня, как на сумасшедшую. — Болезнь Туретта, — сказала я, смеясь и показывая на свой рот. — Это не в ваш адрес, даю слово.

Мужчина неловко кивнул и встал лицом к дверям, держась от меня как можно дальше. Вытащив мобильник, я отправила сообщение своей соседке Амелии и нашему соседу Сейджу.

Код 5! Сегодня вечером мы идем гулять. Мне нужно выпить и потанцевать. Никаких отговорок.

Через несколько секунд я получила подтверждение, что они оба в деле. Вернувшись за свой стол, я получила согласие и от Новы. Зная, что у меня будет вечер, чтобы успокоиться, я расслабилась в кресле и открыла последнее письмо:

«Мой муж вернулся домой поздно вечером в прошлую пятницу, и когда он разделся и лег в постель, я увидела следы губной помады вокруг его пениса. Что вы можете посоветовать?

Я размяла руки, положила пальцы на клавиатуру и быстро набрала свой ответ для колонки этой недели: «Напоите его вином, накормите и затащите в постель. Намажьте его член Нутеллой и укусите у самого лобка так, будто срываете початок кукурузы. А затем смотрите, как он кричит, Лорену Боббит4 на его задницу! Бадда бинг, бадда бум — больше никакой помады на его неверном члене!»

К черту Гарри Синклера и его холодные голубые глаза. Я была чертовски хороша в своей работе.

Глава четвертая

— Черт, Фейт, это он? — спросил Сейдж, пока я усаживалась рядом с Амелией на наш зеленый велюровый диван. Я схватила большой бокал красного вина, который она мне налила. Сейдж сел напротив нас на край журнального столика.

— Вот урод, — сказала я, покачав головой от того, как идеально могло выглядеть на фотографиях такое чудовище.

Нова села по другую сторону от меня.

— Да, это он, Генри «Зови меня Гарри» Синклер. Холостяк века и заклятый враг Фейт. — Нова подтолкнула меня и рассмеялась, когда я зашипела на нее, как разъяренная кошка.

Сейдж вернулся к исследованию своего телефона.

— Так-так-так, — сказал он и снова протянул свой телефон. — Что это за конфетка рядом с ним? — я прищурилась, пытаясь пробиться сквозь винную дымку, опустившуюся на мои глаза. И увидела высокую блондинку с зелеными глазами, которая крепко держала Гарри за руку. Он был в черном костюме, фраке и шляпе, а у нее на голове красовалось какое-то чудовище, похожее на двух дерущихся петухов5 — в прямом, а не переносном смысле. Хотя увидеть два настоящих члена на шляпе было бы гораздо лучше, чем это пернатое дерьмо, которому не место в качестве украшения головы.

— Что это за чертовщина у нее на голове? — Амелия наклонила голову в сторону, пытаясь разобраться в ситуации.

— Молодой герцог и его подруга на Челтенхемских скачках, дорогуша, — усмехнулся Сейдж. — Это место, куда съезжаются все известные люди Англии, чтобы продемонстрировать, как богатство и мода доказывают, что не обязательно иметь вкус. И где они спускают на скачки немыслимые суммы денег, чтобы скрыть, насколько малы их крошечные члены.

Я рассмеялась, когда Сейдж подмигнул, а Амелия вырвала у него из рук мобильник. Она прочитала вслух надпись к фотографии.

— Предполагаемая пара леди Луиза Самсон и виконт Суррей, Генри Синклер III, посещают Челтенхемские скачки. Амелия посмотрела на меня. — Виконт?

— Должно быть, это его титул, — сказала я. Виконт. Боже правый. Это звучало еще более тщеславно, чем герцог.

Амелия передала мне телефон. Я изучила фотографию и статную блондинку, приклеенную к руке Гарри. Ее волосы были уложены в прическу «боб», она обладала истинно английским розовым цветом лица и покровительственной ухмылкой на бледно-розовых губах, которую мне инстинктивно хотелось смахнуть прямо с ее лица. Как можно даже с фотографии излучать отношение «я лучше тебя»?

— Она выглядит так же напыщенно, как и он, — сказала я и расплылась в улыбке. — Они просто идеальная пара! И заслуживают друг друга. А теперь… — я вернула Сейджу его телефон и поднялась на ноги. — Мы идем в клуб или нет? Во мне опасно мало алкоголя, а в этом лифчике моя грудь так высоко поднята, что почти касается подбородка. Если мы не доберемся до клуба в ближайшее время, боюсь, что он будет опасно близок к тому, чтобы перекрыть мне возможность дышать. Я не собираюсь тратить ни секунды на Герцога Тупицу, его блондинку и их многочисленных знакомых с ужасными зубами.

Я подняла свой бокал с вином, как военачальник, произносящий речь перед важным сражением.

— Сегодня вечером я хочу трястись, как моя задница, работающая на чаевые, и, желательно, затащить красавчика в ванную, чтобы увлажнить суровую пустыню, в которую превратилось мое бедное маленькое влагалище. И я хочу принять столько неверных решений, чтобы мой священник в воскресенье выкатился из своей исповедальни от греховного изнеможения. — Я поднесла свой бокал к губам. — За вас, шлюхи! Давайте нажремся!

Когда мы вышли из жилого дома, я глубоко вдохнула. В Нью-Йорке царила весна; зимний холод остался в прошлом. Я улыбнулась, почувствовав, как теплый ветерок овевал мое лицо. Сейдж обнял меня за плечи и потянул за собой в сторону клуба. Когда мы шли по улицам Бруклина, я спросила.

— Ну что, Сэйджи-малыш, есть новости о твоей личной жизни?

Сейдж вздохнул.

— Я перебрал все члены на «Гриндер», но мой прекрасный принц так и не нашелся, так что в новостях о любовной жизни — огромный жирный ноль. — Я похлопала Сейджа по руке и положила голову ему на плечо. Когда два года назад мы с Амелией переехали в нашу бруклинскую квартиру, Сейдж быстро стал нашим почетным соседом. Он жил в квартире напротив нас. Однажды вечером он пришел к нам выпить и с тех пор стал нашим третьим мушкетером.

— Он там. Я знаю, — сказала я и поцеловала его в щеку. Сейдж всегда надеялся, что его суженый где-то рядом и ждет встречи с ним.

Через десять минут мы уже были в клубе и проходили в главный зал. Мне нравилось это место. Мы ходили в клубы двух типов: в стиле «down and Brooklyn dirty»6, как мы это называли, или в стиле «bougie and boogie»7. Сегодняшний клуб был из последних. Музыка была потрясающей, как и цены на напитки.

Но мы умели решать эту проблему.

Когда я постучала по барной стойке, бармен повернул подбородок в мою сторону.

— Привет, красавица, — сказал он, облизав губы и осмотрев меня с ног до головы. Это была милая попытка. На вид ему лет двенадцать, а детские лица меня не привлекали.

— Бармен! — сказала я. — Нам четыре вашей лучшей диетической колы.

— Диетической колы? — бармен нахмурился. — И это все?

Я решительно кивнула головой.

— И убедись, что они настоящие. Бэбифейс ушел, а я обвела взглядом клуб. Дым клубился в воздухе, как туман над Лондоном, зеленые лазерные лучи рассекали танцпол, как перидотовые8 лезвия, а дорогостоящий диджей крутил свои пластинки, и посетители клуба окружали его, как крысы крысолова. Я подняла голову и увидела, что затемненный VIP-балкон начинает заполняться людьми. Мы, конечно, никогда там не были. Он предназначался для богатых манхэттенцев, которые несколько ночей в месяц отдыхали в Бруклине.

— Четыре диетические колы, — сказал бармен за моей спиной. Я протянула ему деньги. — Сдачу оставьте себе. — Я подмигнула, почувствовав себя крутой, и вернулась к своим друзьям, которые заказали нам столик в задней части зала. Это было стратегически важно. Это было не первое наше родео, где мы изображали из себя высший класс.

— Напитки! — сказала я и поставила их на стол.

Амелия проверила, все ли чисто.

— Сейчас, — поспешно сказала она, и я потянулась к верхней части своего платья.

Мои друзья наблюдали за тем, как я ощупываю свою грудь, боковые швы бюстгальтера, пока…

— Есть! — широко улыбнувшись, я открутила потайную крышечку в лифчике, отодвинула одну грудь и начала наливать.

— Может быть, это и дорого, Фейт. Но бюстгальтер окупает себя! — Нова сделала большой глоток своей диетической колы, теперь смешанной с водкой, которую я тайком пронесла в клуб.

— Ты мне говоришь. Но, блин, я сочувствую таким женщинам, как ты, Нова. Эти штуки весят целую тонну. Я чувствую, как мой позвоночник непоправимо искривляется, пока мы разговариваем.

— Я знаю. Ты можешь думать, что я хорошо выгляжу сейчас, но приходи, когда мне будет пятьдесят, и я буду открывать дверь, как Квазимодо, волоча соски по полу. Но вместо того, чтобы повторять «колокола, колокола», это будут «мои сиськи, мои сиськи»!

Смеясь, я нацелилась на свою рюмку, сжав в лифчике потайной пакет для водки, которая собралась внизу. Кто-то постучал меня по плечу, напугав до смерти. Я крутанулась, продолжая сжимать грудь, и выплеснула струю водки прямо в глаз какому-то бедолаге.

— Что за хрень! — воскликнул он, вытерев жидкость с лица. Я быстро нащупала верхнюю часть лифчика и натянула его обратно. — Что это, черт возьми, было? — спросил он, покраснев от отвращения.

— Она кормит грудью, придурок, — сказала Амелия. — Как ты думаешь, что это было? — когда я встретилась с ней взглядом, она скорчила гримасу и пожала плечами, пробормотав — я не знала, что еще сказать!

— Тогда почему, черт возьми, у этого вкус водки? О, Боже! — сказал он, побледнев. — Оно у меня во рту!

Когда он сплюнул на пол, Нова наклонилась вперед над столом, негодуя.

— Послушай, приятель, попробуй вырастить ребенка без алкоголя. Не смей осуждать мать за то, что она делает все, что может!

— К черту все это, — сказал парень, уходя. — Кучка уродов.

— О, Боже! — сказал Сейдж и разразился хохотом.