Метель. Дилогия (СИ)

— Садитесь, мальчики за стол, сейчас я напою вас чаем и, заодно, расскажу вам вкратце историю своей жизни.

Через несколько минут, когда Саша с отцом сидели за её столом и пили чай, Элен продолжила свой рассказ:

— Папа погиб в годы гражданской войны. Как только произошла революция, он настоял на том, чтобы мама со мной вернулась во Францию. Сам он хотел приехать немного позже, но не успел. Мы с мамой так и не узнали, что с ним случилось. Я пыталась найти хоть какие-нибудь следы и не нашла ничего. Было только одно свидетельство, что его видели у Колчака. Вы, наверное, слышали, что большая группа рабочих из нашего города вместе с семьями уехала в Сибирь, направляясь к Колчаку, а потом они перебрались в Харбин. Но мне не удалось узнать, ушёл ли отец вместе с ними или погиб. Может быть, он ещё жив, а может нет.

У Элен на глазах выступили слезы, которые она аккуратно промокнула платочком.

— Во Франции я вышла замуж и вступила в коммунистическую партию, а во время Второй мировой войны мы с мужем участвовали в движении Сопротивления. Мой муж погиб, его расстреляли германские фашисты, а я оказалась в конце войны на территории, занятой советскими войсками. Мне предложили в СССР работу переводчика, и я согласилась. Когда закончилась война, мне разрешили выбрать город, в котором я хотела бы жить. Я могла выбрать столицу, но выбрала свой родной город Оружейный, в котором родилась. Затем я несколько лет работала учительницей французского языка в школе номер 25. Эта школа с углублённым изучением иностранных языков. А сейчас я на пенсии. Вот рассказала вам всё про себя, как на духу.

Саша набрался наглости и спросил:

— А вы не согласитесь учить меня французскому языку? А я за это помогал бы вам по хозяйству: в магазин сходить, посуду помыть и уговорю моих родителей освободить вас от уборки мест общего пользования. Да я готов сам убираться, мне пол помыть не представляет труда.

— Какой у вас интересный мальчик, Андре. Я подумаю, Александр. Скорее всего я соглашусь.

Глава 6. Первые конфликты

На следующий день в школе было 5 уроков, и Саша освободился в половине первого. Проводил домой Настю. В школе за их спинами уже шептались и показывали на них пальцами. Саша и Настя в перерывы демонстративно гуляли по коридору вдвоём. Правда, дразнить народ не стали и за ручки не держались. Но и этого хватило, чтобы слух об их дружбе пожаром разнёсся по школе. На большой перемене, после третьего урока, какой-то мальчишка, чуть повыше их и покрупнее, явно из класса 6-го, а то и 7-го, бесцеремонно остановился прямо перед ними и спросил:

— А правду говорят, что вы муж и жена?

— Дурак! — мгновенно отреагировала Настя.

— Подожди, Настя, не спеши с выводами, — сказал Саша. — Этот молодой человек явно непросто так хочет удовлетворить своё любопытство. Не так ли? — обратился Саша к мальчишке.

Тот от неожиданности кивнул.

— Вот видишь, — сказал Саша Насте. — Наверное, он думает, что если мы и вправду муж и жена, то тогда и он может жену себе завести, у него и девчонка на примете поди есть. Я прав? — опять обратился Саша к мальчику.

Тот опять кивнул.

— Увы, молодой человек, — ответил ему Саша, — мы с Настей не муж и жена, и даже не жених и невеста. Мы просто друзья, правда ведь, Настя?

— Ну, конечно.

— Видите ли, — опять обратился Саша к мальчику, — современное законодательство не разрешает нам жениться в столь юном возрасте. Придётся нам с вами подождать до окончания школы.

Неожиданно мальчик протянул руку и с силой толкнул Сашу. Ещё когда мальчишка медленно поднимал руку, у Саши, независимо от его желания, включилось убыстрённое восприятие реальности. Саша мог просто шагнуть в сторону или отвести его руку, или толкнуть его первым, но он подумал, что вокруг него и так ореол необычности. Пусть хоть кто-нибудь разрушит его, показав всем, что он обычный мальчишка, как и все. Саша принял решение ничего не предпринимать и вернулся к обычной скорости восприятия реальности.

Мальчик был крупнее его и толкнул он Сашу сильно, поэтому Саша упал. Правда, упал он все же так, как падают спортсмены, поэтому не ушибся. В это время, Настя завизжала и набросилась на мальчишку. Тот от неожиданности тоже упал, и не так удачно, как Саша. Настя, которая тоже упала, оказалась сверху и продолжала визжать, вцепившись тому в волосы. По-видимому, она сделала ему больно, потому что он тоже заорал. Короче говоря, картина Репина «не ждали». Вокруг них мгновенно образовалась толпа, которую уже расталкивала дежурная учительница с красной повязкой на рукаве, оказавшаяся неподалёку.

Саша встал первым и стал уговаривать Настю отпустить парня. Дежурная учительница уже пробившаяся к ним, подхватила Настю за талию и потянула ее вверх. Наконец, Настя отцепилась от парнишки, оставив его чуб в покое.

Через пять минут они втроём сидели в кабинете директора и объясняли ему в подробностях, что это было. Активнее всех оказалась Настя. Она и изложила своё видение всей произошедшей сцены, которое оказалось далеко от реальности. Вытянув в сторону мальчишки руку с распрямлённым указательным пальцем в обвиняющем жесте, она заявила:

— Мы гуляли по коридору, шли спокойно, никого не трогали, когда этот урод подскочил, толкнул Сашу и обозвал нас женихом и невестой. Саша ему совершенно вежливо объяснил, что мы просто друзья и наше заканодеят… законодавате… короче закон запрещает жениться и, если он, — тут Настя опять выставила в сторону парня палец, — хочет жениться, то ему придется сначала школу окончить. И тогда …

Настя возбудилась и вскочила с места и закричала: — он, он стал драться!

Еле успокоили Настю и разбирательство продолжилось. Наконец, после допросов участников инцидента и свидетелей директор разобрался в случившемся.

— Да, Филимонов, — сказал он парню, оставшись с ним наедине, — не ожидал я от тебя. Откуда у тебя такая агрессивность появилась. Ведь ни одним словом тебя не обидели и не оскорбили. Да, что там, слова плохого не сказали.

Тут, Филимонов вскинул голову и сказал:

— Он насмехался надо мной.

— А что ты сделал бы на его месте? — спросил его директор.

— Я бы просто сказал нет.

— Значит, если бы Смирнов на твой вопрос просто ответил «нет», то ты бы извинился за свой бесцеремонный вопрос и ушёл?

— Ну, я бы просто ушёл.

— Ага, просто ушёл. Удовлетворил, значит, своё любопытство и ушёл. А вот представь такую сцену. Идёшь ты по коридору в перемену, со своей подружкой, никого не трогаешь. Подходит к тебе Смирнов и при девушке спрашивает тебя: «Филимонов, а ты зубы сегодня чистил?» Ты ему спокойно так, вежливо отвечаешь: «Да». Смирнов, не слова не говоря уходит. Вот как ты считаешь, Филимонов, это нормально?

— Нет, — буркнул в ответ Филимонов.

— Значит вопрос о чистоте твоих зубов тебе кажется не нормальным, обидным. Правильно, и я так тоже думаю, что такой вопрос просто оскорбителен. А твой вопрос, значит, нормальный? Нет, Филимонов. Это ты хотел унизить их обоих. И, знаешь почему?

Филимонов поднял голову и посмотрел на директора.

— Ты позавидовал им, Филимонов. Ты тоже хотел бы гулять в перемену со своей подружкой, но ты стесняешься, можно сказать трусишь, а тут увидел их. Вот ты им и позавидовал чёрной завистью. Всё с тобой ясно, Филимонов. Дома скажешь родителям, чтобы в школу ко мне зашли. Можешь идти.

* * *

После уроков Саша опять проводил Настю до дому. Уже подходя к дому, Настя сказала:

— Ты явно благоприятно на меня воздействуешь. Сегодня на уроках математики я, к своему величайшему удивлению, всё поняла, что Валентина объясняла.

— Я в этом не сомневаюсь. Более того, скажу тебе по секрету, кто со мной долго общается, тот умнеет, иногда прямо на глазах. Скоро весь наш класс выйдет на первое место по учёбе, вот увидишь.

— Да? — Недоверчиво спросила Настя, — это ты так шутишь, да?

— Давай вернёмся к этому разговору через полгода, — ответил Саша.

Он протянул портфель Насте и сказал:

— Спасибо тебе за то, что защищала меня сегодня в школе.

Настя засмущалась и, принимая портфель, спросила:

— Ко мне не зайдёшь?

— Я же говорил тебе, я сегодня к маме на работу иду.

— Ну, тогда до завтра.

Они расстались, и Саша пошёл по направлению к 14-й школе, до которой было метров 300.

Мать он обнаружил в учительской, у неё было окно в расписании, и она сидела за столом, проверяла тетради своих учеников. Увидев сына, она встревоженно воскликнула:

— Саша, что случилось? Что-то с папой, да?

Саша успокаивающе поднял руки:

— Ну, что ты мама? Все нормально. Я прямо из школы, посмотреть пришёл, как ты здесь устроилась, не обижают ли тебя?

— Это ваш сын, Варвара Георгиевна? — спросила маму какая-то женщина, сидевшая за соседним столом и судя по стопке тетрадей перед ней, занимавшаяся тем же самым — проверкой тетрадей.

— Да, Юлия Антоновна, сын, Александр. Поздоровайся, Саша.

— Здравствуйте, — слегка наклонив в сторону женщины голову, сказал Саша.

— Про вашего сына рассказывают какие-то странные истории, Варвара Георгиевна. Говорят, что в двадцатке его допрашивали два десятка учителей, каждый по своему предмету и спрашивали вперемешку, а ваш сын на вопросы отвечал на немецком языке. Это правда?

Саша захихикал.

— Извините, Юлия Антоновна. Это я не над вами смеюсь. Слегка перефразируя Марка Твена, я скажу так: слухи о моей гениальности сильно преувеличены. Отвечал я все же на русском языке. А на немецком языке попросил только воды. Наверное, от волнения. У меня папа знает прекрасно немецкий и английский языки, и сейчас, кстати, мугромский язык учит. Я тоже его учу вместе с ним.

Дверь в учительскую открылась и вошла директриса. Саша с интересом посмотрел на неё. Трудно было сказать на сколько килограммов она похудела, но осталось от неё прежней едва ли одна четверть. Перед Сашей стояла женщина лет 45–48 на вид, стройная, с худым продолговатым лицом и высоким лбом. Модная по этим временам причёска, открывающая лоб и шею, делала её ещё стройней и выше. Однако, выражение глаз было тревожным и непонимающим.

Саша активировал заклинание диагностики и направил его на директрису. Тем временем, директриса сделала пару шагов от двери вглубь учительской и сказала:

— Варвара Георгиевна, я прошу вашего разрешения поговорить с вашим сыном. В вашем присутствии, разумеется. Саша, у меня к тебе есть несколько вопросов. Пройдёмте в мой кабинет, пожалуйста.

Директриса развернулась и вышла. На ней было одето явно старое платье, давно вышедшее из моды. Похоже, что это платье директриса носила в своей далёкой молодости. И тем не менее, оно было ей весьма свободно. Саша с матерью последовали за ней.

В кабинете директриса, дождавшись пока Саша с мамой усядутся, начала разговор:

— Я не знаю, совпадение это или нет, но после нашей с вами встречи, которая была в июле со мной стало происходить нечто странное. Странное даже не то, что я вдруг резко стала худеть, хотя свой рацион питания я не меняла. Что раньше ела, то и сейчас продолжаю кушать, в тех же самых объёмах.

Тут директриса замолчала, потом сказала:

— Вру, есть стала меньше, просто наедаюсь меньшим количеством еды. Не так давно была у своего участкового врача. Меня обследовали, ничего не нашли. Говорят, здорова. Хвалили меня, что похудела. Скажите мне честно, вы к этому имеете какое-нибудь отношение? Варвара Георгиевна? Саша?

Варвара честно вытаращив на неё глаза усиленно качала головой, всем своим видом показывая, что она здесь не причём. Директриса перевела свой взгляд на Сашу. Тот пожал плечами и сказал:

— Я только пожалел вас, про себя. Должно быть тяжело жить с таким большим избыточным весом. И всё.

Саша замолчал. Директриса подозрительно смотрела на него.

— Я почему спрашиваю? Ты, Саша, очень необычный мальчик. Не по годам развитый, очень эрудированный и начитанный. Вот я и подумала …

Директриса замолчала, так и не сказав, что же собственно, она подумала. Затем извинилась и, сказав, что больше вопросов к ним не имеет, выпроводила их из кабинета.

Варвара вскоре ушла на урок, а Саша пошёл домой, размышляя над случившимся. Диагност показал, что директриса практически здорова и заклинание полностью привело её в норму. Девственность, кстати, заклинание ей тоже восстановило, как и вылечило ей все зубы, которые у директрисы к тому времени ещё оставались. Да и выглядеть она стала значительно моложе, в то время, как диагност показал, что её биологический возраст равен 54,5 года.

«Значит она с 1897 года, — подумал Саша, — и день рождения у неё весной».

Оставшись в кабинете одна, директриса вспоминала только что состоявшийся разговор. Варвара Георгиевна явно не имеет к её похудению никакого отношения. Чтобы так сыграть своё удивление нужно быть хорошей актрисой. А вот её сын, Саша, что-то скрывает. Вся её женская интуиция просто вопила, что он что-то знает, но молчит. Он всего лишь её пожалел. Может и так. А вдруг это просто совпадение? А она выдумывает черт-те что.

Елена Львовна вспомнила, как на прошлой неделе в районной поликлинике, разговаривая со своим врачом, та сказала, что у неё был гормональный дисбаланс.

— Гормональный дисбаланс, уважаемая Елена Львовна, мало изучен. Такие случаи, аналогичные вашему, уже встречались во врачебной практике и некоторые из них подробно описаны в литературе. Ваш случай характеризуется лишь небольшими временными рамками. Все произошло очень быстро, в течение полутора месяцев. Вот и все отличие. Удивительно здесь другое, Елена Львовна. Столь быстрое похудение иногда встречается, но …

Тут врач подняла палец, как это иногда делают профессиональные преподаватели во время лекции, и продолжила:

— оно практически всегда сопровождается отвисанием кожи, которое если и проходит, то уж никак не за месяц, а в лучшем случае за полгода. Это во многом зависит от возраста пациента. В вашем возрасте это подобно чуду. Вашей коже может позавидовать молодая девушка. Ни единого изъяна. Стоматолог выражает своё удивление состоянием ваших зубов. У людей вашего возраста таких зубов не бывает. Но самое интересное сообщила мне наша гинеколог. Она утверждает, что вы девственница. А в вашей больничной карте указано, что вы были замужем. Как это понимать?

Врач с интересом смотрела на неё, а Елена Львовна с трудом удержалась от вскрика. Она закусила губу и пожала плечами.

— По всей вероятности, это какая-то ошибка, — неопределённо ответила она.

— Хм, — хмыкнула врач. — Ошибка в больничной карте или ошибка гинеколога?

Мысли у Елены Львовны лихорадочно метались, но времени на обдумывание ей не давали, врач с любопытством смотрела на неё, не отрывая глаз.

— Я не знаю. Не спрашивайте меня. Я вообще ничего не знаю, что со мной произошло и продолжает происходить.

На глаза Елены Львовны навернулись слезы.

— Ну что вы, голубушка. Это ваше личное дело. Простите меня за нетактичность и неуместное любопытство. Хочу вас обрадовать, Елена Львовна. У нас, конечно, не самое лучшее оборудование, но мы не нашли у вас никаких отклонений. Вы здоровая, красивая женщина, без малейших признаков старости, что весьма удивительно для вашего возраста. Радуйтесь. Непонятный для нас зигзаг вашего гормонального дисбаланса привёл весь ваш организм в идеальное состояние. Живите и радуйтесь. И мой вам совет. Не упускайте такого счастливого случая и выходите замуж. До свидания, Елена Львовна, счастья вам.

Вспомнив этот разговор, директриса тяжело вздохнула. Легко сказать, выходи замуж. За кого? После войны все мужчины были нарасхват. Она была замужем и у неё был сын. Оба погибли в войну. Завести любовника? Ещё два месяца тому назад мужчины не обращали на неё внимания, как на женщину, конечно. Они просто не видели в ней женщину. Да и она, признаться совсем не думала об этой стороне жизни, давно поставив на ней крест. И вот сейчас, судьба дала ей второй шанс устроить свою личную жизнь, и она будет полной дурой, если упустит его. Кстати, надо бы посмотреть личное дело Ивана Петровича, учителя физкультуры, что-то он на неё странно поглядывает, как из отпуска в августе вышел. На вид ему около пятидесяти, а нужно точно знать, и семейное положение надо выяснить, а то знает она кобелей этих. Тут она вспомнила свою старую подругу, Марию Владимировну Корепанову. Та тоже имела избыточный вес, едва ли не больший, чем у неё был. Нужно будет как-нибудь устроить ей встречу с этим Сашей Смирновым. Пусть он её тоже пожалеет. Наверное, будет лучше, если пригласить их семьями к себе в гости по какому-нибудь удобному случаю и познакомить их. Тут она вспомнила о своей девственности и, хотя в кабинете никого, кроме неё не было, покраснела. Вот стыдобище-то. Нужно будет к гинекологу сходить, попросить избавить её от этого непотребства.

* * *

Придя домой, Саша на кухне встретился с Элен Викторовной.

— Здравствуйте, Элен Викторовна.

— Здравствуй, Саша. Сразу хочу сказать, что я согласна на твои условия. Я учу тебя французскому, ты вместо меня дежуришь на кухне и в туалете. Ты не передумал?

— Нет, Элен Викторовна, не передумал.

— Отлично. Когда начнём?

— Да, хоть сегодня. Вот только перекушу и можно будет начинать.

— Договорились. Кушай, не буду мешать.

Она вышла, и Саша остался один.

"Нужно срочно где-то доставать холодильник, — подумал он. — В частных домах ледник на лето набивают, а в городской квартире без холодильника вообще жить невозможно. Его фокусы с пространственным карманом рано или поздно раскроют и призовут к ответу, и что он будет отвечать?"

Саша, воспользовавшись тем, что на кухне никого нет, вытащил из своего пространственного хранилища свой обед, который убрал туда с утра, дождавшись, когда родители уйдут на работу. Мать готовила обеды рано утром, чтобы ничего не успело испортиться до вечера. Когда Саша не мог убрать незаметно еду в свой pocket space (так он иногда называл про себя пространственное хранилище на английском языке), он накладывал на неё заклинание сохранности. Но тогда еда всё равно остывала и её приходилось разогревать, и вкус уже был не тот, что у только что приготовленной пищи. А так еда, только что из pocket space, была горячей и вкусной, и Саша приступил к обеду. На остатки еды Саша наложил заклинание сохранности и оставил обе кастрюли, с супом и с варёной картошкой на их кухонном столе. Три котлеты, которые были приготовлены на сегодня ещё с прошлого вечера, мать пристроила в холодильник соседки. А Саша сегодня обошёлся без котлеты.