Помоги проекту - поделись книгой:
В результате английский парламент в июне 1774 г. принял Квебекский акт, утвердивший новое административное и конституционное устройство Канады. Квебекский акт определил новые границы провинции Квебек, в которую вошла теперь огромная территория, в том числе долина реки Св. Лаврентия, Великие озера и южные земли вплоть до рек Огайо и Миссисипи. Отодвигая границы колонии на юг и запад, английские власти стремились предотвратить заселение этого района выходцами из своих южных колоний.
Квебекский акт возвращал католической церкви права на сбор церковной десятины с верующих католиков ^(последним предоставлялось право занимать общественные должности), восстанавливал французское гражданское право и подтверждал существование прежней сеньориальной системы землевладения с сохранением всех прав и привилегий сеньоров по отношению к держателям земли.
Английская система землепользования — фригольд (или свободное держание) объявлялась возможной альтернативой для вновь пожалованных и осваиваемых земель. Акт сохранял в колонии действие английского уголовного права, но отвергал неприкосновенность личности и выборные институты. Вся власть в колонии принадлежала генерал-губернатору. В качестве совещательного органа при губернаторе создавался Законодательный совет.
Как справедливо полагает американский историк-марксист Г. Аптекер, Квебекский акт, «утроив территорию провинции Квебек за счет северо-западных районов тринадцати колоний, сохранив полуфеодальную систему землевладения, отказав в системе представительного правления и расширив область, на которую распространялась власть государственной римско-католической церкви, привел к тому, что «кастрированные» колонии оказались окруженными пустыней реакционных институтов»{47}. Это обстоятельство и подтолкнуло колонистов-патриотов начать вооруженное восстание против метрополии.
Квебек и американская революция
В Канаде известие о принятии Квебекского акта вызвало бурную реакцию. Английское меньшинство развернуло движение за его отмену, не выступая, однако, против колониального режима вообще. Восторженно встретили акт местные сеньоры и католическое духовенство, претендовавшие в своих верноподданнических петициях на право говорить от имени всей франкоканадской национальной общности. Что касается основной массы франкоканадского населения, т. е. крестьянства, то оно, естественно, без энтузиазма встретило известие о восстановлении церковной десятины и ненавистных старых феодальных повинностей.
В 13 английских колониях Квебекский акт был встречен резко отрицательно. Освободительное движение колонистов достигло здесь той стадии развития, когда эти колонии Англии оказались уже на пороге антиколониальной революции. Созданные американскими патриотами органы народной власти на местах выдвинули собственных представителей от колоний на конвент, которому предстояло стать главным органом рождающейся американской независимой общности. 24 октября 1774 г. делегаты первого Континентального конгресса в Филадельфии одобрили «Письмо жителям провинции Квебек», в котором критиковали содержание закона и призывали присоединиться к союзу американских колоний и поддержать их справедливую борьбу.
Весной 1775 г. колонисты Массачусетса и Нью-Йорка решили овладеть важным стратегическим пунктом на территории Канады — фортом Тайкондерога — и захватить там пушки, столь необходимые для вооруженной борьбы с регулярными английскими войсками. 10 мая отряд во главе с Этаном Алленом нанес неожиданный удар по форту, и английский гарнизон сдался без единого выстрела. Такая же участь постигла другой английский форт на озере Шамплейн — Краун-Пойнт.
Вторжение американских колонистов на территорию Канады и внутренняя обстановка в провинции серьезно обеспокоили английские колониальные власти. Губернатор ввел в Квебеке военное положение и объявил о призыве населения на военную службу в милицию.
Однако простые канадцы отказывались вступать в отряды милиции. Губернатор Карлтон печально сообщал в Лондон летом 1775 г.: «…Хотя местные джентльмены проявляют великое рвение, ни их мольбы, ни их собственный пример не могут повлиять на народ… и джентри, и священники почти полностью утратили свою власть над людьми»{48}. Дело доходило до открытого неповиновения. В одной из крупных сеньорий крестьяне на сходке дали клятву не брать в руки оружие для участия в военных действиях против восставших колонистов, а в Сореле и в Шамбли крестьяне-поселенцы, вооружившись, заявили о своей готовности присоединиться к американцам. «Были испытаны все средства, чтобы заставить канадское крестьянство выполнить свой долг и взять в руки оружие для защиты провинции, но все оказалось напрасным»{49}, — констатировали власти. Нейтральную позицию по отношению к «семейной ссоре» англичан и американцев заняли индейские племена.
В сентябре 1775 г. отряды американцев из Тайкондероги и Краун-Пойнта спустились по озеру Шамплейн и заняли один из островов неподалеку от форта Сент-Джон. В глубь территории Канады направились отдельные эмиссары и передовые группы под командованием Аллена и Брауна для привлечения населения на свою сторону. Однако полученная от местных жителей поддержка не могла компенсировать американцам недостаток опыта и умения вести боевые действия. Отряд Аллепа с присоединившимися к нему канадскими добровольцами, переправившись, через реку Св. Лаврентия в надежде захватить Монреаль, был полностью разбит. Нерешительность проявили и основные силы у стен Сент-Джона.
Гарнизон этого форта капитулировал лишь в начале ноября 1775 г.
Послав два отряда для захвата Сореля и Труа-Ривьера, новый командующий армией колонистов генерал Монтгомери переправился через реку Св. Лаврентия недалеко от Монреаля. Гарнизон Монреаля вместе с губернатором покинул город. В Квебек губернатор Карлтон добирался, переодевшись в одежду крестьянина. 13 ноября американцы вошли в город. Почти повсеместно симпатии канадцев (за исключением колониальной верхушки) были на стороне колонистов. В экспедиционное войско влились уже два батальона канадских волонтеров. «Жители страны по обе стороны реки Св. Лаврентия вплоть до Квебека теперь наши друзья»{50}, — сообщал Монтгомери.
В середине ноября к Квебеку подошел другой отряд американских патриотов, преодолевший в чрезвычайно трудных условиях путь вдоль рек Кеннебек и Шодьер. Измученных и голодных волонтеров франкоканадцы встретили тепло и оказали им необходимую помощь. Командир отряда Арнольд из-за отсутствия артиллерии и недостатка в людях начал осаду крепости лишь в декабре, когда к Квебеку подтянул свои силы Монтгомери.
Квебек, хорошо защищенный крепостным валом, имел к тому же гарнизон в 1300 человек, включая матросов с кораблей и милиционеров. В крепости находились большие запасы продовольствия и боеприпасов. Однако начальник гарнизона оценивал положение критически: «…Королевские войска немногочисленны, большинство купцов и торговцев прежде всего думают о своей собственности, гарнизон разбросан и пребывает в жалком состоянии»{51}.
Несмотря на это, в течение всего декабря американцы простояли у стен Квебека. Дисциплина и боевой дух в их войсках упали, между офицерами начались распри, появились дезертиры. Денег на покупку провизии не хватало, с катастрофической быстротой исчезали медикаменты. Резко ухудшились отношения между американцами и местными жителями. Нужда нередко заставляла пришлых колонистов грабить население, а это, естественно, не вызывало у последних прилива симпатий. Не нравилось канадцам получать вместо золота бумажные деньги, выпущенные Континентальным конгрессом, или того хуже — расписки. В такой обстановке, имея в строю всего около тысячи человек, Монтгомери и Арнольд отважились 31 декабря начать штурм Квебека и потерпели поражение. 450 человек попало в плен, 30 было убито, в том числе погиб и генерал Монтгомери.
Остатки армии колонистов полностью утратили боеспособность. В довершение всего вспыхнула свирепая эпидемия чумы.
6 мая 1776 г. к Квебеку подошли корабли английского военного флота с регулярными частями на борту. В спешном порядке американцы оставили окрестности крепости и отступили к Труа-Ривьеру.
В начале июня в Квебек прибыли основные силы метрополии: около 9 тыс. английских и наемных солдат под командованием генерала Бергойна. Деморализованные отряды американцев оставили Труа-Ривьер, Монреаль, Сорель, Сент-Джон, Шамбли и закрепились в Тайкондероге.
Зимой 1776–1777 г. англичане в Канаде усиленно взялись за подготовку к вторжению на территорию американской республики. Генерал Бергойн прежде всего постарался обеспечить надежный тыл и сотрудничество канадцев в борьбе против американской революции. С этой целью в Квебеке были введены обязательная милиционная служба для всех канадцев-мужчин от 16 до 60 лет, а также принудительные работы.
Канадские крестьяне с большой неохотой выполняли указания властей. В результате, когда армия Бергойна достигла в июле 1777 г. Тайкондероги, из 800 франкоканадцев, сопровождавших войска, в ней осталось лишь 400. Ежедневно дезертировали десятки человек и из батальона канадских милиционеров.
Оказавшись в глубине неприятельской территории, Бергойн попал в окружение и 17 октября 1777 г. сдался у Саратоги. Что касается роли канадцев в этот ответственный момент войны Соединенных Штатов за независимость, то оценка их очень точно дана Г. Аптеке-ром, который считает: «…Если бы события приняли иной оборот, если бы несколько тысяч канадцев действительно присоединились к Бергойну и сражались на его стороне, трудно представить себе, как американским вооруженным силам удалось бы воспрепятствовать соединению Клинтона и Бергойна… Именно смелый отказ «неотесанного франкоканадского мужичья» быть использованным в этой роли в значительной мере сорвал политику Англии и помог спасти американскую революцию»{52}.
Саратога привела к заключению франко-американского союза и вступлению Франции в войну на стороне США. Это обстоятельство возродило надежды американцев на присоединение Канады к вновь созданному государству.
В конце 1778 г. Континентальный конгресс принял соответствующее решение. Внезапное вторжение в Канаду планировалось осуществить силами американской армии под командованием генерал-майора Р. Лафайета и французской морской эскадры. Однако взаимное недоверие союзников помешало задуманному наступлению. Франция побоялась укрепления позиций Соединенных Штатов, а Соединенные Штаты — того, что Франция в случае успеха удержит Канаду за собой.
Не удалось США приобрести Канаду на завершающем этапе войны во время мирных переговоров. Канада осталась английской колонией, так и не превратившись в четырнадцатый штат американского государства.
Почему же в ходе американской революции Канада не разделила судьбу 13 колоний и Великобритания сохранила в ней свое господство? Прежде всего потому, что экспедиция 1775–1776 гг. в военном отношении была подготовлена плохо. Но главная причина заключалась в отсутствии у большинства населения Квебека подлинной и беззаветной готовности сражаться за дело революции. В Канаде, лишь совсем недавно освободившейся от господства феодально-абсолютистской Франции, еще не созрели предпосылки для выступления на стороне колоний, поднявшихся на революционную борьбу за независимость.
С. Б. Райерсон справедливо пишет: «Всеобщего восстания в долине р. Св. Лаврентия не произошло. Квебек в своем социальном и экономическом развитии намного отстал от атлантических колоний. Капиталистическое производство в нем по сути дела отсутствовало. Основным вопросом, который мог бы заставить канадцев выступить в союзе с американцами, являлся вопрос о национальном освобождении от иностранного господства. Но сами американские колонии еще не выступали за полную независимость. Их Декларация независимости была принята уже после осады Квебека»{53}.
Последний фактор являлся действительно немаловажным. Один из лидеров американской революции С. Адамс сокрушался по этому поводу: «Если бы Декларация независимости была принята на десять месяцев раньше, Канада была бы теперь нашей»{54}.
Но и Декларация, несмотря на всю ее огромную взрывчатую силу, не дала французскому населению Квебека уверенности, что его национальные права при вступлении в союз штатов будут гарантированы. Шовинизм англоканадского меньшинства, представители которого нередко были выходцами из освободившихся английских колоний, двойственность позиции самого конгресса, который «клеймил католицизм в Англии и восхвалял свободу совести в Квебеке», вызывали у многих канадцев вполне объяснимую настороженность.
Неспособность американских патриотов предложить франкоканадцам приемлемое решение национального вопроса в ходе войны за независимость использовалась властями и церковью Квебека для разжигания антиамериканских настроений.
И, наконец, провозгласив благородную цель освобождения канадцев от гнета метрополии, американцы стали осуществлять эту цель методами насилия, превратившись в освободителей на словах и в захватчиков на деле. Кроме того, экспедиция отражала и далеко не бескорыстное стремление американской торговой буржуазии, земельных спекулянтов и поселенцев северо-западных штатов прибрать к своим рукам территорию Квебека со всеми ее богатствами.
Новая Шотландия
и американская революция
Война за независимость оказала довольно сильное влияние и на Новую Шотландию. Как справедливо отмечает канадский историк У. Макнатт, Новая Шотландия того времени «обладала элементами, которые могли бы сделать революцию вполне возможной»{55}.
Во всяком случае политическая обстановка в колонии была довольно напряженной. Еще после принятия в 1765 г. закона о гербовом сборе, обязавшего колонистов платить дополнительные налоги, движение протеста вылилось в форму бурных городских собраний и демонстраций в Галифаксе и других населенных пунктах. В 1770 и 1774 гг. губернатору провинции пришлось издавать специальные прокламации, запрещавшие проведение собраний для обсуждения вопросов законодательства и управления. После начала вооруженных действий в 13 колониях в Новой Шотландии недовольство режимом проявилось уже открыто. В мае 1775 г. загорелись военные склады, предназначенные для снабжения войск генерала Гэйджа в Бостоне, в июле 1775 г. произошел пожар на королевских судоверфях, и виновники не были найдены, несмотря на обещанное вознаграждение. Попытка набрать тысячу добровольцев для борьбы с восставшими патриотами окончилась безрезультатно.
Наиболее сильно проамериканские настроения проявились в прибрежных поселениях. Некоторые из них уже с лета 1775 г. служили базами для периодических рейдов американских каперов, которые на своих собственных небольших суднах вели морскую войну с англичанами. В прибрежном поселке рыбаков и лесорубов Мачайс, на границе с Мэном еще весной 1775 г. был создан «комитет спасения». В июне 1775 г. группа повстанцев захватила два шлюпа с лесом, направлявшиеся в Бостон. В августе она взяла в устье реки Сент-Джон форт Фредерик. В октябре 1775 г. командующий английской эскадрой в Галифаксе писал в своем рапорте, что он опасается стачек рабочих судостроительных верфей в случае вторжения в провинцию прореволюционных сил.
Вероятность того, что Новая Шотландия может последовать примеру американских колоний, была действительно велика. Метрополия пока не имела здесь прочных военных позиций, в 1774 г. численность гарнизона Галифакса значительно уменьшилась. К тому же из-за слабой организации и разобщенности сторонников революции в Новой Шотландии местным патриотам пришлось обратиться за поддержкой к американским повстанцам. Жители соседних с Мэном и Массачусетсом районов Пассамакуодди, Мачайес, долины реки Сент-Джон попросили Континентальный конгресс в Филадельфии оказать им помощь и позволить сотрудничать с восставшими колонистами.
Однако помощи не получили. Тогда сторонники революции в Новой Шотландии стали вести борьбу собственными силами. Радикально-демократические элементы в мае 1776 г. подняли восстание в долине реки Сент-Джон. Повстанцы, имевшие лишь небольшое количество оружия, смогли продержаться почти год. Летом 1777 г., прислав военный корабль, метрополия восстановила свою власть в этом районе.
Еще более крупное выступление произошло на полуострове Шигнокто. В ответ на оккупацию английскими войсками форта Камберленд местные патриоты сформировали отряд добровольцев и создали революционный комитет. Осенью 1776 г. местные жители — выходцы из Новой Англии, а также акадийцы и индейцы, — совершили несколько рейдов в заливе Фанди и захватили ряд населенных пунктов. 12 ноября повстанцы предприняли попытку взять штурмом Камберленд. Необученные и плохо вооруженные патриоты несколько недель держали в осаде хорошо укрепленный форт. Лишь высланный на помощь из Галифакса отряд моряков и пехоты заставил повстанцев отступить.
В течение всего последующего времени вооруженная борьба в Новой Шотландии сводилась в основном к мелким схваткам за форты и населенные пункты на побережье и военным действиям английских военно-морских сил против американских каперов в заливе Фанди. Население приморских поселков охотно предоставляло убежище и поддержку участникам вооруженных рейдов из Соединенных Штатов. Летом 1777 г. в залив Фанди были введены морские силы метрополии. Это затруднило операции каперов, но рейды к берегам Новой Шотландии они продолжали предпринимать вплоть до конца войны за независимость.
Версальский мир оставил Новую Шотландию в руках Великобритании. Пламя революции, многократно лизавшее берега этой приморской колонии, так и не охватило ее. В отличие от 13 других английских колоний в Северной Америке Новая Шотландия к началу революции еще не достигла той степени экономической и политической зрелости, которая позволила бы ей рассчитывать на самостоятельное существование. Основа хозяйства колонии — торговля находилась всецело в руках Великобритании. Колониальная верхушка, прежде всего купечество Галифакса, была накрепко привязана к метрополии материальными интересами. Торговцы Галифакса наживали на войне неплохие барыши, а отделение колоний сулило еще большие прибыли, ибо Новая Шотландия могла занять монопольное положение в колониальной торговле с Вест-Индией.
В силу недостаточной развитости колониального общества в Новой Шотландии отсутствовали среди населения более или менее многочисленные демократические слои, готовые к активным политическим действиям. Именно поэтому, не поддержав колониальный режим, большинство населения Новой Шотландии осталось инертным и к происходящим революционным событиям, стремясь сохранить позицию нейтралитета, чем заслужило у современников курьезное прозвище «янки Его величества», а в исторической литературе название «янки-нейтралы».
Чрезвычайно важную роль сыграл и тот факт, что в ходе войны за независимость, используя почти островное положение Новой Шотландии, Великобритания превратила этот район в форпост и военный плацдарм в борьбе с американской революцией.
Вторая Британская империя
На заключительном этапе войны метрополии было уже ясно, что независимость 13 колоний стала реальностью. В ходе мирных переговоров перед Англией стояла лишь задача сделать минимум уступок победившей стороне и по возможности затруднить будущее независимое существование Соединенных Штатов, одновременно укрепив собственные пошатнувшиеся позиции в Северной Америке. В решении последней задачи особая роль отводилась оставшимся на континенте колониальным провинциям — Квебеку и Новой Шотландии{56}, которые могли занять во внутриимперских торговых связях то место, которое до этого занимали 13 освободившихся колоний, особенно в обеспечении жизненно важных поставок в английскую Вест-Индию. Канада могла также послужить оплотом Британии в Северной Америке и форпостом для дальнейшей экспансии на север и запад, где оставались обширные неколонизованиые территории.
Большое влияние на политику Англии в Канаде и внутреннее развитие последней оказал переезд в колонию многочисленных врагов американской революции — лоялистов.
Эмиграция лоялистов из 13 североамериканских колоний началась еще в первые годы войны за независимость. Основной же поток лоялистской эмиграции пришелся на конец войны и первые послевоенные годы. Заботу о беженцах взяла на себя Великобритания. Она разрешила пожалование земель на правах феодального держания тем британским подданным бывших 13 колоний, которые сохранили свою преданность империи и пожелали жить на ее территории. В их число вошли и подлежавшие демобилизации офицеры и солдаты английских колониальных войск. В течение нескольких лет колониальные власти обязались снабжать лоялистов провиантом, одеждой, строительными материалами, а также освобождать их от уплаты земельной ренты. Всего в послереволюционные годы метрополия оказала лоялистам помощь в разной форме на огромную сумму — свыше 2 млн. ф. ст.!
Щедрость колониальных властей не была бескорыстной. Как писал губернатор Квебека в Лондон, «поселенные вместе в большом количестве лоялисты создадут общество преданных интересам Великобритании порядочных людей, которые будут полезны во многих отношениях…»{57}
В основном в Квебек и Новую Шотландию прибыли представители средних слоев — торговцы, ремесленники, фермеры, однако не только они, но и значительная часть богатых джентри — выходцев из Новой Англии. Некоторые лоялисты привезли с собой даже негров-рабов.
Самым желанным местом для лоялистов являлась Новая Шотландия, где власти уже в 1775 г. объявили о своей готовности предоставить убежище противникам отделения от метрополии. После эвакуации английских войск из Бостона в марте 1776 г. в Галифакс бежало свыше тысячи чиновников и лиц, сотрудничавших с англичанами. К концу 1783 г. в Новую Шотландию переехало около 20 тыс. человек. Кроме Галифакса, лоялисты оседали в прибрежных поселках или же основывали новые города, как, например, Шелберн в бухте Роузвэй, где к осени 1783 г. насчитывалось уже около 10 тыс. жителей.
Первые эмигранты, в основном состоятельные лоялисты, сразу же захватили лучшие земли, и размеры их владений значительно превысили установленные. Те, кто приехал позже, как правило, демобилизованные солдаты, столкнулись уже с земельной спекуляцией и стремлением отдельных лиц занять привилегированное положение в новой лоялистской общине. Идеального сообщества единомышленников, пострадавших за верность английской короне, не получилось. Уже в первый год в Шелберне вспыхнули социальные и расовые конфликты.
В долине реки Сент-Джон и на северном побережье залива Фанди лучшие земли также захватили наиболее состоятельные лоялисты, что сразу привело к социальному размежеванию между аристократическими и демократическими элементами. Не желая подчиняться властям Галифакса и местной ассамблее, не способной, по их мнению, противостоять революционной заразе, лоялистские лидеры потребовали отделения от Галифакса и разрешения образовать самостоятельную колонию. В основе их замыслов лежало стремление установить монополию на эксплуатацию природных богатств долины реки Сент-Джон и торговлю с Вест-Индией.
Интересы лоялистов района реки Сент-Джон совпали с интересами метрополии. В августе 1784 г. Лондон разрешил им выделиться из Новой Шотландии. Так возникла самостоятельная колониальная провинция Нью-Брансуик. Следуя классическому принципу «разделяй и властвуй», Британия установила в новом колониальном образовании авторитарное правление во главе с губернатором и Законодательным советом, в состав которого вошли наиболее богатые лица. Население Нью-Брансуика составляло 11–14 тыс. человек.
В Квебек лоялистская эмиграция началась после Саратоги. В основном туда перебирались фермеры пограничных районов Нью-Йорка, Пенсильвании, Вермонта в надежде получить землю. Селились эмигранты лишь на западе провинции, на землях, которые власти скупили для них у индейцев в районе Ниагары, Онтарио и верховьев реки Св. Лаврентия.
Предоставляя лоялистам территории на западе Квебека, метрополия преследовала две цели. С одной стороны, вокруг франкоканадцев складывалось бы английское окружение — залог ассимиляции их с этой общностью. С другой стороны, поселения лоялистов вдоль границы с США создавали бы надежную защиту от возможной экспансии американских соседей с юга, играли бы роль гаранта претензий Англии на земли к северу от Великих озер, служили бы форпостом на торговых путях, важность которых возросла с утратой долины реки Огайо после революции. Не в меньшей степени поддержка лоялистской эмиграции в пограничные районы Квебека объяснялась политическими мотивами: метрополия рассчитывала в лице лоялистов воздвигнуть «барьер против распространения республиканизма с юга»{58}.
Расселяя эмигрантов из США, колониальные власти намеренно старались сохранить сугубо иерархическую, полувоенную структуру лоялистских общин. Размеры земельных участков очень сильно разнились в зависимости от воинских званий и рангов, а во внутренней жизни правительство Квебека рекомендовало лоялистам придерживаться военных порядков. Это, естественно, привело к возникновению новых социальных и политических проблем, далеко не способствовавших укреплению колониальных устоев. Несмотря на свою консервативность, лоялисты не хотели примириться с навязываемыми им феодальными принципами. Желающих стать избранными сеньорами оказалось вполне достаточно, охотников превратиться в феодально зависимых держателей найти было не так просто.
С первых же дней существования новых поселений в колонии началось движение за введение свободной системы землепользования, вспыхнули беспорядки, порожденные недовольством привилегированной лоялистской верхушкой, офицерами, узурпировавшими власть в округах — тауншипах, отсутствием представительных выборных органов. Все это в конечном итоге вылилось в движение за отмену Квебекского акта 1774 г.
Во главе движения встали канадские торговцы, чьи интересы вошли в противоречие с действиями колониальных властей. Колониальный режим в Квебеке в годы революции и после ее окончания становился все более жестоким и тираническим. Правившие колонией губернаторы, военные, чиновники и лендлорды с подозрением относились к коммерческой деятельности купцов и торговцев, особенно в новых пограничных районах. Колониальное правительство продолжало сохранять введенные во время войны запреты на частное судоходство по реке Св. Лаврентия и Великим озерам, что наносило большой ущерб торговле мехами с индейцами. В 1785 и 1786 гг. метрополия наложила запрет на всякую торговлю на море и суше с Соединенными Штатами.
Все это заставляло местных торговцев и предпринимателей добиваться свободы торговли внутри колонии и охраны их торгового капитала от внешней конкуренции. Уже с весны 1783 г. в городах Квебек и Монреаль начали действовать комитеты по составлению петиций с требованием отмены Квебекского акта и выработке плана создания в Канаде выборной ассамблеи. Соответствующая петиция была составлена и отправлена в сентябре 1783 г. английскому парламенту, а 24 ноября 1784 г. — парламенту и королю.
В движении за реформы активное участие принимало и франкоканадское население: прежде всего представители нарождающейся местной буржуазии — франкоканадские торговцы, средние слои — ремесленники и городские жители. В петициях нашли отражение и интересы гораздо менее активного в политическом отношении франкоканадского крестьянства — там фигурировало требование отмены корве.
Колониальная верхушка всячески противилась каким-либо радикальным переменам и прежде всего заботилась об укреплении существующего колониального строя. Губернатор Хэлдимен и его окружение попытались нормализовать положение отдельными уступками. В 1784 г. губернатор ввел в Квебеке «хабеас корпус акт» (хартию вольностей). В 1785 г. сменивший Хэлдимена после его отъезда в Англию губернатор Гамильтон реформировал судебную систему в духе английского права, создав суд присяжных для разбирательства дел, связанных с коммерцией. Это были прежде всего уступки торговцам колонии. Но большего правящая верхушка не могла позволить даже губернатору.
В последние годы существования провинции Квебек движение за реформы приобрело еще больший размах. В 1787 г. в связи с новой волной по сбору подписей под петициями в адрес короля и парламента в колонии возник настоящий политический кризис. Колониальный режим оказался, по сути дела, парализованным, ибо губернатор и Законодательный совет не могли осуществлять даже свою самую непосредственную функцию — собирать налоги и пошлины.
Недовольство существующим положением дел в Канаде, изменение ситуации во всей британской колониальной империи после войны за независимость требовали внесения срочных и необходимых корректив в политику Лондона.
В Англии понимали, что назревшие перемены должны быть осуществлены, конечно, сверху. На этот счет достаточно откровенно высказался назначенный генерал-губернатором Канады в 1786 г. Г. Карлтон, получивший титул лорда Дорчестерского. Приступая к привычным для себя обязанностям, он так сформулировал свое кредо: «Чтобы предоставление последним (имеется в виду колониям. —
В феврале 1791 г. английский парламент одобрил проект закона о Канаде, который получил название Конституционного акта 1791 г. Этим актом бывшая колония Квебек делилась на две провинции — Верхнюю (английскую) и Нижнюю (французскую) Канаду, граница между ними устанавливалась по реке Оттаве. Каждая провинция имела свое колониальное правительство во глазе с губернатором, обладавшим высшей законодательной, судебной и военной властью, колониальный парламент, состоявший из верхней палаты — Законодательного совета и нижней — ассамблеи. Членов Законодательного совета губернатор назначал пожизненно и с наследственным правом, ассамблея избиралась населением на основе имущественного ценза. Все старые законы оставались в силе, так же как и все колониальные ограничения на торговлю и т. д. На территории Нижней Канады сохранялись феодальные порядки, а на территории Верхней Канады земля должна была отныне жаловаться на основе английского свободного держания (фригольда). В Нижней Канаде этот принцип не носил обязательного характера. Римско-католическая церковь по-прежнему имела право на сбор десятины с католиков, но все прочие привилегии получала англиканская церковь.
По сравнению с колониальным устройством предшествующего периода новое в определенном смысле означало уступку со стороны метрополии. Население Канады в отличие от населения других английских колоний в Северной Америке впервые получило право выбирать представительный орган — ассамблею. Как показал последующий ход событий, колониальные ассамблеи сыграли важную роль в растущем освободительном движении и в завоевании независимости, а установленный, хотя и на незначительной территории, принцип свободного, буржуазного владения землей явился одной из основ развития капиталистических отношений в стране.
Американская революция и последовавшие за ней события в колониальном Квебеке несколько изменили существо франкоканадского национального вопроса. Лоялистская иммиграция повысила удельный вес английского населения в Канаде с 4 до 14 %, но общее соотношение между двумя основными группами оставалось прежним: франкоканадцы составляли подавляющее большинство. Однако в хозяйственной и политической жизни колонии они играли ничтожную роль. Торговля и другие сферы деятельности были уделом английского меньшинства. В колониальном правительстве Квебека англоканадцы занимали ведущее положение.
Приток новых поселенцев-лоялистов и упрочившиеся позиции английских торговцев в провинции усилили шовинистические настроения среди английского меньшинства. Лоялисты и монреальские торговцы, ратовавшие за перемены в колониальном режиме, зачастую мыслили процесс демократизации колониальных порядков односторонне и отождествляли его с процессом превращения колонии в чисто английскую провинцию, избавленную от всего французского.
Парламентский акт 1791 г., пожалуй, только в одном сделал уступку франкоканадскому населению — предоставил право выбирать своих представителей в провинциальную ассамблею. Но предоставленное право было химерой, ибо не давало никакой реальной власти. Над ассамблеей стояли такие правительственные органы, которые ей никак не подчинялись и диктовали свою волю. Большинство в этих высших неизбираемых органах и верхушку колониальной администрации составляли лица английского происхождения.
Казалось бы, уступкой франкоканадскому большинству явилось и разделение Квебека на две провинции — старания англоканадских шовинистов не допустить раздела Лондон не поддержал. Но это вовсе не означало отказа метрополии от политики «расфранцуживания» Канады, а лишь свидетельствовало о намерении проводить се более гибкими методами. Раздел Канады приносил метрополии двойную выгоду: с одной стороны, путем создания отдельной провинции консолидировалась консервативная сила в лице лоялистов; с другой стороны, обеспечивалась постоянная изоляция французской части Канады в общей системе Британской Северной Америки.
Сохранив формально французское право и законы, Конституционный акт 1791 г. не дал никаких гарантий их соблюдения. Что касается судопроизводства и управления колонией, то здесь использовался только английский язык.
Будучи по своему духу и содержанию мерой противоречивой, паллиативной, акт 1791 г. отражал достаточно последовательно один из принципов английской колониальной политики в Канаде — интегрирование крупной переселенческой колониальной общности европейского происхождения в британскую колониальную систему. В целях обеспечения лояльности подданных метрополия в зависимости от обстоятельств пыталась соединить политику уступок франкоканадскому населению с политикой сто «обангличанивания».
Глава 6
ПРЕДПОСЫЛКИ РЕВОЛЮЦИИ
Развитие капитализма
После Семилетней войны и американской революции Канада стала для Англии единственным оплотом в борьбе против США на Североамериканском континенте. В связи с этим метрополия стремилась как можно быстрее колонизировать ее территорию.
Население Канады в период английского господства росло очень быстро. В 1836 г. в Британской Северной Америке — Нижней и Верхней Канаде, Новой Шотландии и Нью-Брансуике — проживало уже свыше 1 млн. человек. Важнейшим источником роста населения колонии явилась интенсивная эмиграция с Британских островов, которая с 20-х годов XIX в. приняла особенно широкий размах. В те годы после семи — девяти недель трудного пути в Канаду прибывали тысячи обездоленных, жаждавших обрести землю, работу и начать новую жизнь. Однако возможность получения участка за небольшую плату или бесплатно, да еще в удобном месте — недалеко от города или рынка, была для простого иммигранта практически исключена, хотя, как мы помним, Конституционный акт 1791 г. установил систему так называемого свободного держания, или фригольда. Английское правительство и губернаторы провинций бесплатно давали землю лишь тем, кому хотели. Например, в тот период, когда Канаду захлестнула волна лоялистской эмиграции, только в Верхней Канаде перебежчики получили 3,2 млн. акров земли. Львиная доля земли вообще превратилась в собственность лиц, принадлежавших к правительственным кругам, т. е. тем, кто заправлял всей внутренней жизнью колонии. Бесплатные дарения представителям местной правящей верхушки составляли в среднем от 5 до 20 тыс. акров.
В результате в Канаде процветали коррупция и злоупотребления властью, ибо сама система позволяла колониальным властям распоряжаться землей по своей прихоти, в своих политических интересах и в интересах своего кармана. Этот «фаворитизм» в распределении фонда земель был, по справедливому мнению канадского историка Н. Макдональда, главным пороком земельной политики, «самой гадкой и самой скандальной страницей ранней колониальной истории и основным препятствием прогрессу, вызывающим горькое разочарование, подозрительность и недовольство»{60}.
К 30-м годам XIX в. общее количество земли, державшейся на феодальном праве крупными лендлордами-латифундистами, как «старыми» сеньорами долины реки Св. Лаврентия, так и «новыми», появившимися после английского завоевания, было весьма значительным: в Нижней Канаде, например, около 10 млн. акров. Большая часть этой земли не обрабатывалась.
Немало земель резервировалось в пользу церкви. При размежевании седьмая часть всех участков в каждом тауншипе сразу же отдавалась англиканскому духовенству. Столько же отходило церкви и от частных пожалований. Хотя пустующие земли не приносили доходов, церковники не стремились их заселять и обрабатывать: земельные отрезки являлись выгодным объектом для спекулятивной продажи в условиях, когда цена на землю постоянно повышалась.
Седьмую часть всех пожалованных земель получала и корона. Доход от них поступал в королевскую казну. С 30-х годах XIX в. коронные земли и церковный фонд составляли внушительную цифру — около 5 млн. акров только в Верхней Канаде!
Стихийным проявлением борьбы колонистов против попыток английских властей насадить в колонии крупное землевладение явилось скваттерство. Скваттеры занимали участки земли и нередко без всяких помех пользовались ею десяток лет и более.
План типичного тауншипа с участками земли,
зарезервированными в пользу короны и церкви
Аграрная политика метрополии и местной олигархии привела к подрыву хозяйства колонии, к бедственному положению народных масс и к росту недовольства среди населения. Вокруг вопроса о земле сложился целый комплекс противоречий, важнейшим из которых было противоречие между колониальной политикой Великобритании, направленной на сохранение в колонии феодальных институтов и крупного землевладения, с одной стороны, и стремлением канадских поселенцев добиться владения землей на принципе свободной буржуазной собственности — с другой. Это противоречие явилось одной из главных предпосылок для антиколониальной буржуазной революции в Канаде.
Аграрная экономика колониальной Канады имела многоукладный характер. В деревне уживались и полунатуральные хозяйства: феодально зависимых абитанов и фермеров-пионеров на передовой черте поселения; мелкотоварные хозяйства: свободных фермеров — производителей зерна; крупные хозяйства капиталистического типа.
Сельское хозяйство Нижней Канады еще на заре XIX в. начало переживать упадок. Кривая экспорта хлеба из провинции в течение всей первой трети XIX в. падала вниз. В 30-е годы неурожаи в долине реки Св. Лаврентия следовали один за другим. Они сопровождались опустошительными налетами саранчи, уничтожавшей и без того скудные посевы.
Столь бедственное положение рождало естественное недовольство в среде крестьян. Английский лорд Дарэм в докладе о состоянии дел в Британской Северной Америке подчеркивал, что французская система держания земли была непопулярна среди абитанов, и они стремились всячески избавиться от нее. «Причиной страдания масс французского населения были злоупотребления сеньориальной системой. Есть все основания полагать, что большинство крестьян, сражавшихся у Сен-Дени и Сен-Шарля (места вооруженных сражений повстанцев с королевскими войсками в Нижней Канаде в 1837 г. —
В Верхней Канаде, где крупная буржуазная собственность утверждалась на новых землях, хозяйство сразу же стало строиться на капиталистической основе. Подобно новым дворянам в Англии эпохи буржуазной революции XVII в., «новые» сеньоры сдавали свою землю отдельными участками в аренду, за плату, которая обычно составляла половину урожая. Многие поселенцы, не имевшие достаточно денег для покупки собственной фермы, арендовали эти участки.
Основной хозяйственной ячейкой в канадской деревне в период английского господства все чаще становятся хозяйства свободных мелких фермеров — производителей зерна. В первой трети XIX в. число свободных фермеров в Канаде заметно растет. Обширные районы Верхней Канады к северу от озера Онтарио быстро осваиваются многочисленными иммигрантами. Широкие плечи и жилистые руки поселенцев-пионеров превращают канадские дебри в плодородные поля, приносящие богатые урожаи хлеба.
Главным рынком сбыта колониального зерна является метрополия. Но с 1815 г. в Великобритании принимается ряд «хлебных законов», от которых канадские фермеры несут большие убытки. В 1831 г. Актом о колониальной торговле английский парламент в интересах английских купцов и судовладельцев, наживавшихся на транзитной торговле между Канадой и США по реке Св. Лаврентия, отменяет все пошлины на сельскохозяйственные продукты, ввозимые в Британскую Северную Америку. Американская пшеница получает свободный доступ в Канаду. Это немедленно сказывается на ценах и сильно ударяет по канадским фермерам. Противоречия между интересами канадских фермеров и колониальным режимом все более обостряются.
В первой трети XIX в. прежняя основа канадской экономики — добыча меха и пушная торговля — утратили свое первостепенное значение. Ведущими ее отраслями стали лесная промышленность и судостроение. Лесоразработки велись в основном в долине реки Св. Лаврентия и в низовьях реки Оттава. В разных местах на территории Канады возводилось большое количество новых лесопильных заводов. В 1831 г. в Нижней Канаде насчитывалось 737 лесопилен, в Верхней Канаде — 680. Важным продуктом лесной промышленности был поташ, который вывозился в Англию для нужд текстильного и химического производства и составлял одну из доходных статей канадского экспорта. Только в Нижней Канаде в 1831 г. существовало 489 поташных заводов. Что касается судостроения, то лишь в 1825 г. в Нижней Канаде сошло со стапелей 61 судно общим водоизмещением 22 636 т, а всего в канадских провинциях — 422 судна. В крупный центр судостроения превратился Квебек. В Монреале и Торонто на литейных мануфактурах наряду с металлическими плугами и другими изделиями уже делали пароходные двигатели. Первый деревянный пароход в Канаде был спущен на воду в 1809 г. Пароходы имели водоизмещение от 50 до 500 т, и в 1819 г. их насчитывалось в Канаде уже свыше десяти.
Но успешное развитие лесной промышленности и судостроения продолжалось недолго. С переходом в 30-х годах XIX в. от деревянного к металлическому судостроению и от парусных судов к пароходам эти две ведущие отрасли вступили в период глубокого кризиса.
В Канаде, хотя и медленно, продолжала набирать силу металлургическая промышленность. На железоделательном заводе в Сен-Морисе, построенном еще в середине XVIII в., в 30-х годах XIX в. трудилось уже около 300 рабочих: в большинстве своем франкоканадцы, надсмотрщиками выступали англичане. В Нижней Канаде действовали три бумажные мельницы (самая крупная из них выпускала 600 т бумаги в год), в Верхней Канаде — пять-шесть фабрик, в Сент-Джонсе — фабрика по производству стекла.
Начинает зарождаться в Канаде и собственная хлопчатобумажная промышленность. В Шербруке и Шамбли функционировали фабрики по производству полотна, в Монреале — три специальных завода по производству канатов и веревки из конопли. Правда, предприятия эти мелкие, с ограниченным использованием наемного труда.
Поделиться книгой: