А как бы было хорошо!

– Да я что… Я ничего… – осекся Иван. – Вот только жалко его. У меня это никак в голове не укладывается, что моего любимого дяди Пети больше нет.

– Ну все, все, сын, – внимательно посмотрев на Ивана, вдруг всполошился Павел и, притянувшись, тронул его за плечо. – Надо держаться. Тут ничего не поделать, к сожалению…

Нонна сидела напротив Вани и ничего не говорила, только внимательно смотрела на него, будто изучая, что именно он имеет в виду.

В какой-то момент ей даже показалось, что он через чур сильно переживает потерю своего друга (а они, несмотря на большую разницу в возрасте, действительно были друзьями). И сердце ее сжалось.

– Так, все, – командирским тоном сказала она, – каждый идет по своим делам. Ваня, у тебя уроки, потом улица. Мы с папой – обсуждать наши никудышные дела.

Иван послушно выскользнул из-за стола, а Павел обвел глазами огромную комнату, положил руки на стол и подпер ими голову. Все говорило о том, что разговоры его уже достали.

И Нонна решила не обострять. Сказалась занятой и отправилась в кухню. В любом случае, разумно предположила она, передышка – дело хорошее, а поговорить они и так успеют.

Нонна была умной женщиной. Можно сказать, ее усилиями и держалась эта дружная семья.

Ведь в юности, когда они учились в университете (она, Павел и Петр) еще неизвестно, как могло бы все сложиться, выйди она замуж не за Павла, а за Петра.

Теперь уже дело прошлое, но тогда, после свадьбы, должно было пройти немало времени, прежде чем Павел смог вернуться к прежним отношениям с другом. То есть перестал ревновать. Это главное. Остальное – дело техники.

В принципе, ситуация с любовным треугольником банальна и стара как мир, но когда она касается лично тебя, оно так не кажется.

Вот Нонне и пришлось потрудиться над тем, чтобы развеять решительно все сомнения мужа относительно того, женился на ней он правильно или нет.

Где заверениями, где хитростью, а где и уговорами. Главное было убедить Павла, что Клеонов ей абсолютно безразличен. Иногда ей это удавалось, иногда нет. И поначалу было болезненно. Но со временем все как-то так плавно стабилизировалось и пришло в привычное русло.

А уж когда и дети пошли, вопрос отпал сам собой.

С Петей они стали обратно дружить, только теперь на новый манер. И у одного, и у другого друга возник устойчивый крепкий бизнес, и друзья-партнеры успешно пользовались взаимными денежными вливаниями и совместными договорами и соглашениями. Бизнес был почти семейным с одной только разницей – «дружба дружбой, а табачок врозь».

Каждый четко следил за всеми операциями и считал свои деньги. Особенно Петя.

Нонна, конечно, замечала такое Петино свойство характера, но внимания не заостряла. Оно казалось ей забавным, не более того.

И все шло своим чередом. До вчерашнего дня. Который разом разделил все на «до» и «после».

– Нонна Владимировна, – еще из коридора послышался взволнованный голос тихоходной Риты, – там ваша подруга приехала и скандалит с охраной. Я как раз возвращалась с рынка, и вижу…

Нонна не стала дожидаться окончания Ритиного повествования, зная, как много лишнего можно от нее услышать, а сразу помчалась на пост охраны поселка.

Тем более, что свою подругу она тоже знала не понаслышке.

Она шла быстрым шагом и не всерьез вспоминала слова Ивана о том, что просто так к ним в поселок никого не пропустят. А она-то думала, что ее шутка насчет Илюши вышла куда как смешнее. Типа, ребенок пяти лет, и на посте охраны.

Но вот она на месте, и что же она видит?

Ее подруга Таня, обычно сдержанная и спокойная, стоит возле охранника вне себя от возмущения и трясет чемоданом, как если бы это был автомат Калашникова.

Да, смешнее оказалась вот эта ситуация, а не ее шутка, между прочим заметила про себя Нонна и не замедлила встрять в передрягу:

– Так, друзья мои, – на одном дыхании проворчала она. – А что, собственно, здесь происходит?

Охранник, глядя на прибывшую и требующую объяснений Нонну, нисколько не смутился и, лениво шлепнув на щеке комара, доблестно доложил:

– Да вот, Нонна Владимировна, удерживаю от проникновения на вверенный мне объект некую неизвестную мне гражданку.

Татьяна в ответ на это, видимо, иссякнув словестно, яростно погрозила ему пальцем, а Нонна примирительно заявила:

– Ну, никакая она не неизвестная, просто редко встречающаяся. А я вам, Яша, как сотруднику у нас новому, сейчас же пришлю ее данные. Вот и все.

Яша безразлично пожал плечами, открыл заветный шлагбаум, и Таня стремглав бросилась Нонне на шею. Вроде того, что «вот и я!»

Этим, правда, она не ограничилась и как только оказалась на безопасном от поверженного неприятеля расстоянии и вновь обрела способность говорить, тут же отпустила в его адрес непристойную шутку, а, убедившись, что ей за это ничего не будет, радостно обратилась к Нонне:

– Ну и дела! И где вы только таких берете?

– На рынке труда, – с серьезным видом ответила Нонна и показно ее уличила. – Бывать надо чаще! И, кстати, откуда у тебя чемодан, ты уезжаешь или приехала?

– Хотела уехать, ты же знаешь, Канары – моя страсть, но уже в аэропорту увидела новости. Ужас! И вот я здесь.

– Ясно, – перейдя на серьезный манер, сказала Нонна.

Обратная дорога, как известно, всегда кажется быстрей и проще, особенно когда «гора с плеч».

Однако, это, видимо, был не тот случай.

– Я, когда бежала сюда, – задумчиво сказала Нонна, – как-то так забыла, что ли, обо всем, свалившемся на нас. Думала лишь о том, что ты там могла отчебучить…

– Ну, уж ты из меня кощея-то не делай! – возмутилась Татьяна.

– Да подожди! – перебила ее Нонна. – А сейчас понимаю, что никуда от горя не деться.

– Вот поэтому я и здесь, – подхватила Татьяна. – Я же знаю, без меня тебе будет гораздо тяжелей. Тем более, что все время с самой юности мы вместе, и я знаю про тебя буквально все. И не поймет тебя никто лучше меня, – настойчиво, как будто Нонна собиралась с ней спорить, все говорила, и говорила она. В этом месте, впрочем, Татьяна остановилась, а затем добавила. – Тем более Павел.

– Он, кстати, тоже сильно переживает, – заметила Нонна.

– Ну еще бы, – согласилась Таня. – Друзья-то они с незапамятных времен, – она помолчала и добавила. – Были.

Подруги вдруг грустно переглянулись и не нашлись больше что сказать.

Тем временем они подходили к дому, и на пороге их встречал, будто предвидев это победоносное шествие, собственнолично Павел.

– Так-так-так! – попытавшись изобразить на лице гостеприимную улыбку, театрально раскланялся он. – Какие люди! И какие же ветры вас занесли?

– Привет, – как можно сдержаннее ответила Татьяна. – Я как всегда что-то вроде скорой помощи. Буду вас спасать.

– И с чемоданом… – не обращая внимания на Танин серьезный настрой, продолжил Павел. – То есть спасать будете до конца наших дней?

– Ты неисправим, Паша, – не выдержав, рассмеялась Татьяна и кинулась ему навстречу.

Друзья расцеловались и Паша, демонстративно отстраняясь от нее, не переставал шутковать:

– Ну все, все. Ты же знаешь, Нонна этого не любит. Потом поедом меня съест.

– И не подавится, – с горькой улыбкой продолжила Нонна и знаком повела их за собой в дом.

Все успели зайти внутрь, когда в прихожую комнату как безумная ворвалась обычно нерасторопная Рита и сбивчиво, запиная одно слово о другое, завернула:

– Звонили с неизвестного номера. Петр сказал, что он жив…

Глава 3

Хоронили Петра в закрытом гробу. Никто, в общем-то, и не интересовался, почему.

Народа было очень много, так что не каждый даже смог подойти проститься.

После кладбища на нескольких автобусах все поехали в арендованный для поминок ресторан.

Где также все было чинно, богато и статусно.

Люди с высокими должностями говорили благостные речи, простые сотрудники в черных одеяниях и с постными лицами уплетали поминальную еду, а некоторые даже складывали ее себе впрок. Уж больно все было вкусно.

– И как только за все это мы будем теперь рассчитываться, – недоумевала своему заму главбух Галина Михайловна. – Денег-то на счетах нет…

– Ой, не знаю, – вторила ей в такт Ольга Анисимовна. – Учитывая, что кредиты ввиду срочности пришлось брать на очень невыгодных условиях…

– Все это очень странно… Очень… – качала головой Галина Михайловна. – Еще днем ранее все было в полном порядке. И дебет, и кредит – словом, все. А главное – денег было полно, как всегда.

– Ну и куда же оно все подевалось? – с нескрываемым интересом вопрошала Ольга Анисимовна.

– Мне это еще только предстоит узнать, – с горечью в голосе отвечала главная бухгалтерша. – Как ты понимаешь, у меня не было времени на изучение этого вопроса.

Даша сидела рядом с ведущими такую беседу женщинами и, вытянув уши, прислушивалась к их разговору.

Для нее было полным откровением, что у конторы закончились деньги, ведь их компания считалась одной из самых богатых. Даже некоторые короли бензоколонок не всегда могли сравниться с ними, компьютерщиками.

Между тем слово взял начальник технического отдела Перминов Иван Иванович.

– С великой скорбью мы провожаем сегодня нашего глубокоуважаемого руководителя, – издалека начал он. – И мы не знаем пока, что нас ждет в будущем, потому что такого руководителя, как Петр Олегович Клеонов еще надо поискать…

– Золотые слова, – толкнув локтем соседку, подтвердила Галина Михайловна, – что всех нас ждет в будущем, мы – точно – не знаем.

Ольга Анисимовна в знак согласия бегло кивнула начальнице, а та продолжала работать ложкой.

Иван Иванович между тем подбирал правильные слова, развивая скорбную тему, но по большей части его никто не слушал, потому что произносил он заученные фразы, кроме того все знали, что с Клеоновым у Ивана Ивановича были натянутые отношения, а буквально в последний понедельник так он вообще хотел его уволить.

В чем там была собака зарыты никто толком не знал, но этого и не требовалось. Потому что всем и так было прекрасно известно, что Перминов был назначен на должность по просьбе высокого начальства из администрации района, а Петр этого не любил. Не любил, но в данном случае ничего поделать не мог.

И все бы ничего, но вот работал Иван Иванович спустя рукава, как будто был уверен в том, что его то уж точно никто не уволит.

И Клеонова это устроить никак не могло.

Даша сидела с потерянным видом, потому что все эти дни она безуспешно пыталась привести себя в чувства, хотя бы для того, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Мол, что это с ней?

Блуждала как тень смурная, как в воду опущенная, отвечала невпопад, ни на чем подолгу не могла сосредоточиться. И казалось, будто ко всему потеряла интерес.

Даже сейчас, услышав по сути дела сенсационную новость, она сначала адекватно отреагировала, вслушалась, удивилась. Но и все. Дальше опять впала в безразличие.

На Перминова Даша немного злилась, потому что даже через ее отрешенное состояние прорезалась его несусветная чушь, выдаваемая с трибуны, к тому же отдающая бессовестной фальшью.

Поэтому она просто хотела встать и уйти, но не тут то было.

К микрофону вышла Лариса Аркадьевна. Бухгалтерши у Даши за плечом вдруг неожиданно заметно оживились.

– Так вот к кому вопросы будем предъявлять, – на распев протянула Галина Михайловна.

– Да-а, и как же это сразу-то в голову не пришло, – поддакнула ей замша.

Даша искоса глянула на главбухшу и поняла, что та далеко не все сказала, что думала. По ее лицу невооруженным глазом было видно, что думает она о чем-то таком, что не вот просто так расскажешь.

Дарья заинтересовалась и на время даже забыла про свой бойкот. Однако в ту же секунду вынуждена была отвлечься – ну еще бы! – на Ларису Аркадьевну.

– Друзья, – послышалось вдруг со сцены. – Сегодня мы провожаем нашего дорогого и любимого Петра Олеговича.

Даша повернула голову к сцене и увидела там вполне себе довольную собой женщину, хорошо и со вкусом одетую, с роскошными формами и прекрасной прической. В модных дорогущих туфельках и с баснословных денег стоящей оправой на носу. Остального Даше было не разглядеть, но она и так не сомневалась, что и с маникюром, и с макияжем там все было так же замечательно и хорошо.

Бухгалтерши, между тем навалившись на стол руками, прильнули к захватывающему зрелищу и даже перестали есть.

– Он был для нас примером, – продолжала Лариса Аркадьевна. – Примером того, как надо трудиться, относиться к людям и вообще жить. И как печально осознавать, что это слово к нему больше не относится.

– Ну-ну, – иронично заметила Галина Михайловна и, к разочарованию Даши, опять заткнулась.

Слушать Ларису Аркадьевну дальше Дарье было неинтересно, и она стала оглядывать зал без особого удовольствия и надежды увидеть там что-либо впечатляющее. Но она ошиблась.

Во-первых, она заметила, что в нем отсутствуют Нонна и Павел Плетневы. И это было слишком странно, учитывая, что они и друзья, и партнеры. Причем, самые близкие.

Во-вторых, некоторые из присутствующих, то ли забывшись, а то ли и на самом деле так чувствующие, выражали своим видом полное равнодушие, если не сказать больше.

Видеть за поминальным столом смеющиеся физиономии Даше было очень неприятно.

Далее.

Ее собственная начальница – начальник юридического отдела Олеся Георгиевна Соболевская, так вообще вышла из-за стола и очень эмоционально разговаривала у входа в зал с каким-то неизвестным неприятным типом.

Да, – невесело подумала Даша, – для того, чтобы узнать, как к тебе в действительности относятся окружающие, надо, как минимум, умереть.

Она собралась уже было снова заскучать, как вдруг увидела, что начальница ее, которую она только что с таким интересом лицезрела, прямиком направляется к ней. Даша и хотела бы ошибиться и на этот раз, но похоже дело было в шляпе.

– Залесская, – громогласно послышалось за спиной, и Даша невольно обернулась. – Пойдем, надо поговорить! – Олеся Георгиевна сделала Даше знак рукой и безоглядно отправилась на выход.