Жандарм 5

— И какие есть варианты? — осторожно поинтересовался я.

— В школу их по возрасту не возьмут. Остается лишь нанимать репетиторов. И раньше чем через год результатов не жди. Хорошо если они хотя бы к следующей осени смогут азы освоить.

— Освоят, — пообещал я девушке, зыркнув на сжавшихся парней. — А если нет — поедут домой. С позором!

Семерка после моих слов синхронно сглотнула, словно тренировались.

— Ладно. Буду благодарен, если поможешь мне в этом вопросе. А пока надо бы им жилье найти. А то в гостинице им слишком жирно и дорого жить.

На этом экзамен для парней от Ольги закончился. Девушка тут же стала прикидывать, к кому из ее знакомых можно обратиться. Часть предметов пообещала вести сама. Я же сказал парням одеваться и через десять минут мы выдвинулись на поиски жилья. Заодно и город решил им показать, чтобы не потерялись здесь в первые дни. Потому шли мы пешком.

Чувствовал я себя в этот момент воспитателем, который вывел группу в город погулять. Парни словно дети крутили головами, тыкали пальцем в особо впечатлившие их здания или машины (впрочем, последнее редко — сказались и уроки в поезде, да и я как заметил, сделал им замечание), да громко обсуждали на алеутском красоты Москвы. Я же кроме ответов на их вопросы, искал глазами объявления о сдаче комнат или квартир, да еще не поленился и пару газет прикупил, где такие объявления идут списком на отдельной странице.

В итоге жилье для них я нашел. В трех кварталах от моей квартиры был доходный дом для малоимущих. Вот там и снял для них секцию в три комнаты. Столоваться будут здесь же — на первом этаже хозяин доходного дома организовал дешевую столовую.

Решив этот вопрос, отправил парней обратно в гостиницу за их вещами, а сам вернулся к себе. Время было уже позднее, пора бы и отдохнуть.

С порога меня встретил умопомрачительный запах блинов. Зайдя на кухню, увидел Глафиру Матвеевну, уже почти напекшую целую стопку этой вкуснейшей выпечки. На столе стояла баночка с вареньем и крынка сметаны.

— А я вот побаловать вас решила, — улыбнулась женщина. — В честь приезда.

— Спасибо, не откажусь, — потер я руки.

И тут же схватил один блин и щедро зацепил им сметаны. Пока наслаждался домашней выпечкой, пришла Ольга. Глафира Матвеевна и ее за стол усадила, а сама вскоре закончила с готовкой и стала мыть посуду, поглядывая на нас.

— Эх, красивая вы пара, — не выдержала женщина и умильно улыбнулась.

Я чуть не поперхнулся, а Оля покраснела. Только сейчас вспомнил, что с девушкой мы договорились только о чисто деловых отношениях. Да и еще до поездки к императору у нас был «прощальный» секс. А вчера сорвались оба. И вот как мне сейчас с ней отношения выстраивать? Лида от меня отвернулась, да и я решил, что «умерла, так умерла». Действительно с Олей начать «серьезные отношения»? Как-то это не очень красиво по отношению к девушке. Да и мало ли, как дальше сложится. Нет уж. Спешить в этом вопросе нельзя. Потому на высказывание Глафиры Матвеевны я промолчал. Кстати, Оля тоже.

Да и когда женщина ушла, оставив нас одних, спешить в кровать мы не стали. И даже как-то неловко было поначалу. Но затем Оля начала говорить, с кем из знакомых репетиторов сумела связаться, сколько те за свои услуги запросили… Я рассказал ей, где теперь будут жить парни, да какую сумму выделили их родные на учебу… Слово за слово и сначала прошла неловкость, а затем мы снова оказались в кровати.

Утром по молчаливому согласию мы решили не поднимать тему наших отношений. Пусть пока все идет «само по себе». А там уж посмотрим, как сложится.

Мальчишки из школы должны вернуться только завтра. У них там пансион — с понедельника по пятницу не только учатся, но и живут на территории школы. Лишь на выходные домой возвращаются. Такая уж практика в этом времени. Я же без дела сидеть не привык и довольно быстро нашел себе занятие. В Москве я не был давно, и было бы неплохо узнать обстановку, если уж я твердо намерен здесь остаться. А для этого нужно не просто по улицам походить, а желательно с народом пообщаться. Тем более у меня есть здесь три «агента». Вот и проверю их. Живы ли, не переехали ли куда.

До вокзала добирался пешком. Опять для той же цели — получше узнать, как изменился город. Смотрел на людей по пути, прислушивался к обрывкам разговоров, пару местных газет взял да прочитал по диагонали. Вроде все как обычно, но все же изменения были. Новый начальник жандармерии начал «закручивать гайки». Несколько статей в газетах нашел о том, что были обнаружены подпольные типографии запрещенных партий, а их работники арестованы. Несколько уже и приговор получили, кто-то каторгу, а кто-то и ссылку в Сибирь все же среди них попадались образованные люди, вот и пусть работают на благо отечества. Народ тоже стал как будто угрюмей. Или мне это кажется после Ново-Архангельска?

Даже посетители дорогих ресторанов — любители прожигать жизнь — и те изменились. Только в другую сторону — пока проходил мимо ресторанов, народу возле них и дорогих карет вроде как больше стало, чем я раньше видел. При этом никакого праздника сегодня не наблюдалось. Или пятница — сама по себе праздник? Черт, даже и не поймешь, надумываю я себе, или и правда все так.

Вот что не изменилось — так это вокзал. Все такие же толпы народа, суета, выкрики грузчиков, да зазывной крик извозчиков.

Походил по привокзальной площади, но знакомых лиц не заметил. Пришлось двигать в сторону работного дома, да там спрашивать: живет ли и работает здесь моя троица «агентов» или уже нет. Но обошлось — мужики никуда не делись, просто сейчас у них рабочий день еще. На фабрике они.

Уточнил, когда примерно они придут, попросил передать за мелкую монету, что есть у меня для них прибыльная работенка, и назвал адрес, где меня искать, да отправился домой. Ну не здесь же мне их ждать. Дома же размялся с подаренной губернатором шашкой. Нечего ей на стене висеть пылиться.

Мои «агенты» пришли только к восьмому часу вечера. И то не все, лишь Василий с Сергеем.

— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — приветливо заулыбался здоровяк, мня шапку в руках от неловкости.

— И тебе здравствовать, Василий. Проходите, — кивнул я им внутрь квартиры.

Сергей лишь пробурчал «здравствуйте», а сам он был мрачен.

— Где Акинфея потеряли? — спросил я их, когда мы прошли в мой кабинет и я сел за стол.

— В церкви он, — буркнул Сергей.

— Ты чего такой хмурый?

— Невеста ждет.

Было видно, что это отговорка. Причем настолько, что я не постеснялся надавить на него и заставил выложить истинную причину, почему он пришел. Ведь не хотел — по лицу видно.

— За вами должок, — все же «раскололся» парень и посмотрел исподлобья.

И ведь точно стервец про деньги говорит! Но где и когда я успел ему задолжать? Тот увидел, что я не помню, и обреченно махнул рукой, разворачиваясь к выходу.

— Так и знал, что аристократам веры нет. И на что надеялся?

— А ну стоять! — прихлопнул я ладонью по столу.

Сергей нехотя повернулся обратно. А я все же вспомнил, на что он намекает.

— Подойди. Держи, — протянул я ему пять рублей.

Тот их забрал, но при этом смотрел мне в глаза, словно ждал чего-то.

— Думаешь, что я не помню, за что именно отдаю эти деньги? — хмыкнул я.

Тот осторожно кивнул.

— Зря. Лев Моисеевич.

Всего лишь имя назвал, зато лицо Сергея тут же разгладилось. Это ведь он меня с евреем свел, который мне артефакт защитный продал. Если бы не этот артефакт, быть мне уже мертвым — ту аварию в поезде я бы не пережил. А я парню за то знакомство как раз и обещал отблагодарить. Да дела тогда так закрутились, что забыл напрочь.

— За всех аристократов говорить не буду, но я по долгам всегда отдаю, — жестко закончил я. — Ну а раз с этим разобрались, то присаживайтесь, — указал я им на диван. — Да расскажите, что в городе нового произошло. Да как вообще здесь сейчас жизнь крутится.

И они рассказали. Много поведать не смогли, но зато подтвердили своим рассказом, что мои наблюдения оказались верными. Из-за накала международной обстановки аристократы стали чаще гулять. По принципу — а вдруг завтра война и меня там убьют? Надо брать от жизни все здесь и сейчас. А из-за прихода нового начальника жандармерии усилился государственный контроль за заводами. Что вытекло в многочисленные штрафы, которые хозяева заводов и фабрик переложили на плечи своих работников. Естественно это вызвало волну недовольства со стороны тех. Люди стали больше прислушиваться к агитаторам партий. Ходить на их собрания. А это уже было нарушением закона, что спровоцировало новый виток войны между жандармерией и разными революционерами. Пошли облавы, в которые чаще попадались обычные рабочие, пришедшие узнать да послушать. Что не добавило любви к властям.

— А вы в партиях состоите? Или ходили?

— Не состоим, — буркнул Сергей.

— Не, Григорий Мстиславович, — замотал головой Василий. — На кой нам эти говоруны? Только балаболить и могут.

И если здоровяку я поверил, то вот поведение Сергея мне не понравилось. Тот точно как минимум посещал одно из таких собраний. А может и сам под облаву попал.

— А Акинфей?

— Тот сильно в церковь ушел, — сказал Василий. — Дюже ему там по душе пришлось.

— В священники решил податься? — удивился я.

— Да не. Помните, вы просили за одной церковкой посмотреть? Вот он с того времени туда и ходит. Ни одной службы не пропустил! Говорит, поп там сильно умный. И речи правильные ведет, да все объяснить по-простому могет.

— Что за поп?

— Дык, — пожал плечами Василий. — Это у него спрашивать надо.

— А когда он со службы возвращается?

— К десяти обычно.

Сергей посмотрел на здоровяка с неодобрением, но промолчал. Ясно. Значит, схожу сам с Акинфеем поговорю.

В принципе ничего больше они мне поведать не смогли. Поэтому отпустил их, посоветовав к партиям не соваться. Объяснил это тем, что среди членов этих организаций полно откровенных бандитов, которые партии используют в своих криминальных целях. Василий легко пообещал, что ни к кому не пойдет, а вот Сергей лишь кивнул. Но что-то не верится мне, что он и правда не пойдет.

К работному дому они решили добираться своим ходом, хотя я и предложил их подвезти на извозчике. Сам я идти своим ходом снова не собирался, и через четверть часа был уже возле работного дома. К моей удаче Акинфей уже вернулся и вышел на улицу, когда я его позвал через пробегавшего по улице мальчишку.

— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — вздохнув, пробубнил бородач.

— Здравствуй, Акинфей. Поговорим?

— От чего ж не поговорить? Слушаю вас.

— Да я вот вернулся из командировки. Думаю, дай зайду, проведаю. Как вы здесь живете?

— Божьей милостью, живы.

— Ты в религию подался?

— Без веры человек и человеком то называться не может. Так, животное.

— Это тебе тот поп сказал, к которому я тебя как-то просил сходить?

— Он, — степенно и спокойно кивнул мужик.

— А что еще он говорит?

— Не переживайте, Григорий Мстиславович, ничего супротив государя он не сказывает.

— Да я и не переживаю, — усмехнулся я. — А раз не сказывает, то проведешь меня к нему?

Акинфей замялся.

— Ну чего ты молчишь? Или все-таки что-то говорит он на проповедях своих запретное?

— Не говорит, — упрямо мотнул головой Акинфей.

— Но ты мне про его проповеди ничего не расскажешь, — кивнул я, констатируя. — Так может мне внезапно самому туда нагрянуть. А? Или все же поделишься, о чем тот поп рассказывает?

Акинфей мялся долго. Минут десять мне пришлось его то уговорами, то угрозами подводить к тому, чтобы он все же рассказал мне все.

— Про партии он сказывает, — выдавил он наконец из себя. — Что это… регис… регри… делать короче рабочим свою партию надо. Только не тайно, а с дозволения государя. И профсоюзы учинять. И чтобы в тех профсоюзах не заводчики, а сами рабочие главными были.

— И чего ж ты тогда тут как девица мялся, а сразу не сказал? — раздраженно выдохнул я. — Ведь и правда это не запрещено. Если он по закону партию зарегистрирует, пусть и только для рабочих — то что в этом плохого?

— Ну дык, — пожал плечами Акинфей. — Всегда ж аристократы во главе стояли. А тут — без них.

— Ничего плохого в этом не вижу. Единственно, предупредить тебя хочу. Смотри там, будь повнимательнее. Ты правильно думаешь, что такое дело им не понравится. И они могут своих людей подослать тайком. Чтобы те втерлись в доверие, а потом от вашего имени что-то незаконное совершили. Начали хулить Императора и отечество, или иное что. И все. Все движение под запрет пойдет вместе с попом тем и тобой. А прекрасное начинание закончится. Понял?

— Понял, Григорий Мстиславович, — нервно кивнул Акинфей.

— А раз понял, то надеюсь, больше таиться от меня не будешь. Я ведь и советом помочь могу. И людей подозрительных пробить.

— Это как? — озадачился мужик.

— Ну… узнать о них, — мысленно сплюнул я. Пробило блин на сленг из другого мира. — Кто они такие. На кого работают. Может засланные казачки они и террор для них главное, и совсем не друзья?

В итоге Акинфей все же согласился держать меня в курсе дел церкви и попа, который в ней проповедует. Распрощался я с ним с чувством хорошо выполненной работы. А теперь — домой. Завтра уже мальчишек увижу. Соскучился — жуть. А после — на поезд и в Тверь!

Глава 5

— Тетя Оля, мы дома! — раздался детский мальчишеский голос из коридора.

Затем послышался звук раздевающихся людей, топот ног и на кухню через минуту ввалились оба брата. Где и встали в дверях как вкопанные, увидев меня.

— Григорий Мстиславович? — первым заговорил Сашка.

— Угадал, — усмехнулся я, поставив кружку с чаем и поднимаясь из-за стола.

— Григорий Мстиславович! — крикнул во все горло Сашка и, не стесняясь, кинулся ко мне обниматься.

Чуть помявшись, его примеру последовал и Сенька.

Вроде и всего несколько месяцев прошло, а оба уже успели вымахать сантиметров на пять. Сашка так через год грозит меня по росту догнать.

Обнялись, после чего расселись за стол, а Ольга стала наливать мальчишкам чай.

— А я не верил, что вы умерли, — счастливо улыбаясь, стал тараторить Сашка. — Все вокруг говорили, что никто в той аварии не выжил, а я не верил. Мало ли чего писаки в газетах врут? Скока раз такое бывало…

— Сколько, — поправила Сашку Ольга.

— Кхм. Да, — застеснялся ее поправки подросток и продолжил. — Сколько раз такое бывало, что там чего выдумают, все поверят, а потом — бах! У них еще одна новость на ровном месте — мол, ошиблись мы. А что люди переживают, на то им поср… — тут он оглянулся на нахмурившуюся Ольгу, и тут же исправился, — побоку. Плевать они на это хотели с высокой колокольни.

— Ладно уж, — усмехнулся я. — Понял я тебя. Вон, чай пей, а то остынет.

— А вы надолго вернулись? — отхлебнув напиток, спросил Сашка.