Факультет славянской магии

— Я не алкоголик!

И вдруг произошло то, чего я больше всего боялся. Плохо координированный из-за выпитого алкоголя Ростик, во время одного из прыжков случайно наступил на ногу студенту-старшекурснику, который тоже уже хорошо поддал, поэтому без предварительных разговоров влепил моему соседу с правой руки в левое ухо. И Ростислав пробежав по инерции несколько метров рухнул и опрокинул на себя столик, где стояла выпивка девчонок не то второй, не то третьей ступени, что в данный момент не имело никакого значения. Ведь теперь за товарища требовалось немедленно ответить, дабы не потерять собственного уважения.

Поэтому я мгновенно рванул в гущу событий, где до обидчика Ростика ещё не дошло, что зря он полез в бутылку из-за простой пьяной неосторожности. И пока хорошо сложённый выше среднего роста парень ржал, потешаясь над валяющимся на полу Ростиславом, мой кулак, описав небольшую окружность, приземлился точно в подбородок. Шлепок, который последовал за моим ударом, чётко вписался в ритмический рисунок композиции «Little Big». И незнакомый мне «старшак» пролетев пару метров, рухнул не менее эффектно, чем мой товарищ.

А дальше началось что-то невообразимое. Друзья этого парня, не сговариваясь, принялись меня мутузить магическими ударами, как это делали на уроках профессор Муромский и преподаватель Пожарский. Не знаю как, но я среагировал в доли секунды и, выставив воздушный щит, часть огневой мощи погасил, пропустив всего пару неприятных затрещин. У меня закапала из носа кровь, и немного сбилось дыхание. А когда парни чуть сбавили напор, я атаковал уже сам, и довольно удачно. Потому что стоявший ближе всех ко мне противник, падая на пол, собственной головой врезал своему же товарищу. Однако потом, кто-то с боку бабахнул по мне таким сильным магическим тараном, что я, пролетев метра три, сам рухнул на залитый какими-то липкими напитками пол.

— Стоять! — закричала Яролика Бунина, когда уже поединок сам собой сошёл на нет и ди-джей выключил музыку.

— У всех, кто принимал участие в этом безобразии, я завтра взываю родителей в учительскую! — пьяным голосом объявил Василий Угрюмый, после чего в зале послышался истерический гогот и ситуация разрядилась сама собой.

— Профессор, я своих могу привести только через три года, — сказал, пошатываясь Ростик. — Может быть, имеет смысл через год им передать записку?

— Хорошая идея, — согласился Угрюмый и, погрозив пальцем, добавил, — но рассмотрим её как предварительную гипотезу. Включайте вашу музыку, потом разберёмся!

И тут же из динамиков разнеслось по всему бару:

Всё окей! Всё окей! Всё окей! Я не алкоголик…

* * *

Спустя примерно час вся наша компания и присоединившаяся к нам Дарья Русакова в очень медленном темпе из здания бара двигалась в направлении общежитий. Кстати, это именно она, не разобравшись в темноте, отковала меня очень чувствительным магическим тумаком. Зато потом, Даша мигом разрулила весь конфликт, и более того в качестве извинений принесла за наш столик целую бутылку текилы.

Поэтому теперь мне приходилось подталкивать в спину парочку обнявшихся разнополых близнецов Ростика и Аллу, чтобы они не сбились с прямого пути, а так же нести на плече, потерявшую над собой контроль Карину Русакову. А Геру Лихачова, поддерживая за корпус, тащила уже сама Дарья.

— И что за мужики пошли, пить совсем не умеют, — ворчала она.

— Аха, толи дело твоя сестра, «улетела» с двух рюмок, — съязвил я, переложив младшую Русакову на другое плечо. — Я же предупреждал, что не надо текилы, отдайте гульденами.

— Да, стой ты! — вдруг взвизгнула Даша, когда Лихачов, сделав неудачный шаг, резко покачнулся в правую сторону.

После чего более крупный парень потащил за собой и боевую мигиню седьмой ступени, которая в последний момент просто отскочила в строну и Лихач, слетев с деревянного тротуара, хряпнулся лицом в траву.

— Всё, перекур! — психанула старшая Русакова.

До студенческих общаг оставалось примерно метров шестьдесят, поэтому я с мнением Дарьи согласился и её младшую сестру, также уложил на газон.

— Мельниковы, стоять! — скомандовал я близнецам, которые передвигали ногами, исключительно полагаясь на интуицию. — Пять минут — привал!

Алла, надо отдать должно, послушно села, там же где и стояла, а вот Ростислав, оставшись без опоры, почему-то принялся неуклюже отплясывать, дрыгая левой ногой и орать:

— Всё нормально! Всё окей! Я не алкоголик! Всё нормально! Всёёё! — не допел он, так как сила земного притяжения притянула его к Земле, и он подобно Лихачову спикировал с тротуара на газон, где тут же притих.

Тем временем из бара стали выползать и другие группы студентов, которые еле передвигали ноги, и я у Даши спросил:

— Скажи, тебе не кажется это всё ненормальным? Ежедневные пьянки? Преподаватели, которые нажираются вместе с нами? Если так дальше дело пойдёт, то мы тут все за год сопьёмся.

— Ты просто пока ничего не понимаешь, — пробурчала магиня с позывным Рысь. — Нас окружает чудесный, волшебный мир, где магия пронизывает воздух, которым мы дышим, воду, которую мы пьём. Магия в земле, в траве, в деревьях, в небе, поэтому для человеческой психики соприкосновение с миром Беловодья происходит с большими проблемами. Уже давно подсчитано, что критические точки — это время, когда открываются и закрываются порталы между нашими мирами. Несколько дней до и после у многих просто срывает крышу. А ещё есть максимальное время, которое человек может безвылазно провести в этом волшебном мире — это шесть лет, на седьмой год почти все кончали жизнь самоубийством.

— Почти все? — переспросил я. — А кто не кончал?

— Водитель Макар, бывший профессор боевой магии, у которого теперь не все дома, и хаосники навроде тебя, если конечно им удавалось прожить эти шесть лет.

— А как же фермеры, которые обслуживают нашу Аркону? Они тоже работают здесь вахтовым методом?

— Хороший вопрос, — улыбнулась Дарья, потому что в двадцати метрах от нас одна компания, поддерживающих друг друга, студентов так расшаталась, что вся разом с визгом и криком развалилась прямо на тротуаре. — Местные фермеры, — продолжила девушка, — это бывшие бомжи, бродяги и опустившиеся алкоголики, которых завезли сюда для опытов. И воздух Беловодья так на них повлиял, что они тут начали вести трезвый образ жизни и стали трудиться. При этом ни у кого не открылось никаких магических способностей.

— Может быть, после излечения, их гуманней было бы переправить обратно на Землю? — поинтересовался я, так как опыты над людьми всегда считал — проявлением фашизма.

— Представь, переправляли, — криво усмехнулась старшая Русакова. — На Земле они обратно спивались и опускались. Загадка местной природы.

На этих словах где-то далеко на востоке по небу разлилось большое зарево, поэтому мы с Дарьей, на секунду позабыв про наших выпивших лишнего товарищей, растеряно уставились на восток. И красно-кровавый всплеск света снова повторился.

— И часто у вас такое бывает? — пробормотал я, почувствовав, как по коже пробежал неприятный холодок.

— Это, наверное, гроза, — неуверенно ответила Даша. — Ладно, хватай мою сестрицу и толкай этих гавриков, а я потащу вашего Лихача. Мужик называется, пить не умеет.

Уже на подходе к нашему общему дому боевых магов красные сполохи с восточной стороны горизонта вновь дали о себе знать. И я не знаю почему, но четко осознал, что там, в районе непроходимой горной гряды, творится какая-то злая ворожба, которая вскоре докатится и до нас. Дарье я свои подозрения высказывать не стал. В конце концов, она более опытный человек, нежели я. К тому же на северном перевале установлен сторожевой форт «Ретра», а значит, руководству факультета любые негативные известия по рации по-любому долетят быстрее моих тревожных фантазий.

Тела же, утомлённые алкоголем, распределили следующим образом: в нашу с Ростиком комнату на матрас бросили Геру Лихачова, а Карину и Аллу я перенёс в комнату Даши, у которой имелась вторая кровать и раскладушка.

— Извини ещё раз, — виновато буркнула она, когда девчонки сладко засопели, погрузившись в царство Морфея, а я собрался уходить. — Не ожидала, что ты так быстро освоишь воздушный щит и воздушный удар. Я думала, мои друзья сцепились со всем третьим курсом, а оказалось, что это ты один воевал.

— Ничего, я к полётам во сне и наяву уже стал привыкать, — хмыкнул я и, буквально утонув в больших зелёных глазах девушки, не удержался и поцеловал магиню седьмой ступени.

Дарья не отстранилась и даже наоборот прильнула ко мне, но через минуту прошептав неопределённое слово: «потом», выпроводила за дверь.

* * *

Утро следующего дня на Факультете славянской магии началось с небольшого переполоха. Во время завтрака в столовую прибежал с тёмными кругами под воспалёнными красными глазами ректор Борис Божеславович Погребинский и с порога закричал:

— Спокойно! Всё в порядке! Всё под контролем!

Естественно, студенты и тем более обслуживающий персонал разом напряглись. Ведь если всё под контролем, если всё идёт по плану, то чего так орать? Было очевидно, что где-то что-то рвануло, и теперь создалась самая настоящая внештатная ситуация.

— Спокойно, — уже в менее нервном тоне сказал Погребинский. — Сегодня ночью через перевал прорвалась небольшая группа живых мертвецов.

— Просто небольшая или очень небольшая? — задал вопрос на уточнение «боевой гном» Радосвет Муромский.

— Неважно, — проворчал ректор. — Поэтому у студентов с 4-ую по 8-ую ступень занятия отменяются. Вы поступаете под командование Василия Васильевича Угрюмого и выдвигаетесь в район особой оздоровительной государственной фермы. Василь Василич, возьмёте у завхоза две рации, дневной сухпаёк и два разведывательных дрона. В гараже стоят три новеньких вездехода, доберётесь на них. В тесноте, да не в обиде. Только умоляю вас, Василь Василич, сами за руль не садитесь.

— У меня вопрос, а не стоит ли в целях научного эксперимента захватить хотя бы одного живого мертвеца живьём, то есть не по частям так сказать? — спросил Угрюмый.

— Потом, Василь Васильевич, сейчас не время для вашей науки! — Отмахнулся Погребинский и продолжил, — студенты 3-ей ступени поступают под командование Яролики Буниной и Умилы Серебряковой. Ваша задача — распределиться по периметру Арконы, занять сторожевые вышки и мониторить подступы к студенческому городку. Возьмёте у завхоза две рации и два дрона.

— Не думаю, что нам стоит так сильно волноваться, — возразила Серебрякова. — Я ещё вчера вечером предвидела, что главная цель врага — это оздоровительная ферма.

— Уважаемая Умила Сергеевна, умоляю вас, оставьте ваши предсказания, просто сделайте то, что я вас прошу, — ректора внезапно пробила нервная дрожь. — И наконец, студенты 1-ой и 2-ой ступени продолжают занятия в плановом порядке с преподавателями Муромским и Пожарским. И ещё одно — в студгородке вводится режим повышенной готовности: это значит, что никакого алкоголя, никакого бара и никакой дискотеки. Кажется всё, — выдохнул Погребинский и устало плюхнулся за преподавательский стол.

— Почему бы всем не раздать огнестрел? — тихо спросил я у Ростика.

— Это только в кино мертвяка можно остановить огнестрелом, — криво усмехнулся сосед. — Здесь же волшебный мир, мертвяк — это порождение магии и убить его можно только магией. От выстрела ему ничего не будет. Подумаешь, голова отлетела или рука, он всё равно будет переть на тебя как танк. Мне отец рассказывал, что они один раз поймали такого уродца, отстрелили ему руки и ноги, так за минуту у него новые конечности отросли.

— Значит, не зря Погребинский за оздоровительную ферму трясётся?

— Если там что-то случится, то ему как мертвяку голову открутят, — по-заговорщицки прошептал Ростислав.

Глава 6

— Здарова, студент! — окликнул меня водитель вездехода Макар, когда я с друзьями шёл на первый урок к садисту Радосвету Муромскому.

60-летний бородатый мужик в неизменном овчинном тулупе с немного идиотской улыбкой на лице сейчас начищал до блеска любимого «стального коня» на шести толстых колёсах. Старшие курсы уже отбыли на боевое задание, а Макара ректор Погребинский придержал на территории студгородка для разного рода экстренных поручений. Ведь только этот странный мужичок на обычном вездеходе мог перемещаться с нечеловеческой скоростью.

— Добрый день, — кивнул я бывшему профессору боевой магии.

— А я ведь тебя запомнил, паря, — захихикал он, — ты ведь этот — Комаров. Хи-хи-хи.

— Аха, Пчёлкин, — буркнул я.

— Ты, паря, учись как след, — сказал Макар, перестав глупо улыбаться. — Чуешь, мертвяками повеяло? Скоро всем станет не до шуток. Здесь они голубчики, рядом. Хи-хи-хи.

— Пошли, — дернул меня за руку Ростик, — не видишь, у него утренний бред. А говорят, что Макар когда-то был очень крутым мужиком. Один из сильнейших магов за последние сто лет по местному времени.

— Чё же он вовремя в отпуск не ушёл? — спросил я, когда мы достаточно удалились от чудаковатого водителя.

— Накануне открытия портала, пропал один из его студентов, — ответила вместо брата Алла, — пока он на вездеходе его разыскивал, пока отбивался от ватаги мертвецов, которые ему и вездеход, и рацию повредили, портал, который обычно оживает всего на 12 часов, закрылся.

— Недели не прошло, как Макар Иваныч Дунаевский, стал чудить, — продолжил рассказ Гера Лихачов. — Рассказывали, что он в столовой хватал в руки поварёшку и бегал с ней по городку с криками: «лови мертвяка!». От занятий его, конечно, отстранили, а чтобы он всегда был на виду и не покончил с собой, выставили перед главным корпусом студенческие вездеходы и дали ему задание их мыть. Вот он к вездеходам и прикипел, ха-ха. Я как потомственный врач так скажу, что главное — это вовремя переключить воспалённый мозг больного.

— Точно, — хохотнул я, — вы все вчера очень хорошо переключились. Еле-еле вас с Дашей по койкам разнесли.

— А я не просила меня нести, — обиженно засопела Карина, — тем более с моей ненормальной сестрицей.

— Окей, в следующий раз так и оставлю лицом в солёных сухариках, — пробурчал я, и вся наша компания согнулась от гогота.

Но тут появился «боевой гном» Радосвет Муромский и стало всем не до смеха. Он дал две минуты на переодевания комбинезонов в кимоно. Затем пятнадцать минут в спортзале заставлял нас бегать, прыгать и кувыркаться, чтобы мы отрабатывали навык правильно падать. И без паузы на кофе-брейк начались упражнения с деревянными чурбанчиками, которые требовалось при помощи воздушного магического удара сбивать и ронять.

На этом поприще один только мой друг Ростик делал кое-какие успехи. Чурбачок после его магических усилий чуть-чуть шатался. Я же с первого раза разнёс свою чурку на множество мелких щепок. Муромский сунул мне веник в руки, приказал всё замести и топать следом за ним на улицу.

— Что это такое? — спросил он, подведя меня к постройке похожей на русскую баню.

— Большой театр, — буркнул я.

— Это баня! — рявкнул «боевой гном», готовый в любой момент долбануть меня магией.

— Если вы сами знаете, то зачем спрашиваете? — проворчал я.

— Не борзей, — рыкнул он и, указав рукой на сваленные в кучу деревянные чурбаки, приказал, — сегодня студенты старших ступеней набегаются, нанюхаются пыли и грязи, поэтому твоя задача заготовить дрова для бани. Естественно без колуна.

— Зубами дерево грызть прикажете? — насупился я и приготовился выставить воздушный щит.

— Внимательно смотри сюда, — со злостью процедил каждое слово профессор.

В его сверкающих глазах явственно читалось, что Муромский готов сделать из меня коровью лепёшку. Но осознавая, что мы находимся на осадном положении, он от магического рукоприкладства отказался. Вместо карательно-воспитательной работы «боевой гном» сам взял один чурбачок, установил его на другой чурбак и словно каратист резко махнул ребром ладони вниз, не доводя руку до контакта с деревяшкой.

— Хэ! — выкрикнул он, и верхняя чурка аккуратно развалилась на две половинки. — Повтори, — потребовал Муромский. — А то в щепки разнести полезную вещь любой дурак сможет. Настоящая магия должна работать как бритва. Ясно, боец?

— Так точно, товарищ генерал! — козырнул я, приложив руку к пустой голове, и сам подошёл к отвалившейся половинке деревянного чурбака.

«То есть, если выбросить руку ладонью вперёд, то магия рассеется и получится обычный толчок, — догадался я. — Если же вдарить кулаком, как я это сделал в спортзале, то магия, словно ядро, расщепит деревяшку в щепу. Следовательно ребро ладони производит эффект рубящего лезвия. А это значит, что от магического воздушного удара можно и уклониться, а не выставлять щит, если включит голову».

— Тебе боец что-то не понятно? — прошипел профессор, приняв мою задумчивость за попытку откосить от учебного процесса.

— Никак нет! — гаркнул я, вытянувшись в струнку.

И тут же, решительно поставив половнику чурки на другой чурбак, с резким выкриком «хэ!» махнул ребром ладони вниз. И деревянный опытный образец за доли секунды с громким треском развалился и превратился в два вполне симпатичных полена, пригодных для растопки русской печи.

— Кхе, кхе, — прокашлялся Радосвет Муромский. — Н-да, дела.

Я уже приготовился выслушать поздравление и принять в награду с десяток гульденов, которые моментально запланировал потратить на приобретение каких-нибудь шмоток. Однако от главного корпуса факультета магии отделилась высокая фигура ректора Погребинского и трусцой понеслась в нашем направлении.

— Радосвет Григорьевич! Радосвет Григорьевич! Подождите! — закричал ректор. — Радосвет Гри-горь …, - запыхавшись, пробормотал Борис Божеславович, подбегая к нам. — Чем вы занимаетесь?

— Отрабатываем рубящий магически удар, — ответил «боевой гном».

— И как успехи? — Погребинский приподнял два моих полена и, осмотрев качество раскола, непроизвольно тихо произнёс. — Просто замечательно. Значит так — появилась новая вводная информация. На сегодня все занятия отменяются. Вы, профессор, и ваш коллега Богодар Пожарский принимаете командование студентами третьей ступени и патрулируете периметр Арконы. Всем остальным учащимся и простым сотрудникам выдаём огнестрельное оружие и запираемся в главном корпусе факультета.

— А куда вы хотите направить Бунину и Серебрякову? — насторожился Муромский.

— Яролика Фёдоровна и Умила Сергеевна с двумя лучшими учениками третьего курса и вашим талантливым студентом, — ректор кивнул на меня, — должны сделать вылазку к Дивьей пещере и осмотреть лог, который из-за буйной растительности не просматривается с дронов. До темноты мы просто обязаны основные силы ходячих мертвецов разгромить. Пока днём мертвяки не такие резвые, как ночью.

— Так может, лучше мы с Пожарским сходим в разведку? — спросил «боевой гном».

— А с кем здесь останусь я? — зашептал Борис Божеславович, по которому пробежала нервная дрожь. — С двумя бабами и со студентами, которые нихрена не умеют, и у которых родители шишки госструктур, Лукойла и Газпрома? Нет уж, вы — здесь, а Бунина и Серебрякова пусть осмотрят лог. Тем более наш Макар чуть что их из любых ебе…ей мигом вывезет. Выручай, хаосник, — Погребинский схватил меня за руку и принялся её трясти, — ты со своей природной силой на многое способен.

— Запомни, Звонарь, — рыкнул Муромский, — за Яролику и Умилу головой ответишь.

— Что-то мне как-то сыкотно, — замялся я. — Я ведь пока ничего не умею. Да и дрова наколоть надо для бани.

— Какие, сука, дрова?! — взвизгнул ректор и тут же, как змей искуситель, зашептал, — если отобьём этот наскок мертвецов, то через год ты себе в Москве квартиру купишь. Гарантирую.

— Квартиру в Москве? — задумался я на пару секунд, чтобы ректор ещё немного понервничал и осознал всю значимость моего благодушия. — Окей, только вы скажите, как этих мертвецов утихомирить? Я ведь их только в кино видел.

— Рассекай пополам, как чурку, не ошибёшься, — ответил «боевой гном» Муромский.

* * *

Двадцать минут ушедшие на сборы пред вылазкой за пределы святой Арконы пролетели, словно несколько суетных мгновений. Вот я только что стоял с сухпайком в вещмешке за спиной и прощался с друзьями, поочерёдно обнимая и целуя то Аллу, то Карину, и вот я уже трясусь в вездеходе, сидя рядом с водителем Макаром. За нами шептались о чём-то своём две бравые преподавательницы, одетые в стильные цвета хаки комбинезоны, а на последнем третьем ряду сидели два олуха царя небесного, две здоровенные дылды с третьего курса. Надо было видеть, с какими лицами эти парни покидали студгородок, словно они оба — новые земные воплощения Наполеона Бонапарта.