Тайные тропы

— Футляр открой, — это было первое, что она сказала. — Поднеси к экрану поближе. Замечательно!

— Вот и славно, — подал я голос, как только понял, что верховная мать довольна увиденным. — Яромила, я выполнил обещанное?

— Да, — раздался голос из трубки.

— Полностью? Претензий и недовольства нет?

— Нет, — все так же лаконично ответила ворожея.

— Тогда мы в расчете, никто никому ничего не должен?

— Подтверждаю, — произнесла Яромила.

— Услышано, — сказал Модест Михайлович, с грустью смотрящий на обломки кресла.

Следом за этим Дара сообщила своей повелительнице, что немедленно отправляется в обратный путь, закончила разговор, убрала в сумку смартфон и футляр, махнула нам на прощанье ручкой и настолько стремительно покинула офис, что я еле-еле за ней поспел.

— Ты чего? — насторожилась девушка, увидев меня, спускающегося за ней по лестнице, и моментально засунула руку в карман своей легкой светлой куртки. — А?

— Хочу убедиться, что ты села в машину живой и здоровой. От греха, знаешь ли. Не ровен час, тебя кто по башке стукнет и сумку заберет, а мне потом доказывать твоей хозяйке придется, что я не при делах.

— Тогда ладно, — успокоилась Дара.

Сюрпризов никаких не последовало, хотя имелись у меня подозрения в том, что оставила покойная вурдалачка тут, на улице, кого-то из своих приспешников. Но даже если и так, то он себя никак не обнаружил, ни до того, как ворожея уселась в машину, ни после, когда я остался в темном дворе совсем один.

А в офисе тем временем Арсений взялся за дело. Меня не было-то всего-ничего, а он уже успел смести с пола пепел, оставшийся от незваных гостей, мебель на свои места вернул и даже Гелю к делу определил, заставив ее сброшенные с полок папки обратно в шкаф выставить, причем предупредив о том, что проверит, в том же порядке, что и раньше, они расставлены или нет.

Что любопытно — Марго он из офиса гнать не стал, а ведь до того он ее, мягко говоря, не жаловал, как и положено домовому. Они считают нежить побочной ветвью эволюции, а та, разумеется, платит им той же монетой.

Видимо, он занес мою кровососущую приятельницу в свой личный список исключений, в который до того входил лишь Модест Михайлович, к которому Сенька испытывал немалое уважение, граничащее с чуть ли не благоговением.

— Одно не понимаю — как они сюда смогли попасть? — сказал я, войдя в офис. — Почему ловушки и обереги их не остановили? Да хрен с ними, с ловушками. Вурдалак не может попасть в дом без приглашения, это один из немногих подлинных фактов в книжках об этой братии, которых развелось без счета.

— Или если это не его дом, — поправил меня Модест Михайлович, прислонившийся к подоконнику.

— Этот вариант тут явно исключен, — хмыкнул я. — Разве нет?

— Просто Гелька — дура, — подал голос Арсений, который сгребал в совок землю и осколки горшка. Алоэ, которое в нем находилось до потасовки, он выбрасывать не стал, а осторожно положил на стол.

— Сам ты знаешь кто! — надула губы девушка. — Мог бы и предупредить о том, что это не доставка суши, а…

— Стоп-стоп-стоп! — остановил я ее. — Какая доставка? О чем ты?

— Эти сказали: «Мы суши привезли», — пояснил домовой. — Видать, разговор подслушали ее или курьера, который сушу эту сюда вез, спымали да сожрали. Вот тоже не понимаю — как вы за эдакую отраву столько деньжищ платите? Рис непроваренный да рыба сырая — что ж в том хорошего? Да еще жижа черная, вонючая, куда вы это макаете… Брр!

— А ларчик просто открывался, — рассмеялся Модест Михайлович. — После Геля открыла дверь и сказала: «Входите». Да?

— Причем во множественном числе, — поддержала его Марго. — Нет, ты просто девушка вежливая, к незнакомым людям всегда обращаешься на «вы», но любое слово при желании можно трактовать так, как заблагорассудится. В данном случае это было расценено как предложение войти в дом всем тем, кто стоял за дверью.

— Как всегда, — не глядя ни на кого, буркнула девушка. — В первый раз, что ли?

— Так — да, — потер я лоб. — Воистину, на каждого мудреца довольно простоты. Я строил крепость, а она оказалась домиком из соломы. Но только все равно не сходится. Она же не хозяйка этого дома? Если вообще офис можно считать домом.

— Почему ж нельзя? — возразил мне Сенька, высыпая мусор в корзину, застланную пакетом. — Вы тут и едите, и пьете, и ночуете. Я тут есть, чтобы за порядком глядеть. Значит, это дом, самый что ни на есть. А она в нем быт ведет, с тобой, хозяином, постель делит. Стало быть что?

— В самом деле? — заинтересовалась Марго, глянув сначала на меня, потом на Гелю. — Вы что, того? А я думала — нет. Вот ведь, ошиблась! Старею…

— Ты не стареешь, ты на это неспособна! — зло зыркнула сначала на нее, а потом и на Сеньку моя помощница. — Мертвые не потеют и не стареют!

И вот тут очень кстати подал голос мой смартфон. Обычно он трезвонит не ко времени, но все же случаются и исключения, вот как сейчас.

— Кому не спится в ночь глухую? — изобразил удивление я и глянул на экран. — О как. Неожиданно. Да, Аркадий, слушаю вас.

— Тысячекратно извиняюсь, Максим Александрович, — раздался в трубке привычно-смущённый голос помощника Шлюндта. — Понимаю, время очень позднее… Я же вас, наверное, вообще разбудил?

— Нет-нет, — успокоил его я. — Не разбудили. Я только собирался отходить ко сну, так что не переживайте.

— Просто я буквально час назад получил инструкции от… Ну, вы поняли кого?

— Понял, понял. И?

— Да-да, — заторопился Аркаша. — Мне было велено составить вам компанию в командировке, причем в качестве личного помощника. То есть именно я буду решать все вопросы, связанные с какими-либо бытовыми моментами вроде заказа билетов, бронирования отеля и так далее.

То ли от избытка чувств, нахлынувших на молодого человека после того, как он узнал от своего хозяина такую новость, то ли еще почему, но орал он очень громко, настолько, что Геля, стоявшая неподалеку, все услышала. И ее, несомненно, задела сама мысль о том, что кто-то будет выполнять ее работу, пусть даже и не в столице. Причем тот факт, что речь идет о молодом человеке, а не о какой-то грудастой красотке, которая на самом деле могла бы составить ей конкуренцию, ее совершенно не смущал.

— Я посмотрел рейсы, — продолжал тараторить Аркаша, — их много, вылет или из «Внуково», или из «Шереметьево», с билетами сложностей никаких нет. Но надо определиться со временем. Вам во сколько удобно? И когда?

— Погоди секунду, — задумался я, прикидывая дела, которые мне надо завершить до отъезда. — А давай-ка завтра вечерком, часиков в семь-восемь. И лучше из «Шереметьево».

Гипотетически во «Внуково» ехать проще, там пробок меньше, но с ним у меня неприятные воспоминания связаны, потому я предпочту на «Ленинградке» постоять.

— Понял. — Судя по всему, юноша еще и конспектировал все, что мы проговаривали, причем по старинке, ручкой на бумаге. — Предпочтения по отелю есть? Какой номер бронировать? Ресторан при гостинице должен быть с европейской или паназиатской кухней?

— Аркаша, друг любезный, мы едем не достопримечательности осматривать, а дело делать, — напомнил я собеседнику. — Мы в том отеле дня два проведем, максимум три, потому мне все равно, будет в номере джакузи или нет. И потом — это Урал. Какая, к черту, паназиатская кухня, на кой она нам нужна? Пельмени, шаньги и, если повезет, то озерный пирог.

— Просто я подумал… — начал бормотать юноша.

— Не думай, — попросил его я, — не надо. Просто бронируй билеты и отель. Последний — на твое усмотрение. Как сделаешь, пришли мне информацию — что, где, когда. Встретимся в аэропорту. Причем лучше сделай это с утра, а сейчас иди спать. У нас впереди смена часовых поясов, это та еще маета. Вроде два часа, но так хлопотно…

На этом я разговор с моим, как выяснилось, новым помощником и завершил.

— А я, значит, останусь здесь? — задумчиво произнесла Геля, обведя рукой приемную, по которой, казалось, недавно пробежало стадо мамонтов. — Одна.

— Со мной, — поправил ее Модест Михайлович, — и с Арсением.

— Так не все же время вы тут? А я — одна, — повторила девушка. — Беззащитная. Беспомощная.

— Могу дать тебе парабеллум, — предложил я. — Ты, кстати, сама его весной и пристреливала. В «Вороново», помнишь? Где мы в отеле неумытика ловили, а потом его заначку распотрошили? Там, кстати, мы его и нашли. А после в лесу по банкам стреляли. Как ты тогда пулю в пулю клала, меня аж завидки брали!

— Бросаете, — обреченно констатировала Геля, губы ее затряслись, глаза налились слезами. — Да, Максим Александрович? Ну да, чего меня жалеть. Помощников вон много, только свистни, они появятся.

— Макс, бери ее с нами, — посоветовала мне Марго, усевшаяся на стол. — Серьезно. Поверь, оно тебе дешевле выйдет. Ты, если там не сгинешь, обратно вернешься, и поверь — жизни тебе не будет. Долго. Очень долго. Я таких, как она, знаю, у них память настолько длинная, что с ней ни один Альцгеймер не справится.

— На знаю, куда и зачем ты едешь, но высказанное предложение поддержу, — вступил в разговор и Модест Михайлович. — Случившееся сегодня — нонсенс. Все эти твои обереги и ловушки — так, дилетантизм. У меня был договор с главами семей — я не создаю свою семью и заявляю о своих правах на место в совете, а за это мой дом все вурдалаки столицы обходят седьмой дорогой. Сегодня он был нарушен, и за это кто-то ответит. Но этого «кого-то» еще найти надо, что потребует некоторое количество времени. Добавим сюда тот факт, что про случившееся может узнать и отдел. Одно дело, когда мы убиваем друг друга, другое — когда вот так, нахально, чуть не убили человека. Получается, Геля сейчас свидетель, который кому-то может испортить всю картину. Сюда, конечно, больше никто не сунется, но мало ли где ее можно прихватить? А Урал далеко, запросто не дотянешься.

— Вот-вот. — Девушка сложила руки на груди. — И еще — ты, Макс, обещал моей маме, что будешь меня беречь от всех бед. Давай береги.

— Когда это я такое говорил?

— Когда она сюда приходила с тобой ругаться, — напомнила Геля. — После того, как я за Вадика отказалась замуж выходить. Ну, может, не совсем дословно процитированы твои тогдашние слова, но смысл сохранился.

Верно, было такое. Мамочка ее тогда спланировала дивную операцию из серии «Выдам дочку замуж за хорошего мальчика», а Геля этому мальчику, когда он полез к ней целоваться, глаз подбила и мизинец на правой руке сломала. Ее родительница решила, что это я дочку с панталыку сбиваю, и пришла сюда отношения выяснять. Друзьями мы с ней по итогу беседы не стали, но и сюда она больше не ходит, что меня по сей день радует.

Но это все к текущим вопросам никакого отношения не имеет.

— Да вы сговорились, что ли? — возмутился я. — Мы туда не развлекаться едем. Гель, почти наверняка мы в городе сидеть не станем, мы попремся туда, куда ворон костей не заносил. Буераки, бурелом, береги руки-ноги и все такое. Добавь сюда концентратно-тушеночное питание, спальные мешки, отсутствие всех видов косметических процедур и сурового уральского комара стаями. Оно тебе зачем?

— Чарушин, все же ты изрядный дурак! — Марго соскочила со стола. — Оно ей затем, что там будешь ты. Верно, малая?

— Нет. — Странно, но Геля почему-то пропустила мимо ушей панибратскую «малую», чего с ней обычно не случается. — Просто мне кажется, что в компании с комарами мне все равно будет спокойнее. И потом, Максим, ты же знаешь, меня подобные мелочи не волнуют.

Чистая правда. Визуально помощница моя производит впечатление тепличного растения, но это ничего не значит. Ее родитель, офицер в отставке и заядлый рыбак, когда жив был, частенько брал дочь с собой то на Итуруп палтуса ловить, то на Пымту за чавычей, а и в прочие глухие места, где ловится по-настоящему серьезная рыба.

Закалка у Гели есть. И стреляет она будь здоров как. А самое главное то, что ей я, в отличие от Аркаши и Марго, могу доверять почти полностью и в большом, и в малом. Опять же, при необходимости ее можно оставить в Екатеринбурге для связи. Да и вообще — ситуации разные бывают, иногда улыбка красивой девушки легко открывает дверь, в которую ты до того неделю тараном долбил.

А «почти», это потому, что полностью я вообще никому не верю. Даже себе.

И все же…

— Нет, — покачал головой я. — Нечего тебе там делать. Повторюсь — это не пикник, а деловая поездка. Что до твоей безопасности — да нет проблем. Завтра с утра созвонюсь с Анваром, он выделит тебе роскошный номер в одном из своих отелей. Море, солнце, «все включено», мускулистые и не слишком самцы, которые будут вокруг тебя порхать, аки мотыльки, рассказывая про сложности холостой жизни. Короче — не жизнь, а сказка. Причем не страшная, как у нас, а прекрасная.

— Так нечестно! — Геля закончила ломать комедию, она была более чем серьезна.

— Все в рамках правил, — возразил я. — И еще хочу напомнить, что пока ты работаешь на меня, а не наоборот, потому мне решать, кто, когда и куда едет.

Не знаю, пошел ли спать после нашего разговора Аркаша, а лично я до дивана добрался только часа через два. Почему? Потому что у меня домовой хоть, конечно, и романтик, но основной инстинкт у него никуда не делся. Пока в доме чисто не станет, никто спать не ляжет, короче.

Потому на встречу с Ровниным я прибыл не в самом лучшем настроении. Впрочем, Олег Георгиевич тоже улыбкой не лучился, а вместо «привета» он сразу у меня спросил:

— Скажи, так зачем ты едешь на Урал, а?

Глава 6

— Неправильно разговор начинаете, Олег Георгиевич, — без особых сантиментов ответил ему я. — Ни «здрасьте», ни «как дела», а вот так, сразу в лоб вопросом… И потом — я ж вам не подчиненный, докладывать, куда да зачем еду, не обязан. Более того — мне бы очень хотелось понять, откуда это вы так хорошо осведомлены о моих планах? И в какой связи?

А ведь где-то у меня сквозит. Нет, это не факт, конечно, не исключено, что все проще, и Ровнин просто-напросто получил информацию от авиаперевозчика. Аркаша билеты купил еще ночью, он мне и сообщение на этот счет прислал. Кстати, был уверен, что полетим в бизнес-классе, судя по его подходу к делу, но нет, обычный эконом.

Но если все же сквозит, то выбор персоналий не так и велик. Кто знал о поездке? Модеста с Сенькой можно сразу в сторону отметать, Геля… Да ну, нет. Она, конечно, на меня жутко обиделась за то, что я ее с собой не беру, но такое и раньше случалось. Аркаша — тоже вряд ли. Остается кто? Правильно, Марго.

И ведь даже базу для оправдания подобного поступка подвести можно. К примеру, Ровнин мог ей пообещать защиту отдела в грядущих прениях с Самвелом. Стимул? Стимул. Да еще какой.

Ну да, до сего дня лично мне про подобное сотрудничество отдельских с кровососами слыхать не доводилось, но, во-первых, это не означает, что такое не случалось раньше. Во-вторых, при жизни Маргарита все же являлась их коллегой, потому запросто могла прийти за помощью к своим. А тем это только в радость, в перспективе маячит возможность легально проредить московскую вурдалачью грядку. Ни для кого не секрет, что они не прочь повторить большую резню, случившуюся в столице на заре этого века. Не то чтобы спят и видят, конечно, но представившийся случай с удовольствием используют, это точно. И заметим, поводов для такого взгляда на вещи у отдела хватает, поскольку вурдалаки на самом деле порядком подраспоясались, забыв о том, как их два десятка лет назад гоняли по Москве, убивая одного за другим.

А меня так, по дороге зацепили. До кучи. Интересно им, за каким лешим Чарушина бог весть куда понесло? Явно не просто так. Плюс недавно он проходил свидетелем по очень странному двойному убийству ворожей, что тоже любопытно.

По всем законам людской логики мне бы сейчас, конечно, следовало послать Марго куда подальше. Неважно, что ее вина не доказана, есть подозрения, этого достаточно. Но то людская логика, а она не человек. И мне, похоже, дело иметь придется не только с людьми, потому ее клыки, живучесть и скорость очень могут пригодиться.

Ну и есть еще один момент, немного чистоплюйский, а при моей профессии просто-таки неприемлемый. Не люблю я напраслину на кого-то из своего ближнего круга возводить, не имея на то твердых доказательств. Вот такой у меня бзик. Когда-то очень давно, еще в юности, я допустил подобную ошибку, бросив обвинения в лицо родному мне человеку, который, как выяснилось, ничего такого не делал. Потом выяснилось. Позже. Казалось бы — ерунда, пойди, извинись, скажи: «Ну дурак я, сам про это знаю». И пошел бы, и сказал, если бы было кому меня выслушать. А так все это мне пришлось свежему холмику земли излагать, запинаясь и отводя глаза в сторону.

Вот с тех пор и появилась у меня эта оригинальная разновидность локуса контроля. И, ради правды, не сильно-то я с ней борюсь, потому что мой ближний круг не так уж широк, а подобные ситуации возникают крайне редко.

Что до Марго… Если дело дойдет до состояния «все прояснилось полностью», то дело может повернуться по-всякому. Может, мы с ней честь по чести поговорим и найдем точки соприкосновения, а может, самолет в Москву вернется и без моей приятельницы.

Это если мы вообще доберемся до вышеуказанного самолета, а не останемся навсегда где-то под горами. Бессмертных на этом свете точно нет, на всякого найдется своя погибель.

— Извини. — Олег Георгиевич отпил кофе и ковырнул ложечкой кусок торта, который ему только что принесла официантка. — Меня мои раздолбаи с утра уже успели накрутить, вот я режим начальника и не выключил.

— Потому и перенесли встречу сюда, в кафе? — поинтересовался я. — Ну, может, и правильно. Если бы вокруг еще родные стены были, вы бы, наверное, меня сейчас еще и квартальной премии лишили.

— Остёр, — глянул на меня поверх очков Ровнин. — Нет, не поэтому. Просто кофе нормального захотелось выпить. Да и шумно у нас там сегодня. Ладно, это все не твои заботы.

— И очень хорошо, — согласился я. — У меня своих полон рот, мне только ваших еще и не хватало.

— Так я про это и говорил, — подтвердил Олег Георгиевич. — Ты у нас специалист востребованный, по городу и окрестностям как подорванный скачешь, а теперь вообще вон в Екатеринбург собрался.

— Нормальное явление, — усмехнулся я. — Работа у меня такая. Клиенты разные, пожелания тоже разные, потому одной столицей зона моих интересов не ограничивается. В мае, например, я в Астану прокатился, а до того в Хабаровске и в Вятке побывал. Кстати, не припоминаю, чтобы те мои выезды у вас хоть какой-то интерес вызывали.

— Про Черногорию забыл рассказать, — отпив кофе, заметил начальник отдела, — в которую тебя на частном самолете туда-обратно свозили несколько дней назад.

— Было, — кивнул я. — Но опять-таки не понимаю, что здесь такого. Говорю же — клиенты разные. Два года назад у меня вообще морская эпопея случилась, меня заказчик на своей яхте потащил на остров в Карибском море сокровища искать. Хрен знает, с чего он решил, что мое присутствие гарантирует ему успех в начинаниях, но факт есть факт — месяц с лишним вот такой фигней занимался. Сначала бороздил морские просторы под песни вроде «Приятель, веселей разворачивай парус», а потом еще мозоли лопатой на ладонях такие набил, что страх господень. Про всякую дрянь, такую как москиты и бешеная влажность, я уж не говорю.

— И что, нашли? — заинтересовался Ровнин.

— Представьте себе — да, — рассмеялся я. — Правда, не клад, а могилу, в которой лежали не пиастры и гинеи, а откровенный хлам, разные заржавевшие кортики и пистолеты, плюс еще кости их владельцев, но заказчик остался доволен. Он этот антиквариат после отреставрировал за большие деньги и на стенах в своем доме развесил. А останки джентльменов удачи с почетом захоронил на косе Палисадос. Сам тому свидетелем был.

— Это где раньше Порт-Ройал стоял? Город пиратской славы? — усмехнулся Олег Георгиевич. — С фантазией товарищ.

— Не без того. Но я с ним больше не сотрудничаю. Нет, заплатил он мне очень хорошо, тут без вопросов, но зависеть от чьих-то прихотей я не желаю. Это вопрос самоуважения.

Да прямо скажем — откровенным психом оказался этот клиент. Желания с ним плыть куда-либо у меня не имелось ровным счетом никакого, о чем он сразу был поставлен в известность, но в результате через пару дней мне в подъезде собственного дома врубили такую дозу снотворного, что я только в самолете в себя пришел, да и то не совсем. Окончательно я очухался уже в открытом море. И еще хорошо, что мы тогда ту могилу отыскали, а то ведь неизвестно, чем дело могло кончиться, поскольку олигарх уже на полном серьезе считал себя капитаном Флинтом, усугубляя ситуацию употреблением рома в просто каких-то конских дозах. Что скрывать — я уже начинал подумывать о том, чтобы заказчика втихаря притопить или в волнах Караибского моря, или в небольшом болотце, которое имелось на острове, а после свалить на его яхте куда-то поближе к людным местам. И пара его охранников, глядя на вконец сбрендившего шефа, несомненно приходила к тому же самому выводу. Долг долгом, но находиться в компании вооруженного безумца, который шатался по острову в расшитом золотом камзоле с бутылкой рома в одной руке и с Desert Eagle в другой, удовольствие так себе.

Кстати, с той поры фильмы про пиратов, острова сокровищ и все такое прочее смотреть не могу. Скорее всего, потому что на красивую картинку сразу накладываются воспоминания о вечно зудящей от укусов летающих и ползающих тварей коже, о гнилостном запахе, который то и дело ветерок доносил из гущи джунглей, оттуда, где находилось болото, и о пьяных воплях заказчика, сулящего повесить всех нас, одного за другим, на нок-рее.

Кстати, его счастье, что он тогда решил там остаться, на Барбадосе. Очень я был зол, несмотря даже на то, что со мной крайне щедро рассчитались, потому вернись этот флибустьер хренов в Москву — кто знает, чем все могло кончиться. Для него, не для меня.

— Эй, Чарушин, ты со мной? — Перед моим носом щелкнули пальцы. — Или как?

— Брр… — передернулся я. — Извините, воспоминания одолели. Так вот — много где мне бывать приходится. Потому что как потопаешь, так и полопаешь.