А как бы было хорошо!

Сначала, когда только стало известно о гибели Клеонова, она впала, пожалуй, в самую настоящую депрессию, и самостоятельно из нее выбраться категорически не могла.

Однако потом, когда она узнала про вероломство негодяев, разоривших ее компанию, убивших ее любимого начальника и, как выяснилось, угрожавших непосредственно ей самой, все коренным образом переменилось.

Даша, как всегда, неожиданно для самой себя включила так называемую всезнайку.

Раз уж я юрист, а это почти то же, что и следователь, как ей казалось, логично рассуждала она, и раз я оказалась втянутой в хитросплетения этой жуткой истории, значит, моя задача – ее распутать.

Вот так, ни больше ни меньше.

И еще, на полном серьезе полагала она, надо учитывать то, что некоторые данные, хочет того, кто-то или нет (подумала она как бы в ответ на возражения невидимого оппонента), попали ей прямо в руки!

Во-первых, это договор, по которому сняли деньги со счетов компании.

Во-вторых, директор негодяев, которого – не надо забывать! – она видела вот этими самыми глазами.

В-третьих, подслушанный ею разговор между главным бухгалтером и ее заместителем, из которого следовало, что бухгалтерша знает намного больше, чем говорит.

И, в-четвертых, она заподозрила еще и Ивана Ивановича, подвозившего ее домой.

Когда ее начальница Олеся Георгиевна попросила Перминова подвезти ее, Дашу, до дома, она сначала сильно удивилась и хотела было отказаться от такого сомнительного удовольствия – трястись в одном автомобиле на пару с начальником техотдела Перминовым.

Однако, Олеся Георгиевна была абсолютно непреклонна, и Даше ничего не оставалось, как только подчиниться ее решению. Что поделать, такова была полная решимости воля начальницы доставить ее, Дашу, домой в целости и сохранности.

Но уже в ходе самой поездки Дарья насторожилась совсем по другому поводу.

Перминов все время подозрительно оглядывался по сторонам и в особенности поглядывал на нее, сидящую на заднем сидении.

Несколько раз ему звонили, и он не брал трубку. А когда один раз все-таки взял, то говорил почти шепотом, как заговорщик.

Еще Дарья вспомнила, что он тоже не хотел ее подвозить. Тогда, в здании ресторана, она не обратила на это внимания, но теперь, после поездки с ним, она была просто уверена – он не хотел ее везти именно потому, что ему есть что скрывать.

Сегодня был первый рабочий день после похорон, и Даша первым делом решила проштудировать злосчастный договор, вдруг что-нибудь накопает.

Но когда она уселась на свое рабочее место и перерыла все бумаги, находящиеся в ее ведении, то никакого договора там не обнаружила.

– Олеся Георгиевна, – постучавшись в ее кабинет, и проникнув, не дожидаясь ответа, обратилась она к начальнице. Олеся Георгиевна мельком глянула в ее сторону, медленно оторвалась от бумаг и быстро ответила:

– А, Даша! Ну как ты? Все хорошо?

Даша, поняв, что называть ее по имени становится доброй традицией, чуть было не забыла, зачем пришла, но быстро опомнилась.

– Да, все хорошо, Олеся Георгиевна, – скороговоркой сказала она и продолжила. – Вот только договора с «РегионФинансом» я у себя не нашла. Что бы это значило…

Но Олеся Георгиевна не дала Даше договорить и, чтобы побыстрее выпроводить ее из своего кабинета, сказала:

– Все в порядке. Договор у кого надо, с ним работают – и замахала на нее рукой, типа «все, уходи».

И Даша вышла. Но вышла в полном недоумении, отчего сотрудники отдела, синхронно повернувшись в ее сторону, продемонстрировали свой живой нескрываемый интерес.

Марина Зыкина, которой всегда до всего было дело, тут же подскочила к ней с расспросами и, блестя глазами, бесцеремонно спросила:

– Что, вызывала?

– Да, да, – маловразумительно ответила ей Даша и безо всяких дальнейших объяснений помчалась на третий этаж.

Там находился кабинет ее любимого дяди Гены, по протекции которого она сюда и попала.

– Дядя Ген, – с порога жалобно завопила она. – Что такое происходит, ты можешь мне объяснить?

– А что происходит? – широко улыбнувшись, завидев Дашу, переспросил тот.

– Вот, записи с камер видеонаблюдения пропали, как такое могло произойти?

– За какое число? – прикинувшись валенком, снова спросил он.

– Ну, я не помню… Ко мне тогда директор «РегионФинанаса» приходил.

– А-а, – протянул дядя Гена. – Вот что я тебе скажу, деточка, – он положил руки на стол, зачем-то взял валяющуюся там ручку и тихо обронил. – Ты знаешь, врать я не люблю. Но и правду в данном случае я тебе говорить не стану.

– Это почему? – обалдела Дарья.

– Потому что так будет для тебя же лучше.

– А-а, – повторила она за ним. – А как же насчет чести мундира? – чтобы не сдаваться, произнесла она первое, что пришло ей на ум.

– А моя честь мундира и будет заключаться в том, что больше ты от меня ничего не услышишь.

Дарья насупилась, потом тихо встала из-за стола и, понимая, что здесь ей больше ничего не светит, молча вышла в коридор. Дядя Гена был такой же кремень, как и ее отец. И кому это было лучше не знать, как не ей. Она глубоко вздохнула и медленно потащилась обратно.

В отделе про нее уже благополучно забыли и вели ожесточенную беседу о чем-то своем.

Даша незаметно пробралась к рабочему столу и уселась, будто не выходила. Она скучно обозрела текущие дела, но краем уха вдруг услышала, что разговор между коллегами идет не о таком то уж и постороннем. Ну-ка, ну-ка, прислушалась она, о чем это у вас там речь?

– Деньги ушли к Збруеву, к бабке не ходи, – горячо напирала Зыкина Марина. – А иначе откуда бы у него появился очередной Порше, а?

– А я тебе говорю – к Сизову, – не менее энергично отвечал Долмат. – Он хвастался намедни, что яхту купил.

– Тоже мне имущество! – возразил Антон Пятин. – Серьезные предприниматели барахлом не трясут. Тут что-то посерьезнее искать надо, а не то, что на поверхности.

С этим аргументом почему-то все вдруг неожиданно согласились и в кабинете воцарилась почти оглушительная тишина.

Ее, правда, тут же нарушила Зыкина, не долго искавшая повод для продолжения разговора.

– Если хотите знать, – амбициозно провозгласила она, – то Клеонова убил вообще кто-то не из нашего окружения.

– Ну уж не из нашего, это точно! – скривился в улыбке Долмат.

– Фу, да я же не нас с тобой имела в виду, дурень! – рассмеялась Марина. – Я хотела сказать, не из нашей профессиональной тусовки.

– Да? И кто же это тогда? – заинтересовался Антон.

– Я думаю, это кто-то из близких.

– А ты вообще в курсе, что у Клеонова не было родственников? – возразил Долмат.

– Знаешь, что, Сергей Донатович! – вскипела Марина. – Не надо делать из меня дуру!

Долмат хотел было съязвить, но сразу передумал. Пошлости он не любил. А Марина, между тем, продолжала:

– Мне прекрасно известно, что у Клеонова не было родственников. Но одними только родственниками ближний круг не ограничивается. Ясно?

– Хорошо, хорошо, – примирительно сказал Долмат. – Так кого же ты все-таки имела в виду?

– Я почему-то думаю, – закатив глаза в потолок, сказала Марина, – что это Плетнев. А иначе, по какой такой причине, как вы думаете, их не было на похоронах?

– Да ну! – разочарованно протянул Антон Пятин. – Это не серьезно. Зачем ему это? Они же завязаны друг на друге.

– Ну и что? А тендер? – не сдавалась Марина.

– А что тендер? – возразил Антон. – Так бы каждого соискателя и убивали. Кто бы тогда наше прекрасное будущее стал возводить?

– И вообще, – подытожил Долмат, – мы с вами, конечно, юристы. Но разбираться в этом деле будут следователи. Давайте предоставим профессионалам возможность поработать.

Это соображение опять привело всех к общему знаменателю, но теперь появился повод поразмыслить еще вот над чем.

– Залесская, зайдите ко мне! – властно раздалось из селектора и все снова дружно повернулись в ее сторону.

Дарья же, ни на кого не обращая внимания, поправила прическу, торжественно встала из-за стола и не спеша отправилась к начальнице.

– Вызывали? – нерешительно спросила она, переминаясь у порога. Памятуя свой последний визит, она силилась и не могла понять, стоит ли ей продвигаться дальше.

– Даша, проходи, садись, – с серьезным видом сказала Олеся Георгиевна и подала ей знак рукой.

В этот момент зазвонил телефон, а, между тем, за секунду до этого рука начальницы потянулась к селектору. Машинально ответив на звонок, она тем самым ко всеобщему корпоративному удовольствию селектор так и не отключила. Так что весь последующий разговор стал общим достоянием юридического отдела.

– Даша, – обратилась к ней начальница, когда та расположилась в кресле. – Вот ты спрашивала о договоре…

– Да, Олеся Георгиевна, я хотела его досконально изучить…

– Подожди, подожди, – перебила ее Олеся Георгиевна. – Скажи, а как к тебе попал этот договор?

– Ну, как обычно, – замялась Даша.

Тут она вспомнила, что документ начальницей как раз-таки расписан-то и не был.

– Нет, не как обычно, – немного смущаясь, сказала она. – Его принесли из приемной. А поскольку он был в единственном числе, и я также была одна в кабинете, то я его и взяла.

– Угу, – буркнула Олеся Георгиевна, чтобы дать себе время подумать. – Значит, ты взяла его самовольно…

– Получается так, – ответила совершенно сбитая с толку Даша.

– А с директором «РегионФинанса» ты ранее была знакома?

– Нет, конечно! – почти вскричала Дарья. Она поняла, наконец, к чему клонила начальница и от этого предположения все потемнело у нее внутри.

Олеся Георгиевна тем временем изучающе посмотрела на Дарью в упор, после чего спросила:

– И не видела его никогда? Ни при каких обстоятельствах?

Дарья вне себя от возмущения хотела было промолчать, но все же недовольно ответила:

– Нет, ни при каких…

– Ну хорошо, – задумчиво сказала Олеся Георгиевна и отпустила Дарью.

Даша вышла в отдел. Ей показалось, что начальница так или иначе убедилась в ее непричастности к делу, чего однозначно нельзя было сказать о ее коллегах…

Глава 6

Хотя у Петра действительно не осталось никого из родственников, однако это было не совсем так.

Отец его, Олег Петрович Клеонов женат был на его матери во второй раз. А от первого брака у него был сын – Алешенька, как его всегда называл Олег Петрович.

Общались они не очень часто, но все же виделись, особенно по выходным, когда отец привозил Алешеньку к ним домой. И в эти короткие часы, что от гостил у них, неизменно происходило одно и то же.

Алешенька никого не признавал, разве, может, отца. Да и то отчасти. А вот с остальными домочадцами лишний раз не заговаривал: держал фасон. Мол, я у отца первенец, то бишь настоящий сын, а вы все неизвестно кто. Хотя почему неизвестно? Известно – разлучники, этого отца его и лишившие.

Особенно это касалось матери, которую он откровенно игнорировал.

Ольга Львовна обычно расстраивалась, уходила к себе, чтобы лишний раз не показываться.

Но обиду держала в себе, не подавала виду. Видимо считала, что так оно и есть. Типа, он прав и может себе позволить.

Да и отец также думал. Поэтому всячески Алешеньку баловал, выказывал ему знаки внимания и многое позволял. Чего и не надо бы было делать.

А Алешенька, не будь дураком, вовсю этим пользовался. Даже когда вымахал в здоровенного детину, но все равно оставался Алешенькой.

Отца рано не стало, за ним ушла и мать. И с Алешенькой Петр много лет не встречался.

А тут вдруг перед входом в здание своей компании, буквально накануне происшествия, он видит некоего мужчину, чем-то до боли ему кого-то напоминающего. Только вот чем и кого неясно.

Таких огромных бугаев в его окружении не было.

На вид мужчине было лет эдак сорок, одет неброско, можно даже сказать бедненько. Какая-то непонятная кепка на голове, пыльные ботинки, мятый свитерок. И, что характерно – бегающий взгляд.

По нему-то Петр его и опознал. А тогда уже и комплекция, и небрежность в одежде – все сошлось воедино.

– Лешка, ты что ли? – подходя ближе, почти впритык, залихватски гикнул ему Петр.