Пьесы

К о п ы с т к а. О! Понемножку выходит.

В а с я. Экспроприация? Эксплуатация? Провокация?

К о п ы с т к а. Вот оно! Поймал! Провокация… Вот ты, мамаша, не верила, а оно по-моему выходит. (Загнул палец.) Попы — раз. (Загнул второй, третий.) Дьяки — два. Монахи — три. Паны — четыре.

Г а н н а. Ну?

К о п ы с т к а. Монашки — пять. Вся эта сволочь нам провокацию подстраивает… Вот что, сынок: тут что-то неспроста… Катай за монашками!

В а с я. Как — за монашками? Для чего?

К о п ы с т к а. За монашками, на разведку. К кому зайдут, что говорить будут — про все выведай, сынок…

Г а н н а. И зачем это? Не ходи!

К о п ы с т к а. Ша! Слышала, что монашки говорили?

Г а н н а. Ну а что такого они сказали?

К о п ы с т к а. Вот тебе и на! Ну и дура же ты!.. Слушай еще раз! Монашки сбрехали?

Г а н н а. Отцепись!

К о п ы с т к а. Нет, ты скажи — сбрехали?

Г а н н а. Ну, может, и сбрехали.

К о п ы с т к а. Сказали, что коммуна в церкву коней поставила?

Г а н н а. Сказали…

К о п ы с т к а. А ты полотенце за это им дала?

Г а н н а (у печи). Не монашкам дала, а богу в жертву!

К о п ы с т к а. Не богу, а провокации!.. Катай, сынок, да присмотри за ними… Где остановятся, у кого ночевать будут… Беги!..

В а с я  убежал.

Копыстка, закурив, Ганне:

— Вот моя жена этого бы не сделала.

Ганну задело:

— Будет хвалиться! Может, и сделала бы…

К о п ы с т к а. Бил бы…

3

Тут с печи  д е д  Ю х ы м  слез: «Кихи-кихи», — сплюнул в черепок:

— И хорошо сделал бы, потому жена, сынок, как коса: не отобьешь — не покосишь…

К о п ы с т к а. Вот смотри. Трах-тарарах! Резолюция принята!.. Слышал, дед, провокацию?

Д е д  Ю х ы м. Да я задремал немножко… Приснилось, будто бы я опять в солдатах, на Шипке. А есть, а курить — как, к примеру, теперь, да… Вижу — наш ротный папироску курит. Увидел меня, да и…

К о п ы с т к а. Закурите, дедушка Юхым!

Д е д  Ю х ы м (схватился за кисет). Рады стараться… Увидел, да как крикнет: здорово, молодец! Я так и вскочил. Смотрю, — а это ты…

Г а н н а. Ох уж мне это курево надоело! Даже окон не видать!

Д е д  Ю х ы м. Кури его, проклятое зелье, — оно богу не поклонилось. Говорят же люди, коли не брешут, что когда-то бог и святой Петр пришли на землю…

К о п ы с т к а. Тут вот монашки такого наговорили, что… Вот если бы дознаться сразу, когда они пришли?

Д е д  Ю х ы м. Кто?

К о п ы с т к а. Монашки…

Д е д  Ю х ы м. Да не монашки, а бог с Петром!.. И шли они степью. И все травы и цветы поклонились им низко, один табак не поклонился…

К о п ы с т к а (Ганне). Ты не видела их вчера?

Ганна молчала.

Д е д  Ю х ы м. Кого? Бога и Петра?

К о п ы с т к а. Да монашек!

Д е д  Ю х ы м. Да я тебе не про монашек, а про бога и Петра! Слушай! Один табак не поклонился. Тогда сказал бог: будешь ты, табак, отныне проклят, и будут тебя палить люди, пока свет…

К о п ы с т к а (задумавшись). Гм… Надо было молчать!

Д е д  Ю х ы м. Как — молчать?

К о п ы с т к а. Пусть бы они язычки свои поразвязали…

Д е д  Ю х ы м. Кто? Бог да Петр?

К о п ы с т к а. Да монашки, дед! Помолчать бы мне, говорю, да послушать, чего бы они наговорили…

Д е д  Ю х ы м. Да ты слушай! Бог табаку сказал…

К о п ы с т к а. Побегу! (Да и прочь из хаты.)

Д е д  Ю х ы м (Ганне). Куда это он сорвался? (После паузы.) А солнышко уже на полдник… Нет ли у тебя чего там?..

Г а н н а. Поесть? Вчера еще последнее выскребла — нешто не видел?

Д е д  Ю х ы м. Да нет… Воды горяченькой…

4

Двери настежь — сапожками заскрипел  П а н ь к о, секретарь сельсовета:

— Да что случилось — сюрприз какой али пожар, дядя Мусий?

За Панько вошел  М у с и й  К о п ы с т к а, за Копысткой  И в а н  С т о н о ж к а — хозяин хаты.

К о п ы с т к а. Да говорю же — провокация… В церкву, говорят, коней навели… Я сразу не разобрал дела, а потом подумал-подумал: ведь они всю деревню нам взбудоражат, особенно же богатеев этих — Гирю, Годованого… Хорошо, что догадался — трах-тарарах — погнал парнишку и сам вот…

П а н ь к о. Ерунда! Никакой военной опасности… Просто бабы понапивались опиуму религии и плетут языками…

К о п ы с т к а. Ой не скажи! Такого, брат, наплетут, что и… Побегу погляжу. Особо у Гири да Годованого.

П а н ь к о. Да плюньте и разотрите!

К о п ы с т к а. Нельзя!.. Не будь Гири, Годованого — наплевал бы, а так… чует моя душенька…

П а н ь к о. Не ходите — у меня к вам дело поинтереснее…

К о п ы с т к а. Я на минутку! Только до Гириного двора… Я сейчас!

Копыстка уже взялся за щеколду, а Панько тут бутылку из-под полы на стол, и:

— Выпьем, дядя Мусий?

К о п ы с т к а (глаза забегали). Нет, я, пожалуй… побегу (а сам за кисет, да еще и деду дал.) Вот только закурю… и побегу.

С т о н о ж к а. Поспеете, сваток! Садитесь, товарищ секретарь!.. Ганна! Нет ли у тебя там…

Ганна насторожилась. Стоножка ей тихо:

— Товарищ же секретарь наш… С утра не ели… и того…

Г а н н а. Только два-три капустных листика и ничегошеньки больше…

П а н ь к о (уши чуткие). Даешь, тетка, хоть капусты! Только бы в животе было не пусто…

С т о н о ж к а. Надо же, как это говорят, по-братски.

Дед Юхым, кашлянув, полез на печь.

А вы, батя, куда?..

Д е д  Ю х ы м. Да я, сынок, уж ел…

С т о н о ж к а. Ага! Вот и хорошо…

П а н ь к о (налив Стоножке). Хозяину! Пожалуйста…

С т о н о ж к а. Нашему брату и не годилось бы теперь пить, да уж пусть нам Советская власть простит…

П а н ь к о. Самое время теперь пить… Почему? А потому, что в самогоне хлеб есть, так сказать, — сила, а мы без хлеба… Хлебайте, дядя Мусий!

К о п ы с т к а (поколебавшись, взял рюмку, сполоснул зубы). И не пил бы, да вот из-за зубов… Крутят и крутят, точно в них контра завелась…

Г а н н а. А за монашками кто собирался побежать?

К о п ы с т к а (точно не ему было сказано). Вот мы-то выпили, а про деда забыли…

С т о н о ж к а. Да… того… Они задремали.