Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 1
Небо над столицей Рейнского Протектората заволакивали тяжёлые свинцовые тучи. Сплошным одеялом они покрывали небеса над крупнейшем городом на планете.
Привычная картина. Для живущих в этом городе людей серо-стальной отблеск небосвода был куда более знакомым и привычным нежели радостная голубизна. Даже солнечный свет, что прорывался в разрывы между мрачными облаками, казалось, стеснялся этого. Как человек оказавшийся не в своей компании.
Ему здесь не были рады.
Его здесь не ждали.
Вопреки распространившейся моде на высокие и изящные башни, здание, являющееся самим сердцем Протектората, отдавало стариной и силой. Высокие, кажущиеся монументальными стены. Искусно вырезанные толстые колонны из чёрного камня. Тянущиеся вверх арочные окна. Огромное здание походило на пятиугольник, если бы кто-то взглянул на него сверху. Всего лишь шестнадцать этажей. В нынешнее время это казалось какой-то шуткой. Даже не выглядело серьёзно. Но лишь с первого взгляда.
Там, где изящные башни жилых и деловых центров казались хрупкими, словно хрустальные иглы, громада Рейнстага выглядела нерушимо и монолитно. Будто древняя крепость, стоящая посреди чёрного моря главной площади Анхальта. Идеально ровный круг двухкилометрового диаметра, окружал выстроенную в центре столицы цитадель власти подобно неприступному морю. Выложенная идеально отполированными чёрными пластинами площадь выглядела мрачно и пугающе.
Пока случайный человек не посмотрит себе под ноги.
Тогда на смену любым подобным чувствам приходило лишь одно.
Величие.
Каждая пластина, лежащая под ногами тысяч людей, что сейчас стояли на площади, несла в себе частичку истории. Кусочек их общего прошлого. Каждая была подписана именем человека, так или иначе послужившего делу Рейна. Все они были героями для своего народа.
Чьи-то имена знали едва ли не все.
Другие не знал почти никто.
И, всё-таки, их имена были тут. Высечены в камне, дабы люди не забыли.
Каждый из собравшихся на площади мог посмотреть себе под ноги и увидеть частичку истории государства. Государства столь же крепкого, как и плиты, на которых были выгравированы эти имена. Столь же нерушимое, как и здание, что находилось в центре площади.
И столь же сильное, и объединённое, как и люди, что сейчас наполняли площадь.
Не было шума и гама. Если кто-то и говорил, то делал это шёпотом, тихо переговариваясь со стоящими рядом. Никто не повышал голоса. Все они оказались здесь из-за трагедии, постигший один из миров Протектората. Все они пришли сюда для того, чтобы увидеть, как одна из частей этой трагедии будет исправлена.
Немногие из собравшихся оказались затронуты ею. У кого-то на Померании служили друзья. У других жили родственники и знакомые. Кто-то всё ещё оплакивал погибших. Иные же сжимали кулаки в бессильной злобе на такой варварский и жестокий удар, нанесённый Верденом по одному из их миров.
Померания стала для Рейна своеобразным символом этой странной войны, что длилась вот уже почти год.
Для других она была сосредоточением злости и ярости. Чувств, что перерастали в желание, требующее немедленного отмщения.
И сегодня. В этот пасмурный и привычный для Анхальта день, они пришли сюда. На главную площадь столицы. Для того, чтобы увидеть это событие. Столь редкое. И многие, едва ли не все из них, держали в руках заранее подготовленные для этого дня свёртки.
Они заметили его не сразу. В дальней части площади появился пожилой мужчина.
Седые волосы и мрачное, волевое лицо. Чёрный, идеально отглаженный чёрный мундир бывшего адмирала идеально подходили к настроению этого дня. Опираясь на трость в правой руке, он подошёл к самому краю толпы и единственной части площади, что не оказалась заполнена людьми.
Четыре сотни рейнских солдат в парадной форме и с винтовками в руках стояли, вытянувшись и образуя тем самым коридор шириной в десять метров, проходящий от самого края площади до входа в здание Рейнстага.
Тридцать два года назад этот мужчина уже проходил этот путь.
Все они проходили его. Каждый из гранд-адмиралов Рейнского флота делал это. Август, Вирена, Филипп. Фредерик. Точно так же, как до них это делали их предшественники. Старая традиция, появившаяся после гибели агонизирующий республики и рождения нового, куда более сильного государства. Государства, которое было достойно людей, которые в нём жили. Пусть не всех, но большинства.
И сегодня ему вновь предстояло пройти этот путь. Семьсот двадцать два метра от края площади до входа.
Вильгельм Поль сделал первый шаг по чёрным плитам в направлении своей цели. И стук его трости по камню оказался единственным звуком, сопровождающим его в первые секунды.
Но только лишь секунды.
Над площадью раздался тихий шелест. Движения десятков тысяч рук, что разворачивали заранее подготовленные и бережно завёрнутые в бумагу цветы.
Если кто-то в этот момент смотрел бы на площадь сверху, то он оказался бы поражён произошедшей переменой. Сначала это казалось похожим на крошечные красные капли. Одни пятнами возникали то тут, то там среди шевелящегося моря собравшихся на площади людей. Едва заметные на общем фоне. Но с каждым прошедшим мгновением их становилось всё больше и больше. Люди обнажали завёрнутые в защищавшую их бумагу цветы, подставляя алые, оттенка свежей крови розы тёмному небу Новой Саксонии.
Альвира Фольк стояла на самом краю образованного в собравшейся в толпе коридора.
Некогда красивая, изящная девушка. Совсем недавно ставшая матерью. Сейчас же, её было не узнать. Лицо осунулось и было бледным. Под глазами появились круги от постоянного недосыпания, а сами глаза покраснели от слёз, что появлялись стоило только ей вспомнить о муже. Дитмар погиб всего несколько месяцев назад, но боль по-прежнему была такой же острой, как и в тот самый момент, когда ей сообщили о его гибели в сражении у Бедергара. Она хорошо помнила тот момент. Как держала на руках их маленькую дочь. Крошечную Марину. Девочку, что по злой насмешке судьбы родилась всего за несколько дней до смерти своего любящего отца.
С шелестом бумаги Альвира бережно извлекла из неё завёрнутый цветок. Хрустальная роза до крови уколола пальцы острыми шипами, но державшая цветок девушка не обратила на это никакого внимания. Она не сводила глаз с идущего по площади мужчины. Почти старика. Опирающегося на трость при каждом шаге. И в тоже самое время от него веяло такой силой и уверенностью, что все внешние слабости блекли на фоне волевого лица и твёрдых, как алмазы глаз.
Сжав губы и стараясь не заплакать при виде его мундира, почти такого же, какой носил её любимый супруг. Альвира взмахнула рукой, бросая цветок и тот упал на площадь. Хрупкий стебель, затвердевший после того, как цветок был срезан с куста, треснул и раскололся от удара о твёрдый камень, словно был сделан из стекла искусным мастером, а не причудливым творением самой природы этого мира.
Вильгельм Поль медленно шёл вперёд, глядя только перед собой.
Каждый его шаг сопровождался ударом трости о камень. Размеренными и ровными. Будто удары метронома.
Но уже через несколько секунд к нему добавился новый звук. С хрустом ломаемого стекла трескались стебли редких, растущих лишь на Новой Саксонии цветов. Они раскалывались под подошвами его сапог, превращаясь в осколки, пока алые, цвета крови, лепестки, усеивали чёрные плиты площади.
Поль шёл вперёд, чувствуя единство и поддержку окружающих его людей.
Он шёл вперёд к зданию Рейнстага с упорством и уверенностью человека, знающего себе цену.
Гнев. Скорбь. Гордость. Злость. Воодушевление. Всё это он видел на лицах окружающих его людей, пока они бросали прекрасные цветы на его пути.
Медленно, но верно полоса чёрных плит превращалась перед ним в багряное море. Те, кто стояли позади просили других передать их ближе. Какие-то из цветков были перевязаны лентами. К стеблям других крепились маленькие записки с именами погибших.
Каждый вкладывал в этот жест что-то своё.
И Вильгельм принял их желания. Принимал их горе, печаль и скорбь за погибших. Впитывал источаемый людьми гнев и желание отомстить. Видел единство на их лицах.
Второй раз в жизни он шёл по этому пути и хрустальные цветки трескались под его ногами. Второй раз он собирался занять должность, с которой ушёл.
Он прошёл через этот коридор, ступая по цветам до самого входа. Поднялся по лестнице, тяжело опираясь на свою трость. Двое солдат в парадной форме рейнской армии открыли перед ним двойные двери, пропуская старого адмирала внутрь. Вильгельм знал это здание чуть ли не наизусть. Каждый поворот. Каждый коридор. Он бывал тут тысячи раз, проходя мимо редких картин и статуй, что украшали аскетичный интерьер этого здания.
Ещё одна двойка солдат в парадной форме и ещё одни двери. Высокие и крепкие. Они раскрылись перед ним, открывая проход в просторный зал. Один из многих в здании рейнстага.
Здесь уже собрались люди в ожидании него. Десятки офицеров флота. Военные чины из армии, разведки и других структур. Рядом с ними стояли обычные гражданские. Планетарные губернаторы, управляющие мирами Протектората. Министры центрального правительства. Даже частные предприниматели, имеющие большое влияние в экономической и политических сферах. Все они собрались здесь сегодня из-за него.
Каждого пригласили лично, дабы засвидетельствовать становление в должности нового главнокомандующего Четвёртого флота Протектората.
Вильгельм на несколько мгновений замер в дверях, окинув собравшихся взглядом. Всего пара секунд, но ему оказалось этого достаточно, чтобы увидеть торжественное ожидание на лицах гражданских и безмерное уважение среди военных.
Лишь один человек позволил себе не стоять вместе со всеми. Карл Адлер ожидал его в дальней части зала. Стоял, одетый в обычный военный мундир, который носили его адмиралы. Только цвет его был чёрный, а не белоснежный. И не имеющий знаков различия. Чёрная, как сама ночь ткань, пересекаемая двумя кроваво-красными полосами, что спускались вниз от правого плеча.
В полной тишине, Вильгельм подошёл к главе своего государства и лишь стук трости по полированному полу был единственным звуком, что сопровождал его. Мерные удары, что разносились эхом по огромному залу, теряясь где-то посреди высоких потолков.
— Вильгельм, — спокойно произнёс Адлер, когда Поль подошёл к нему. — Я вызывал тебя.
— И я прибыл, — так же спокойно прохрипел Вильгельм. — Как вы и приказывали.
— Верно, — кивнул Адлер. — Как я и приказывал. Ты знаешь, зачем. Согласен ли ты с этим?
Вопрос, на самом деле, не имел большого смысла или силы. Если бы Вильгельм не был согласен, то он бы тут не стоял.
И, всё же, собравшиеся вокруг люди затаили дыхание в ожидании его ответа.
— Да.
Адлер кивнул и достал их внутреннего кармана своего мундира небольшую чёрную коробочку.
— Тогда своей властью и приказом, я назначаю тебя главнокомандующим Четвёртого флота. С этого момента, адмирал Поль, все его подразделения, корабли и инфраструктура переходит под ваше командование. Служите с честью, адмирал.
Вот и всё. Всего несколько фраз. Коробочка с лежащими внутри знаками различия адмиральского звания перешли из рук в руки. Кто бы, что не думал, но в этой церемонии не было и грама помпезности. Она столь же практична, как и сам Протекторат. Только эффективность.
Получив футляр в свои руки, Поль моментально вытянулся, насколько позволяла больная спина и повреждённая нога. Он посмотрел в глаза канцлеру Рейнского Протектората, ожидающего от него лишь одни слова.
— Во славу Рейна.
***
— Нога всё также болит? — спросил Адлер, протягивая своему гостю бокал с налитым в него коньяком.
— Она и не переставала, — ответил сидящий в кресле новоиспечённый адмирал, с благодарностью принимая протянутый ему бокал. — Спасибо.
Кивнув, Карл опустился в кресло напротив.
Теперь, когда церемония завершилась, и оба мужчины уединились в более приватной и располагающей к беседе обстановке, можно было наконец поговорить более свободно.
Статус и образ железного канцлера никогда бы не позволил Карлу вести столь фамильярное общение с кем либо. Только не ему. Для всех он являлся нерушимым столпом государства. Опорой. Человеком, который вёл свой народ вперёд, ведомый лишь одной единственной целью. Это не культ личности. Не попытка превратить себя в икону для тех, кто подчинялся ему. Несмотря на всю свою важность, канцлер Рейнского Протектората по-прежнему оставался инструментом. Без сомнения полезным и необходимым. Но всего лишь инструментом.
Но даже ему оставались не чужды простые земные радости.
Как, например, разговор со старым другом.
— До сих пор не понимаю, почему ты поставил себе протез, Вильгельм. Я понимаю, что из-за синдрома Гранина пересадка невозможна, но в наше время протез практически не отличим от настоящей конечности. Одно твоё слово и мы решили бы эту проблему.
— Это моя нога, Карл, — покачал головой Поль и сделал глоток из бокала. Он несколько секунд помолчал, позволив себе насладится вкусом напитка. — Это часть меня. И я не собираюсь от неё отказываться. Мою работу это делать не помешает. Ты это знаешь не хуже меня.
В конце-концов, вряд ли мне придётся много бегать, подумал он про себя. Для этого есть молодые адъютанты.
— Да, — согласился с ним Адлер. — Знаю. Я слышал, что у Померании погиб твой внук. Прими мои соболезнования и прости, что не высказал их раньше.
К удивлению Адлера, напоминание о гибели внука... практически не отразилось на лице сидящего в кресле мужчины.
Вильгельм покачал бокал с коньяком в руке, дав напитку несколько раз скользнуть по стенкам бокала.
— Колман... мне жаль мальчика, Карл. Правда. Но капитанское кресло «Тьерина» стало его пределом. Было им, по крайней мере. Да и там, я до сих пор не очень понимаю, как он смог его получить. Наверное, кто-то решил, что раз мальчишка носит мою фамилию, то у него есть скрытый потенциал. К сожалению, это не так. Он никогда не поднялся бы выше. Столько сил приложил, чтобы его обучить, а всё бестолку.
На суровом лице мелькнуло выражение, которое Карл не смог до конца определить. Что-то среднее между злостью на лень и инфантильный характер племянника и тщательно скрываемым горем от его гибели.
— Некоторые вещи не меняются. Ты всё так же суров.
— Не я такой, Карл. Жизнь такая. Как там дела у Филиппа?
— По-прежнему удерживает Бедергар и блокирует силы верденцев у Звёзд Лаконии и Дария.
— Я слышал, что он неплохо так потрепал их флот в последнем сражении.
— Верно, — кивнул Адлер. — Филипп грамотно расставил ловушку, но верди повезло. Они успели вытащить свои головы из капкана прежде, чем тот захлопнулся. В любом случае, своей цели он достиг. Их главные ударные силы сейчас стоят на ремонте и пробудут на верфях ещё по меньше мере от двух до трёх месяцев, прежде чем снова будут готовы к новым действиям. По крайней мере так заявляет наша разведка. Да и ты скоро и сам получишь все отчёты. Вирена и Первый флот уже покинули Тронхейн. Август и его Третий так же выдвинулись. Операция «Возвышение» идёт по плану.
— Всё так, как ты и задумывал. Сколько им осталось?
— Сейчас оперативные группы Первого и Третьего флота должны занимать позиции для удара по своим целям, — вспомнил Карл последние отчёты. — Если всё будет развиваться именно так, как запланировано то примерно через месяц они нанесут первые удары. Ты не хуже меня знаешь, сколь трудно координировать действия на столь обширном пространстве. В любом случае, нам нужно будет дождаться первых курьеров, а это произойдёт шесть — восемь недель.
— Значит до окончания второй фазы остался месяц?
— Может быть чуть больше, — спокойным голосом заметил Адлер. — Но в любом случае, верденцы уже ничего не успеют предпринять. Их Седьмой флот будет не боеспособен, когда Вирена и Август выполнят свою задачу. Всё, что им останется — признать случившееся и согласиться на наши условия. Других вариантов у них просто не будет.
— Безысходность. Хороший союзник. Но не мне тебя предупреждать, Карл. Не стоит недооценивать Верденцев, — предостерёг Адлера его новый главнокомандующий Четвёртого флота. — Даже если они не окажутся достаточно хитры для того, чтобы переиграть нас, то в дело всегда может вмешаться фактор неожиданности. Померания и провалившаяся ловушка Штудгарда хорошее тому доказательство.
— Я и без тебя прекрасно это понимаю, — кивнул канцлер, сделав глоток коньяка. — Но в данный момент я опираюсь на сухие цифры. А они таковы, что при желании Филипп сможет удерживать их в пределах собственных границ столько, сколько будет необходимо. Второй флот у Бедергара и его отдельные группы почти на тридцать процентов превосходят всё, что верди могли бы использовать для открытого конфликта за пределами своих баз. Конечно, стоит признать, что шансов на штурм верденских систем у него нет. По крайней мере на успешный. После действий эскадр Золо верденцы значительно укрепили свою оборону.
— И тем самым приковали флот к своим мирам, — закончил за него мысль Поль.
Поделиться книгой: