В газетах всего мира уже была фотография этого человека, ее печатали иллюстрированные журналы и показывали в киноновостях. Это было лицо, известное всей стране, столь же знакомое, как и лицо президента Соединенных Штатов или какой-нибудь кинозвезды… лицо Фраццини, миллионера, короля рэкетиров. Оно любезно улыбалось, демонстрируя ряд ослепительно белых и очень ровных зубов.

— Это вы, Винсент?

— Да. Звоню из Тусона.

— Как дела?

— Я встречался с доктором Джуксом по поводу того открытия, которое он предложил правительству… через своего посредника — (Асбури хихикнул). - Он, конечно, воображает себе, что ведет переговоры с дядей Сэмом.

— А что за открытие?

— Потрясающая штука! Представляете, Фраццини, один укол — и наши парни непобедимы.

Асбури рассказал чуть подробнее и заключил:

— Действие, правда, со временем прекращается, но зато пока оно длится…

— Вы ему что-нибудь предлагали?

— Миллион долларов в чеках плюс сто тысяч ежегодно на исследования. Он понимает: сделка совершается секретно… в интересах государства, ха-ха!

Фраццини холодно проговорил:

— Сейчас же поезжайте к доктору и скажите, что завтра его посетит одна важная правительственная особа в сопровождении двух агентов секретной службы. Они хотят взглянуть на его открытие в действии. Я немедленно выезжаю с Ланди и Кокочетти. Забронируйте для нас номера в своем отеле. Понятно?

— Да. На верхнем этаже, полагаю? По прямой до Чикаго две тысячи километров. Вы, наверно, будете…

— Через двенадцать часов, самое малое. Займитесь всем. До встречи.

С задумчивым видом Винсент Асбури отключил аппарат и закрыл шкатулку. Закурив сигарету, он подошел к окну и невидящим взглядом уставился в него. Фраццини мог сделать его президентом Соединенных Штатов… и обязательно сделает. Тем не менее он был в руках главаря банды, и это его злило. При удобном случае он раздавит его… вот так! Ну, а пока ему был нужен сам Фраццини и его организация.

Поглощенный этими мыслями, Асбури позвонил в бюро обслуживания, заказал такси и забронировал номера. Стояло лето, поэтому проблем с местами не было. Затем он спустился, сел в такси и назвал адрес доктора Джукса. Откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза. Машина помчалась по Конгресс-авеню, свернула направо, потом налево. Вдруг она резко затормозила, и его швырнуло на спину шофера. Асбури чуть было не сломал себе шею.

— В чем дело? Что произошло? — придя в себя, крикнул он водителю и замер при виде бесстрастного смуглого лица и холодных серых глаз.

Майк-убийца стоял, поигрывая мускулами. Постепенно, почти неощутимо усиливалось действие чудовищной вакцины. Невозможно было определить, с какой скоростью совершались процессы в его организме. Он разразился громким истерически-язвительным хохотом.

— Ха-ха! Неужели это Номер Два?!

В те секунды, когда останавливалась машина, а Асбури был погружен в свои думы, Убийца и услышал мысли последнего. Именно услышал, потому что для него Винсент Асбури как бы думал вслух. Некоторые утверждают, что рассудочная деятельность человека сопровождается ее вокализацией. Проще говоря, когда мы мыслим, мы проговариваем все про себя. Этот процесс вокализации в виде звуков и был воспринят слухом Убийцы.

Он услышал, что министр обороны упомянул имя Шефа, ученого, подумал о приезде Фраццини, поразмыслил о своих планах — и все это в какую-то долю секунды, которая показалась Убийце бесконечной. Потерявший сознание в результате удара, шофер такси пришел в себя и, ругнувшись, убрал ногу с акселератора.

— Эй, ты! — заорал он, бросаясь к Убийце с намерением схватить его за шиворот. — Что за шутки?!

Убийца равнодушно наблюдал за ним. Боже, до чего же неповоротливым был этот тип! Он будто плыл в пространстве. Доли секунды показались минутами. Майк небрежно отшвырнул его в сторону и смотрел, как тот лениво падает навзничь, распластывается и замирает. Но для министра все произошло с неимоверной быстротой. Он узнал Майка-убийцу, так же, как и Майк узнал его. Асбури было известно, что Убийца приговорен Шефом и дни его сочтены.

В тот самый момент, когда Асбури протягивал руку, чтобы выхватить пистолет и выстрелить, глаза Убийцы уловили этот жест. Без малейшего труда он уклонился от пули и двинул кулаком. Не успев даже увидеть, что его ударило, Винсент Асбури повалился назад.

И снова Убийца разразился смехом, каким-то демоническим смехом, и исчез так мгновенно, что оцепеневший хозяин подержанного «бьюика», остановившегося позади такси, и сидевший в придорожной лавке продавец рассады заметили лишь колебание воздуха и больше ничего.

— Что это? — протирая глаза, воскликнул водитель «бьюика».

Он вышел из машины, подошел к такси и заглянул внутрь. Крик ужаса вырвался у него из груди. Прибежал и продавец.

— Что произошло? — запыхавшийся, выдохнул он.

— Что произошло, то произошло… Не видите, что ли?! — закричал владелец «бьюика», показывая на залитое кровью лицо таксиста и изуродованную голову министра обороны. — Вот что произошло! Преступление! Двое убиты!

Но всего этого Убийца не слышал. Он исчез, как призрак, и теперь будто парил среди застывшего вокруг мира. Человеческий запах действовал на него угнетающе, но больше всего его угнетал запах, исходивший от Асбури. Дух последнего витал в воздухе в виде зловонной дорожки. От него несло тем, с иронией подумал Убийца, чем несет обычно от изворотливых и скользких людей, каким, впрочем, и был Асбури. Это нетрудно было проверить. Через две минуты Убийца уже входил в отель.

Дежурный администратор его не заметил, так же, как и выстроившихся в ряд военных в парадной форме. Спускавшийся по лестнице толстяк, которому врач предписал ежедневный моцион, не мог понять, что это его задело и чуть было не сбило с ног. Он мог бы поклясться, что кто-то невнятно извинился, но рядом никого не было. Потрясенный, он засеменил к лифту и нажал на кнопку. К черту врачей! Было слишком жарко, и излишняя ходьба могла погубить этого добряка.

Идя по следу, Майк достиг нужной двери и одним толчком открыл ее. Радиотелевизор был на месте. Убийственная улыбка появилась на его лице. Он чувствовал себя на седьмом небе. Это его-то приговорить к смерти! Ничто не могло теперь его сразить, ничто, ни человек, ни пуля, а стоит ему захотеть…

Быстрым движением он приподнял крышку шкатулки-телевизора.

…В преступном мире Америки о нем говорили намеками, друзья — с восхищением, враги — с желчью и бранью. Ходили слухи, что он начал карьеру в доме терпимости. Когда Тим-верзила был хозяином, он был у него любимым телохранителем. Когда же Арн-малыш испортил Тиму-верзиле костюм, наиболее осведомленные поговаривали, что он тоже приложил руку. Если дело и обстояло так, то это нисколько не помешало ему как-то проехаться мимо цветочной лавки Арна-малыша и нашпиговать его свинцом. Он был карьеристом, наглецом и умелым организатором. В результате, пока другие главари банд отправлялись на кладбище или покидали родину, он создал гигантское подпольное предприятие, которое приносило ему ежегодно сорок миллионов долларов прибыли. Он держал своих людей железной хваткой, подавляя конкуренцию с помощью подкупа… или автомата. Он был королем, деспотом, единственным мастером рэкета — Фраццини, или же Шефом, самым могущественным и опасным человеком в стране.

Его резиденция в Чикаго напоминала крепость. Она занимала все верхние этажи небоскреба. Подступы к крыше тщательно охранялись. Фраццини, как никто, знал, что завистливые души желали его смерти, одни — из мести, другие — рассчитывая занять его место.

Итак, перед нами Шеф собственной персоной в ту самую минуту, когда он только что закончил разговор по радиотелевизору. Высокий, плотный, широкоплечий мужчина лет сорока.

— Свяжись немедленно с мальчиками, — приказывает он своему адъютанту, — и передай им, что через час мы отправляемся на запад. Подготовь самолеты.

Джим Ланди кивает головой и выходит из комнаты. Он молчун.

Некоторое время спустя Фраццини услышал шум запускаемых двигателей авиеток, построенных специально по его заказу. Благодаря приводным винтам последней конструкции, они могли взлетать с площадки длиной всего в пятнадцать метров, приземляться со скоростью двадцать километров в час и перевозить в своих комфортабельных кабинах двенадцать пассажиров. Несколько мгновений Фраццини сидел в нерешительности, затем нажал на кнопку звонка и сухо произнес:

— Передайте моей жене, что я хочу ее видеть.

Она появилась через минуту, особа царственного вида в длинном платье со шлейфом, с блестящими черными волосами и очень бледным лицом.

— Что случилось? — спросила она бесцветным голосом.

— Ничего, — сказал он. — Просто подумал, что лучше, если ты будешь знать… Но в конце концов, черт побери, чего ты сердишься?

— Я сержусь?

— Ты прекрасно меня понимаешь.

Она пренебрежительно взглянула на него, а он продолжал с раздражением:

— Это я должен сердиться. Кто тебя подобрал в дансинге? Кто тебя сделал такой, какая ты сейчас есть?

— Так что? За это благодарить? Постой-ка, а кто я теперь?

— Ты моя жена.

— Ах да! Твоя жена. Нашел чем удивить! Какая честь — жена короля порока!

— Ты со мной так не говорила, когда я просил тебя выйти за меня замуж.

— Я жестоко ошибалась.

Он прошелся по комнате.

— Глория, — произнес он уже немного спокойнее, кладя руку на плечо жены, — когда-то ты меня немного любила. Неужели все прошло?

Движением плеча она сбросила его руку.

— Прошу тебя, не прикасайся ко мне. У тебя грязные руки.

— Потому что я занимаюсь контрабандой спиртного?

— Ты знаешь, о чем я. До спиртного мне нет дела. Я имею в виду другие твои делишки.

— Клянусь тебе…

— Не лги, — с презрением сказала она. — Ты уже не в первый раз лжешь мне. Я узнала…

Он поджал губы.

— От этого подлого предателя Майка-убийцы! Но больше уж он секретов не выдаст!

— Что ты с ним сделал?

— Ха-ха! Что, задел за живое? Боишься за любовника?

— Ты ведь знаешь, что это неправда.

— Ладно-ладно, — проворчал он. — Верю. Если бы я не верил тебе…

Он со страстью обнял ее.

— Глория, Глория! Взгляни на меня! Ты же моя жена, понимаешь? И ты вопреки своей воле любишь меня. Да-да, любишь. Я порочный, дурной, но все же ты меня любишь. И я должен продолжать начатое, как ты не понимаешь? Я не могу останавливаться, а Майк-убийца встал у меня на дороге. Не из-за того, что он тебе говорил… Это я мог бы и забыть… Но ведь он замышлял против меня заговор!

Он выпустил ее из рук, отступил и потряс кулаком:

— Замышлял заговор, чтобы внести разлад в организацию и занять мое место. Разве я могу допустить это? Мне надо поступить с ним так, чтобы другим неповадно было. Я приговорил Майка-убийцу… Что там еще?

В комнате раздалось громкое потрескивание радиотелевизора. Фраццини подошел к нему, опустил рычажок, встав при этом так, что лицо его оказалось в свете лампы, и устремил пристальный взгляд на темный, вделанный в стену экран.

— Алло, Фраццини слушает. Это вы, Асбури?

Из аппарата послышался дьявольский хохот.

— Нет, — произнес металлический голос, доносившийся будто с того света. — Это не Асбури. Это…

Жена Фраццини негромко вскрикнула. Из глубины черного экрана выступило смуглое лицо, невозмутимое, со сверкавшими ледяным блеском глазами.

— Майк-убийца! — воскликнул Фраццини.

— Он самый, — ответил металлический голос, и комната снова наполнилась зловещим смехом. — Ты уже больше никогда не увидишь живого Асбури. Мне пришлось его убрать. Понимаешь, Фраццини? Я его приговорил… имею намерение покончить и с тобой! Нет, я не сумасшедший, не чокнутый, как ты думаешь… Я могу читать твои мысли, Фраццини. Ты сейчас намереваешься позвонить в полицию и попросить, чтобы с меня не спускали глаз до твоего приезда. Ну и хитрец же ты, Фраццини! Но не хитрее меня! Не хитрее Сверхчеловека!

В пустыне

Репортажами о сенсационном убийстве в машине, о насильственной смерти знаменитого доктора Джукса и его ассистента пестрели первые полосы всех газет. Не прошло и часа после случившегося, как в продажу поступило полдюжины спецвыпусков. «Загадочное убийство на Сент-Мэри-Роуд» кричал один заголовок; другие же подпевали: «Тайна дьявольских преступлений», «Полиция в растерянности».

Приводились показания двух свидетелей убийства в такси. «Такси резко остановилось, вдруг встало, и все, — рассказывал водитель подержанного „бьюика“. — Мне пришлось тоже резко затормозить, чтобы не врезаться в него». А другой утверждал: «Да, я смотрел из окна своей лавки и все видел. Какой-то человек стоял у дверцы такси, но я так и не понял, как он там вдруг появился».

Оба свидетеля заявили, что человек этот был среднего роста, в летней рубашке и белых брюках. Как совершалось убийство, никто из них не видел. Один находился слишком далеко от места преступления, поле зрения второго заслонял багажник такси.

Слуга доктора Джукса засвидетельствовал, что человек, отвечающий всем этим приметам, являлся пациентом его хозяина.

Но самой крупной сенсацией оказалось то, что в одном из убитых опознали тело Винсента Асбури. Это подтвердили его лакей Роббинз и личная секретарша. «Да, — свидетельствовала последняя, — сэр Асбури приезжал в Тусон инкогнито для заключения интересующего правительство соглашения». Нет, она, конечно же, не знала, какого соглашения, но оно касалось его министерства и какого-то открытия, сделанного доктором Джуксом в области химии.

«Военная тайна — причина убийства министра обороны» — вот что вынесла в заголовок одна из газет. Возбуждение достигло апогея, когда начальник полиции получил от чикагских властей телеграмму следующего содержания: «Согласно конфиденциальным источникам информации, министр обороны Асбури убит или ранен. Арестуйте немедленно Майкла Флиани (он же „Майк-убийца“), известного гангстера. Особые приметы: 1 м 77 см, 75 кг, смуглый, волосы черные, глаза зеленые. По происхождению итальянец. Офицеры полиции прибудут самолетом. Просим подтвердить».

— Итак! Что вы на это скажете? — спросил начальник полиции.

Он был слишком хитер, чтобы давать прессе какие-то комментарии относительно телеграммы. На следующее утро с неба бесшумно опустилась и села на плоскую крышу «Грин-отеля» огромная авиетка.

Из нее вышел Фраццини и сразу направился в заказанный Асбури номер. Его окружали сурового вида телохранители с пистолетами наготове. Он прибыл в сопровождении одного важного лица из криминальной полиции Чикаго, являвшегося в действительности человеком Фраццини. Этот инспектор довел до сведения начальника местной полиции свое желание встретиться с ним. Но эта настоятельная просьба исходила от самого Шефа. Начальник полиции с почтительной опаской смотрел на короля рэкетиров, который говорил:

— Понимаете, Майк-убийца был членом моей организации. Но он доставил нам неприятности, и я выгнал его. Зачем ему понадобилось убивать Асбури, для меня остается загадкой — (на этот счет начальник полиции имел свое собственное мнение; он был в курсе того, что говорили о министре и сидевшем перед ним человеке). — Я хочу, чтобы мои люди сотрудничали с властями в розыске Убийцы, и через вас предлагаю награду в пять тысяч долларов за его поимку. Надеюсь, мы поймем друг друга.

Начальник кивнул головой: он понимал.

— Скоро прилетит еще один самолет с моими людьми. Он должен быть здесь через час. Надо арестовать этого Майка. Он…

В комнате раздался приглушенный смех.

— Что это? — воскликнул Фраццини.

Выхватив пистолеты, насторожились телохранители.

— Ха-ха-ха-ха!

Фраццини обернулся. Позади него у стены стоял человек в белых полотняных брюках и легкой рубашке. За секунду до этого его там не было; никто не видел, как он входил, и все же он прошел по коридору, заполненному вооруженными людьми, и переступил порог этой комнаты.

— Ха-ха-ха-ха!

Это смеялся Убийца. Он видел, как медленно, словно с ними обращались паралитики, поднимались пистолеты гангстеров. Убийца лениво уклонялся от подплывавших к нему пуль, но для ошарашенных стрелков он как будто испарялся в одном месте и внезапно материализовывался в другом. Пули застряли в стенах. Посыпалась штукатурка, в соседних номерах кто-то испуганно вскрикнул.

— Не тратьте силы, ребята, — сказал Убийца. — Пули меня не берут.

Побледневшие от страха телохранители попятились. В сущности все они были суеверными. Эти люди не знали ничего о вакцине-ускорителе доктора Джукса, и поэтому феномен, свидетелями которого они стали, мог иметь лишь одно объяснение. Убийца умер. Они сражаются с его призраком.