Помоги проекту - поделись книгой:
– Я сказала! – ответила миссис Буль. – Только поставь же ты, наконец, мышеловки!
Улыбнувшись Арчеру, миссис Буль исчезла на кухне. Мистер Буль с видом героя и победителя спустился со второго этажа. Мистер Буль был дородный мужчина, ходил всегда в поношенном костюме, а глаза у него были синие и смотрели неизменно ласково.
– Здравствуйте, мистер Буль. Как поживаете?
Мистер Буль поднял обе руки:
– Как говорится, весело порхаю и забот не знаю… или как оно там?
Он легонько ткнул Арчера в голову кулаком – Арчер привык к этому приветствию и даже полюбил его.
– Я смотрю, школа кончилась, Оливер пляшет от радости, а ты что-то невесел. Два с половиной месяца гулять, э?
Арчер знал, что два с половиной месяца гулять ему никто не даст. Совсем наоборот. Пока шла учеба, у него были хотя бы Пуговичная фабрика и библиотека. А летом будет только дом – за редчайшими исключениями.
– Ты свежий молодой огурчик – живи да радуйся, покуда можешь, – сказал мистер Буль. – Оглянуться не успеешь, как превратишься в старый дряблый огурец вроде меня.
Старый дряблый огурец работал главным редактором маленькой газеты под названием «Вестник штилевой полосы». Назвать ее успешной невозможно было при всем желании, однако аудитория у нее была исключительно солидная и преданная. Именно «Вестник штилевой полосы» принес Арчеру весть о том, что случилось с дедушкой и бабушкой. И Арчер уже привык спрашивать мистера Буля, нет ли о них новых вестей.
– Пока нет, – признался мистер Буль, натягивая дождевик и шляпу. – Но, знаешь, есть такая пословица: «Отсутствие новостей – уже хорошая новость». Для нас, газетчиков, это, конечно, плохо, но в твоем случае оно все-таки к лучшему, как думаешь?
Арчер не был уверен, что в его случае отсутствие новостей – к лучшему, но все равно кивнул.
– Я их хорошо знал – ну, твоих дедушку с бабушкой, – продолжал мистер Буль, опираясь на плечо Арчера, чтобы влезть в ботинки. – Ральф сказал мне однажды, что все мы – путешественники, и знаешь, это он очень точно подметил. Правда, сказал я ему, есть одна проблема: слишком уж многие из нас выбирают маршрут исключительно бездарно.
Арчер кивнул.
– Я тоже выбрал бездарно, – сказал он.
Мистер Буль покачал головой и открыл входную дверь.
– Не верю и не поверю, – ответил он. – Когда мы познакомились, я сразу подметил у тебя в глазах огонек, а это значит, что там, внутри, что-то такое варится. Твоей матери я, конечно, говорить не стал – по-моему, она такого не любит. Но все равно это здорово. В общем, выше голову!
И с этими словами мистер Буль захлопнул дверь и пошел, посвистывая, по мокрому тротуару.
– Нашел! – закричал сверху Оливер.
Он бежал вниз, перескакивая через три ступеньки, но на последних не рассчитал, промахнулся, судорожно ухватился за поручень, сделал оборот и плюхнулся на пол.
– Надеюсь, не разбил, – сказал он, вручая Арчеру бинокль.
– Надеюсь, ты сам не разбился, – заметил Арчер, помогая другу встать с пола. – Перестань ты закрывать глаза на бегу.
– Ага, не буду, – пробормотал Оливер, отряхивая рукава. – Слушай, я тут подумал об этом твоем замысле, насчет приключений. Тебе бы надо первым делом поговорить с мамой, чтоб она разрешила тебе летом выходить из дому. Иначе ты далеко не уйдешь. Два года прошло! Сколько она еще собирается держать тебя взаперти?
Арчер повесил бинокль на шею.
– Пока я не состарюсь и не разучусь ходить, – ответил он.
Оливер ухмыльнулся:
– А, ну, тогда пустяки. Каких-нибудь семьдесят лет подождать.
Арчер попрощался и вышел под дождь. Дойдя до своего дома, он увидел на двери промокшую записку.
Оливер был прав. Нужно добиться, чтобы мама разрешила ему гулять этим летом. Но Арчеру уже случалось спорить с мамой, и он заранее знал, что она начнет говорить об айсбергах и наклонностях. Нет, это безнадежно. И все же, подумал Арчер, окинув взглядом Ивовую улицу и захлопнув дверь, все же он сделает все, чтобы добиться своего.
Глава четвертая
Деятели и мечтатели
Проснувшись, Арчер долго валялся в кровати. Ему уже не первый раз снился сон о том, что он остался один на айсберге и бредет, бредет по льду в поисках океана, однако вокруг громоздятся ледяные скалы, и, куда бы он ни свернул, воды не видать. Как всегда, он проснулся за мгновение до того, как замерз насмерть, и кутался в одеяло, пока в лучах солнца его веки не стали рубиново-алыми на просвет. Потом Арчер пошел в ванную, завязал глаза стоящему там фламинго и залез в ванну.
Лето началось целую неделю назад, но Арчер до сих пор не попросил разрешения выходить из дому. Он попросит сегодня. Только пока непонятно, как подойти к делу. Очень уж разными людьми были Арчер и его мать.
На самом деле сны снятся всем. Выключить их невозможно, как ни старайся. Однако проснувшись, все люди делятся на две категории. Одни встают с постели деятелями, другие – мечтателями.
Если человек – деятель, то сразу после того, как он откроет глаза, сны и мечты его улетучиваются, и по большому счету его это вполне устраивает. Он умывается, чистит зубы и идет заниматься делами, надеясь при этом, что с ним не случится ничего странного или необычного. Деятель не слишком оригинально мыслит, не преподносит окружающим сюрпризов и никогда не совершает неожиданных поступков или того, чего до него никто никогда не делал. Однако он – деятель, а значит, что-то да должен делать. На самом деле деятель делает одно и то же, раз за разом. Это называется рутина, и в рутине деятель чувствует себя как рыба в воде.
А вот мечтатель устроен совсем по-другому.
Когда поутру мечтатель открывает глаза, мечты и сны его только начинаются. Он умывается, чистит зубы и открывает входную дверь, надеясь, что там его поджидают странные и неожиданные события. Мечтатель любит задавать вопросы, которых никто никогда не задавал, и делать вещи, которых до него никто никогда не делал, причем делает их так, как никому еще не приходило в голову.
Арчер был из породы мечтателей. Сомнений быть не могло. Это заметил даже голубь в Розвудской больнице. Мать Арчера была деятелем.
Арчер отправился на кухню и сел завтракать: чай с молоком, тост с джемом. Он размешивал сахар и внимательно прислушивался к советам ложки, позвякивавшей о края чашки.
– Выше нос, – твердила ложка. – Скоро ты выйдешь на свободу.
Арчер придумывал, как это сделать, когда вошла его мать с горой покупок. Мистер Хелмсли был с головой погружен в газету.
– Я пригласила на ужин новых соседей, – объявила миссис Хелмсли. – Их фамилия Мракли. Мы только что познакомились с миссис Мракли на улице. Она немного, как бы это сказать… В общем, я уверена, что они с мужем – очень милые люди.
«Милые?» – удивился Арчер. По рассказам Оливера о новых соседях миссис Мракли представлялась какой угодно, только не милой.
Мистер Хелмсли опустил газету и отпил кофе. Он тоже не выразил особого энтузиазма.
– И когда эти мрачные люди явятся? – спросил он. Арчер улыбнулся. Он и сам сказал бы именно так. Миссис Хелмсли, впрочем, не обрадовалась шутке.
– Их фамилия Мракли, – повторила она. – Они придут к семи. И вот что, Арчер, я надеюсь, что сегодня ты покажешь себя с лучшей стороны.
– С левой, – добавил мистер Хелмсли, снова погружаясь в газету. – Назначь лучше на восемь. У меня до семи совещание.
Миссис Хелмсли кивнула и вручила Арчеру пучок белой спаржи.
– Первое впечатление – самое главное, – настойчиво сказала она. – Мы же не хотим вспоминать старое, верно? Миссис Лепертон до сих пор боится у нас бывать, хотя, конечно, не признается.
Арчер вздохнул. Да, несколько лет назад на званом ужине он действительно поджег миссис Лепертон, но не нарочно же! Просто до того дня он никогда еще не зажигал свечей.
– Но он взял целый спичечный коробок, Хелена! А когда спички загорелись, швырнул коробок мне на колени!
Да, вспоминать такое определенно не следовало. Арчер очень хорошо помнил все званые обеды, и именно поэтому отнюдь не горел желанием принимать участие в очередном. Он сжал чашку, надеясь на совет, но чашка уже опустела, и Арчер должен был решиться сам.
– Давай я просто посижу наверху, – сказал он, думая на этом сторговаться.
Не вышло.
– Нет-нет, ни в коем случае, – ответила мама. – Я пригласила ее именно затем, чтобы вы познакомились.
– Зачем? – спросил Арчер, уже подозревая, что ответ ему не понравится.
– С осени она будет преподавать в Академии Уиллоу. Раньше она преподавала в школе Рэйвенвуд. Я хочу, чтобы вы познакомились. И не делай такое лицо! Ты должен произвести хорошее впечатление!
– Я себя плохо чувствую, – солгал Арчер.
– Ты заболел? – спросил мистер Хелмсли.
– Вовсе он не заболел.
– Нет, я заболел.
– Тогда иди и полежи до прихода гостей, – сказала мама, и разговор был окончен. Уж когда миссис Хелмсли стояла на своем, то не отступала ни на пядь.
Арчер поковырял пальцем тост и задумался. Возможно, это его шанс. Возможно, этот шанс удастся использовать. Уж попытаться наверняка стоит. Он повернулся к маме и сказал самым обычным голосом:
– Я хочу, чтобы этим летом меня отпускали гулять.
Миссис Хелмсли уронила спаржу.
– Я буду ходить в Розвудский парк с Оливером, – быстро добавил Арчер.
– Почему бы и нет? – произнес из-за газеты мистер Хелмсли. – Кажется, в Розвудском парке айсберги пока не обнаружены.
– Не шути так! – сказала миссис Хелмсли.
– Я же юрист. У юриста должно быть чувство юмора. Вот буквально вчера к нам приходил человек, который хотел подать в суд на свою собаку.
– Разве можно подать в суд на собаку? – удивился Арчер.
– Нельзя, – согласился мистер Хелмсли. – Но ему надоело, что собака все время таскает столовое серебро и зарывает на заднем дворе.
Миссис Хелмсли молча мыла спаржу над раковиной. Арчер следил за ней краем глаза. Он был почти уверен, что сейчас что-то произойдет – неужели что-то хорошее? Он не решался даже задержать дыхание.
Тут следует отметить, что после того, как Арчер несколько месяцев подряд только и делал, что читал книги, миссис Хелмсли решила, будто его природные наклонности ослабли. Арчер этого не знал, однако именно этими соображениями и объясняется то, что произошло дальше.
– Если не произойдет никаких эпизодов, – сказала она. – Если ты произведешь на миссис Мракли хорошее первое впечатление, тогда мы поговорим о том, что тебе будет можно летом. Но я ничего не обещаю.
Обещаний и не требовалось. После ее слов Арчер почувствовал себя невероятно счастливым. Его ждет свобода! Он быстренько убрался с кухни, чтобы ничего не испортить.
– И покажи себя с лучшей стороны! – крикнула ему вслед миссис Хелмсли, когда Арчер взбежал по лестнице.
Арчер вошел в гардеробную, оглядел свои секретные коробки и достал семнадцатую, в которой хранился слоновый домик. Мальчик сел на коврик у балконной двери и потянул кончик красного шнурка.
Арчеру Б. Хелмсли
Ивовая улица, 375
Дорогой Арчер!
Пишу тебе это письмо, сидя на спине у слона. Мы находимся в небольшой стране, жители которой строят дома на слоновьих спинах. Люди здесь красивые и дружелюбные, и они уговорили нас пожить у них немного. Кроме того, они столь добры, что на ночь привязывают меня к постели. (Я иногда хожу во сне.)
Этот слоновый домик вырезал мне в подарок человек по имени Айяппин. Камень называется нефрит. Красивый, правда? Мы подумали, что тебе понравится.
Арчер представил: вот бы их дом тоже был выстроен на спине у слона. Слон шел бы и шел, Арчер засыпал бы, а утром просыпался в совершенно другом месте. Но, увы, дом номер 375 твердо стоял на земле, и вид с балкона всегда открывался один и тот же.
Арчер подошел к комоду, включил радио, достал из ящика блокнот, вновь уселся на коврик и стал думать о Розвудском парке. Мальчик не собирался там оставаться. Но куда пойти из парка, вот в чем вопрос. Так он и сидел молча, обдумывая этот вопрос, в солнечных лучах, льющихся сквозь балконную дверь. Однако вскоре его мысли были прерваны пронзительным криком откуда-то из соседского сада.
– ГЕНРИ! – воззвал голос.
Арчер наклонил голову.
– ГЕНРИ! – вновь позвал голос.
Арчер схватил бинокль и выскочил на балкон.
Оливер тоже выбежал на балкон. Арчер помахал ему. Оливер влез по лестнице на крышу, перепрыгнул небольшой промежуток между домами и спустился по лестнице на балкон к Арчеру.
– Что случилось? – спросил он.
Арчер не знал. Он поднес к глазам бинокль и стал оглядывать сады. Голос, звавший Генри, принадлежал миссис Мракли – шарообразной, почти лишенной шеи особе, которую в данный момент загнал в угол сада опоссум.
– ГЕНРИ! – кричала она. – ГЕНРИ!
Распахнулась дверь дома Мракли, и оттуда храбро, но не спеша выступил человек, которого так и хотелось хорошенько накормить.
Поделиться книгой: