Америка. Приехали!

— Извини, Майкл, но я совершенно не понял, что ты сказал, потому что «привет» — это единственное русское слово, которое я знаю. Но начал я говорить по-русски не случайно. Как ты, как мы все знаем, дела в нашей компании идут замечательно, но тем не менее инвесторы желают, чтобы дела шли ещё лучше. Перед нами стоит задача уменьшить затраты и ещё больше увеличить производительность.

Все сидящие в комнате согласно кивали, хотя подобные откровения слышали постоянно на каждом общем компанейском митинге.

— Так вот, — продолжал вице-президент, — мы стали думать над тем, кто же может нам помочь в этом деле, и решили, что Майкл ‒ это тот человек, на которого мы должны положиться.

Мишка согласно кивал вице-президенту, хотя никак не мог взять в толк, каким же образом он может помочь этой корпорации в деле повышения производительности труда.

— Нам пришлось пойти на необычайные лишения, — продолжал вице-президент, — и расстаться с большим числом нужных и преданных работников.

Мишка всё так же согласно кивал вице-президенту, внутренне поражаясь лицемерию этих американских бизнесменов.

— Мы сумели освободить значительные средства, — гордо подчеркнул вице-президент, — и деньги эти будут вложены в открытие офисов и бизнеса в России.

"Так вот оно что, — наконец-то сообразил Мишка и мгновенно повеселел, — как же я, идиот, сразу не догадался, о чём этот сыр-бор с митингом и вице-президентом. Вероятно, надо будет осуществлять связь с этими русскими отделениями. Класс! Тут уж точно никакой китаец или индиец не составит конкуренции».

Поймав искру ликования в глазах Мишки, вице-президент утвердительно хмыкнул и сказал:

— О вас, Майкл, здесь ходят самые лестные отзывы, включая характеристику вашего менеджера. В вашем резюме написано, что вы руководили большим коллективом в России.

Здесь Мишка нагло наврал в своём резюме. Указал этот невинный факт биографии для солидности. Никаким начальником ни в Советском Союзе, ни в России он не был. Последние два года перед отъездом в Америку, в 90-х, чтобы выжить и прокормить семью, он торговал свитерами на рынке. А в вычислительном центре числился для проформы.

— Так вот, мы открываем офис в Москве и предлагаем вам, Майкл, отправиться туда, — закончил фразу вице-президент.

Блеск ликования в Мишкиных глазах мгновенно потух. Мишке нравилось в Америке, и возвращаться в Россию, даже в качестве американского представителя, ему очень не хотелось. Этот исчезнувший блеск и выражение лица не укрылись от вице-президента, и потому он немедленно подсластил пилюлю.

— Вы понимаете, Майкл, что расходы мы сокращаем только лишь на иностранных работниках. К своим же специалистам мы продолжаем относиться по высшей категории. Вы продвинетесь в должности, ваша зарплата также значительно увеличится. Кроме того, вы получите компенсацию за все неудобства. Все это объяснит вам представитель персонал департамента. Так что, Майкл, советую вам хорошо подумать и в течение нескольких дней, а лучше 24-х часов, дать нам ответ.

После чего вице-президент поднялся, пожелал всем "гуд лак" и так же быстро ушёл, как и появился.

«Итого, ‒ подвёл черту Мишка, уже сидя за своим столом. ‒ Как бы командировка на 2 года. Зарплата выше в полтора раза, должность начальника — директор ‒ такая же, как у моего менеджера. Двухкомнатная квартира в центре Москвы. Каждый год дозволено дважды бесплатно летать в Америку, не считая просто рабочих поездок. Совсем даже неплохо. И это ж не завербоваться на Север или на БАМ на пять лет и жить там в нечеловеческих условиях. Так что, пожалуй, надо соглашаться. А может, ну его к черту, ‒ мелькнула мыслишка. ‒ Денег, что ли, не хватает. Приятно всё-таки здесь, в красивом офисе, не сильно напрягаясь по поводу работы».

Мишкины размышления прервал его менеджер. Остановившись возле Мишки, он просто, без обиняков сказал: "Надеюсь, ты понял, Майкл, что это не предложение, от которого можно отказаться. Так что я советую тебе долго не думать. Ну, а когда созреешь, приходи ко мне, приноси своё ответное письмо. Поправим всю твою грамматику. К вице-президенту должны приходить письма без твоих обычных ляпов: "which" и "witch".

Мишкина жена также встретила эту вице-президентскую новость со смешанным чувством. С одной стороны, хотелось "утереть нос" друзьям и знакомым, в том числе из нашего сбитого коллектива. С другой стороны, потеря мужа, подмоги на целых 2 года. Ещё и нехорошее предчувствие зудело под ложечкой. Впрочем, Москва не Антарктида, тем более что там живут мама с папой. В отпуск летом и так летаем в Москву. Так что пришлось все свои беспокойства спрятать подальше и заняться сборами мужа в совсем не страшную дорогу, взяв с него обещание заходить к маме каждое воскресенье на обед.

По приезде Мишка тут же влился в работу. Работы действительно было "выше крыши". Переезд в новый офис. Добывать, устанавливать оборудование. Обучать работников системам от World Informatik. Избавиться от идиотов и бездельников. Рассортировать людей по группам. Поставить в руководство серьёзных работников, а не блатников и папиных сыночков. Заставить людей серьёзно относиться к запросам из американского центра, а не шаляй-валяй, как принято в России. Короче, Мишка работал и вечерами, и в субботу, и в воскресенье, изредка выкраивая несколько часов, чтобы съездить, как обещал жене, к тёще на обед. Мишка действительно оказался великолепным руководителем, в противоположность когда-то едким замечаниям супруги: "Куда уж тебе людьми руководить, если даже свитера продать не в состоянии». Продолжалась эта нервотрёпка с полгода. А потом всё заработало, всё пошло как по маслу. Оставалось лишь проводить еженедельные митинги, слушать доклады подчинённых и распекать кого-нибудь по мелочи, больше для проформы, для поддержки трудовой дисциплины. И тогда Мишке уже удалось поднять глаза, и он наконец обратил внимание на одну очень симпатичную девушку. Когда она проходила или задерживалась возле его стеклянного кабинета, Мишка подолгу пялился на неё и тоже иногда ловил её быстрые взгляды.

И вот однажды вечером, когда уже все разошлись, он увидел эту девушку, сидящую возле своего компьютера с заплаканным лицом. Мишка подошёл к девушке, поинтересовался.

— Мне поручено это сделать до завтра, а я не успеваю и не понимаю, — ответила она.

Мишка посмотрел на задание. В принципе, конечно, это задание было "плёвое", и, конечно, кому другому Мишка врезал бы по полной. Но сейчас Мишка лишь улыбнулся и начал легко, с азов пояснять проблему.

— Спасибо, Михаил Аркадьевич, огромное спасибо, — радостно лепетала девушка, — вы меня спасли, а то начальник нашей группы очень строгий. Я тут посижу, закончу, — сообщила она.

— Да не стоит, — Мишка вдруг обрадовался подвернувшемуся случаю. — Я завтра скажу Алексею чтобы он дал вам еще несколько дней. Это не к спеху. Кстати, как вас зовут? — поинтересовался Мишка.

— Лена.

— Лена, — повторил Мишка, — какое замечательное, нежное имя. А давайте, Лена, я вас подвезу домой.

— Ну, может, не стоит, — слегка запротестовала Лена, — я ведь далеко живу.

— Ничего страшного, мы ж на машине. А пробок уже нет.

Мишка домчал Лену домой за полчаса, сэкономив ей час времени от общественного транспорта.

— Ну как я вам благодарна, Михаил Аркадьевич, — щебетала Лена, — как вы меня сегодня выручили.

— Зовите меня просто Майкл, — произнёс Мишка, желая слегка прихвастнуть своими американскими корнями. — Знаете ли, в Америке даже президента фирмы называют по имени.

— Хорошо, — согласилась Лена и игриво добавила, — я буду называть вас Майкл Аркадьевич, но только когда мы будем наедине.

Это последнее замечание приятно кольнуло Мишку. Но он лишь галантно пожал Лене руку и пожелал спокойной ночи.

Дальше сердечные события стали развиваться как снежный ком. Через несколько дней Лена, дабы отблагодарить Мишку, пригласила его на поэтический вечер. Дабы отблагодарить Лену, Мишка пригласил её в Большой театр, едва ли не на самые дорогие места. Чтобы отблагодарить Мишку, Лена пригласила его ещё куда-то. В качестве ответной благодарности Мишка пригласил её в субботу вечером в ресторан. Ну и дальше пошло-поехало. Встречались они уже часто, по субботам и воскресеньям. Мишка уже поднимался в её квартирку на кофе, где он уже пытался обнять, поцеловать и чего-то расстегнуть. Лена не очень сопротивлялась, но придерживала Мишкину руку и словно напевала своим нежным голоском.

— Майкл Аркадьевич, вам порааа… домой.

Ну а потом, подрассчитав, когда клиент созреет окончательно, Лена пригласила его к себе домой на ужин со свечами, который уже гармонично закончился в спальне.

Ну вы, наверное, поняли, что эти "сердечные приключения" я придумал. Меня не было ни в их спальне, ни в Мишкином офисе. И поэтому всё могло произойти куда проще: на каком-то корпоративе Мишка упился до чёртиков, и некая Леночка "сволонтирила" отвезти Мишку домой, где, собственно, и задержалась. Это, так сказать, второй вариант. Две совершенно противоположные, полярные последовательности событий. Скорее всего, всё было ни так и ни эдак, где-то посередине, потому что на полюсах никто не живёт, а все интересные события происходят ближе к экватору.

Так что, повторяю. Историю эту сердечную я не знаю, но не думаю, что Лена была какой-то сильно расчётливой. Да и много тут в делах сердечных не рассчитаешь. Просто любви никакой особой у Мишки к жене не было. Просто в своё время Ольга, тогда ещё Мишкина девушка, "ломалась" меньше других и потому забеременела. Ну а Мишке, как настоящему советскому джентльмену, пришлось из-за этого быстро на ней жениться.

Ну, а события развивались дальше. Мишка посещать тёщу бросил, стал звонить жене всё реже. Разговаривал коротко и сухо, больше осведомляясь о собаке, чем о жене и дочке. На звонки почти не отвечал, всё время ссылаясь на занятость и тому подобное. Жена, естественно, заподозрила что-то неладное и решила как-нибудь невзначай попытаться всё выяснить. Но не желая раскрывать маме свои подозрения, просто позвонила ей и сообщила, что, мол, Миша мой так занят, так занят. Жалуется, что не может выбраться на обед к маме, покушать его любимого борща. Естественно, ничего не подозревающая старушка-мама в воскресенье утром отправилась через пол-Москвы к Мишке. Мишка тогда открыл дверь своей замечательной, двухкомнатной квартиры. Совершенно обалдевший, ничего не понимая, выслушал монолог о борще. Тёщу в квартиру не пустил, сославшись на беспорядок. Кастрюльку борща всё-таки взял, пообещав вернуть её в ближайший выходной, и потом, разгневанный, звонил жене, ругаясь, что она подсылает к нему шпионов. А ещё через полгода явился в Америку к жене, умоляя её дать развод. Не знаю, что такого мог наобещать Мишка, тем более, что никаких богатств у него не было. Просто пожалела Ольга, наверное, Мишку, как когда-то давно в студенческие времена, и снова отдала ему то, что он просил…

И теперь, ещё спустя полгода, мы собирались к Мишке то ли на смотрины, то ли "обмыть" Мишкино новое приобретение.

Собрались мы все почти что вовремя, без обычных опозданий на полтора часа, потому что всё ж таки было любопытно взглянуть на то, что Мишка привёз.

Когда я вошёл в его апартамент, почти все уже собрались. И я тогда увидел слегка суетящуюся на кухне девушку. Девушка действительно была "загляденье". Слегка выше среднего роста. На каблуках она была, пожалуй, повыше Мишки. Красивое личико. Тёмные каштановые волосы и очень приятный звонкий голосок. Я немножко даже порадовался за Мишку, потому что боялся, что его "охомутает" какая-нибудь блондинка с сиплым пропитым голосом. У меня почему-то идиосинкразия на блондинок. Вероятно, тлетворное влияние американских шуток.

Эту же девушку можно было спокойно выпускать на конкурс "мисс Россия".

"Мальчики" — как называют нас наши женщины ‒ вертелись на кухне, возле Мишкиной новой жены, словно прицениваясь и заодно подумывая на тему, не последовать ли, в конце концов, Мишкиному примеру. Жёны же, напротив, держались в отдалении, словно не принимая похитительницу, выражая солидарность с ушедшей в небытие Ольгой.

Вскоре явился Игорь с женой. Потом ворвался запыхавшийся Женька вместе со своим вечным компьютерным чемоданчиком. Можно было садиться за стол. Мишка не стал испытывать кулинарные способности жены и просто закупил все блюда в китайском ресторане. Так что всё было почти, как всегда. Водка — "Абсолют" — шведская, еда ‒ китайская, вино для дам ‒ калифорнийское. Упились все достаточно быстро. Каждый хотел произнести тост, вручить подарок. Женщины тосты, естественно, не произносили из солидарности к Ольге. Но и они, в конце концов, раскраснелись, разговорились и, пожалуй, уже более тепло относились к Лене. Лена корректно помалкивала. Так что Мишке впору было праздновать победу — Лену приняли в коллектив.

После еды, но в перерыве перед "сладким", Мишка решил показать фотографии свадеб. Да, свадеб было две. Одна в России, другая ‒ скорее, просто регистрация ‒ здесь, в Америке. Мы сгрудились возле компьютера. Мишка сидел в кресле, листая фотографии. Рядом стояла Леночка, радостно давая пояснения к очередной фотографии.

Вот он, Мишка, в тройке с бабочкой. Вот она, невеста, в белоснежном платье. А вот ‒ её гордость. Лена прямо захлёбывалась от восторга. Леночка и Мишка, счастливые, улыбающиеся, стоят рядышком. Возле неё ‒ православный священник в своей золочёной ризе. А рядышком с Мишкой, по правую руку — раввин. Тоже всё, как положено: в чёрной шляпе с пэйсами, с талмудом под мышкой. Над ними всеми возвышаются расписные воротца со всякими жар-птицами и тройками, гармонично переходящими в еврейские письмена. Мишка гордо сообщил, что всё это организовывала Леночка, и радостно подивился её изобретательности. Конечно, по мне ‒ всё это выглядело слегка weird, очень по-голливудски. Но всё же весьма оригинально.

Потом ещё полистали московские фотографии и перешли к американскому циклу. Завидев Сити-Холл со знакомыми лестницами, кто-то задал вопрос:

— Зачем второй раз регистрироваться? Вы что ‒ не женаты?

— Да нет, — сообщил Мишка, — Лена приехала сюда по визе невесты.

— Почему? Женька, объясни! Ты понимаешь что-нибудь?

Женька — это как бы наш адвокат — лойер. В Союзе он закончил юридический. Работал там, правда, непонятно где, особенно в годы разрухи. Но по приезде сюда занялся своей адвокатской карьерой. Без особых успехов, к сожалению. Что-то закончил, но всё никак не может сдать какой-то борд и поэтому работает «лигал-ассистент» — это что-то вроде секретаря у какого-то лойера. Делает работу адвоката, а получает гроши — как постоянно жалуется Женька.

— Всё правильно сделали! — авторитетно заявил Женька.

Он был уже хорошо поддат, но ещё кое-как соображал и был страшно горд, что наконец-то обратились к его лойерскому опыту.

— Американскую визу для невесты — Кэй ван ‒ оформить ‒ раз плюнуть, — сообщил он. — А то пока там будешь разбираться со всякими справками, загсами и прочим. Эту ж клоунаду к делу не пришьёшь!" — выпалил он, имея в виду фотографию со священником и раввином.

Его последнее замечание неприятно резануло слух, особенно на фоне той гордости, с какой Леночка описывала свою свадьбу. Лена даже немного осеклась, но потом, пересилив себя, вернулась к своему рассказу. Мишка уже демонстрировал фотографии из местного Стит-Холла. Мишка был в костюме попроще. Лена всё в том же свадебном платье. По общему виду фотографии сходили за папу и дочку перед свадебной церемонией. Собственно, по возрасту это было почти правдой. Мишка был старше своей невесты лет на двадцать. Впрочем, ни Мишку, ни Лену это абсолютно не смущало. Мишка перелистнул ещё фотографию, и мы увидели наших молодожёнов в компании какой-то странной пары. Я бы назвал их weirdo. Растатуированная с головы до ног, парочка была одета в открытую одежду, специально демонстрируя все детали татуировок. В мочки ушей жениха были вставлены здоровенные чёрные кольца, как у воинов африканских племен. Девушка же удовлетворилась небольшой подковкой в носу.

— Неправда ли, очень мило, — щебетала Леночка, — у нас свидетелей не было, и мы попросили сфотографироваться с нами вот эту вот пару.

— Да-да. Леночка у меня такая выдумщица, — гордо произнёс Мишка, с восхищением глядя на свою жену. Фотографии кончились. Мы вернулись за стол, всё ещё обсуждая оригинальности русской и американской свадеб.

И тут нежданно-негаданно влез Женька. Он уже практически "не вязал лыка". Но лойерская его сущность никак не хотела засыпать.

— А пренапчуал агримэнт вы оформили? — обратился он то ли к Мишке с Леной, то ли ко всем собравшимся.

— А что это такое? — спросил Мишка.

Женька лишь презрительно махнул рукой, показывая своё лойерское превосходство.

— А это чтоб тебя как липку не обобрали! — победно прокричал Женька. — А то вот столько таких вот случаев было! Дайте я пару историй расскажу из нашей практики.

— Заткнись, Женька, пошёл на хрен! — закричал кто-то из-за нашего стола. — Сейчас по рылу схлопочешь.

Но Женька уже вошёл в раж. Отбиваясь от рук, пытающихся вытащить его из-за стола, Женька продолжал то ли выкрикивать, то ли повествовать свои жизненные истории.

На Лену было жалко смотреть. Она сидела молча, кусала губы, уставившись в тарелку. Наконец-то Женьку выставили из-за стола и отправили в ванную умыться и протрезветь. Однако мир и спокойствие за нашим столом продлились недолго. Через минуту Женька выбрался из ванной и на подгибающихся ногах опять устремился к молодожёнам. Вероятно, сейчас Женька видел в них своих клиентов и боялся упустить. Он добрался до стола. Шлепнул перед Мишкой свою визитную карточку и заорал:

— Когда будете разводиться, прямо к нам. Оформим всё в лучшем виде.

Лена выскочила из-за стола и бросилась к входной двери. Потом, сообразив, что бежать-то всё равно некуда, рыдая, метнулась в спальню. Наши женщины тоже, как по команде, выскочили из-за стола. Если в начале нашей вечеринки им хотелось слегка наказать самозванку, то теперь женская солидарность оказалась выше семейных неурядиц. Женьке надавали оплеух и выкинули за дверь. Туда же полетели его курточка и бесценный компьютерный чемоданчик. Потом все женщины устремились в спальню. Из-за закрытых дверей лишь доносились сдавленные рыдания и обрывки фраз. "Люблю, люблю, и почему вы мне все не верите!"

Потихоньку рыдания стихли. Наши женщины, словно мамы-наседки, отвели Леночку в ванную, смыли растёкшуюся тушь, привели в порядок и усадили на место. Разговор уже не клеился, но просто подняться и уйти, после того что случилось, было бы неудобно и некрасиво. Да к тому же мы ещё не попробовали сладкое. Леночкину шарлотку, яблочный пирог, который так расписывал Мишка.

Все сидели, перебрасываясь случайными фразами, пока кто-то не заговорил насчёт машины. И опять все тогда загалдели, обсуждая оптимальные варианты покупки автомобиля для Леночки. Вариант покупки подержанной машины, "которую не жалко", Мишка сразу отверг.

— Моя жена не будет ездить на старой машине, — отрезал он.

Вариант покупки дешёвенькой и надёжной Тойоты Короллы тоже не вызывал большого восторга.

Обсуждались и другие варианты. Леночка уже совсем успокоилась. Глаза высохли. Она молчала и, навострив ушки, внимательно слушала. Всё происходящее напоминало ситуацию, когда ребёнка только что отшлепали и теперь "провинившиеся" родители решают, какой же новой игрушкой наградить своё чадо.

Наконец, взял слово Лёнечка. Лёнечка в нашей компании самый "продвинутый", самый успешный. Он вице-президент в одной, как он уверяет, международной корпорации. На самом деле, Лёнечка просто любит "пофарсить". Это у него с детства. Вице-президент он только на своей визитной карточке, на которой его имя и должность вице-президента напечатаны большими буквами. Название компании — мелкими. И правильно, потому что в переводе на нормальный язык эта компания есть не что иное как "Рога и копыта". Но для Лёнечки это не важно, как не важно и то, что в подчинённых у него нет ни одного человека. Главное ‒ это внешний лоск.

— Так вот, — сообщил Лёнечка, — любая уважающая себя семья должна иметь две машины. Первая — семейная — Мерседес-внедорожник, на котором не стыдно и по городу поездить, и чисто утилитарно поехать в горы на лыжах покататься. Другая ‒ должна быть хорошая спортивная машина.

По сути, Лёнечка сейчас описывал автопарк своей семьи.

— Спортивных машин есть много, разных и неплохих. Но лучше других, конечно же, машина Ауди ТТ!

Лёнечка совсем недавно приобрёл эту машину и теперь желал ею прихвастнуть.

— Красивая, надёжная, удобная, мощная. А каков звук двигателя! Над этим немецкие инженеры особо поработали. Подъезжаешь куда угодно, и люди тут же на тебя завистливо оглядываются.

Насчёт этой машины я имею абсолютно противоположное мнение. Машина — дрянь. Катался я на ней, когда Лёнечка меня куда-то подвозил. Сидишь низко, задница словно на дороге. И вообще непонятно, ты сидишь или лежишь. Две двери. Влезать, вылезать неудобно.

Но я, естественно, сидел и молчал. Во-первых, у меня никто не спрашивал, а хвалиться своей старенькой Хондой было явно не к месту.

— Машина у меня здесь, внизу, — гордо сообщил Лёнечка. — Можно посидеть, посмотреть, сделать тест-драйв.

— Какой ещё тест-драйв! — закричала Лиза, Лёнечкина жена. — Ты ж бутылку водки уже выпил. Как домой поедем. Ты что ‒ не мог взять сюда Мэрс? Я твою машину со стыком водить не умею!

— Ладно, — отмахнулся Лёнечка. — Доедем как-нибудь. Сейчас просто посмотрим, посидим в машине.

Несколько человек, включая Леночку, вышли из-за стола и выскользнули за дверь. Ещё через несколько минут мы услышали невозможный ни с чем перепутать рёв удаляющейся спортивной машины.

— Уехал-таки, дурак! — с беспокойством сказала Лиза.

Входная дверь открылась, и на пороге показалась группка наших ребят.

— Маленький тест-драйв, — виновато сообщил Игорь.

Мы посидели ещё минут десять. Мишка начал слегка беспокоиться, прислушиваясь к звукам снаружи.

— Где же их носит! — то ли спросил, то ли объявил он.

В ту же секунду раздался телефонный звонок.

Мишка взял трубку и растянуто произнёс: "Ааа-лёоо". Потом его лицо побледнело. Он оторвал трубку с телефоном от уха и лишь прошептал:

— Они попали в аварию.

— Что, где? — наперебой зашумели ребята.

Но Мишка уже ничего не соображал. Он впал в ступор, стоял неподвижно, всё так же держа телефон в полуметре от уха. Первым очнулся Игорь. Он подскочил к Мишке, вырвал у него телефон и закричал в трубку:

— Слушаю, что случилось.

Что произошло, мы не понимали, потому что Игорь лишь отрывисто произносил:

— Хорошо, хорошо, понял, понял… Сейчас выезжаю! — громко сказал он, заканчивая разговор. Потом похлопал себя по карманам и обратился к жене: — Надя, дай ключи.

— Не дам! — закричала Надя. — Ты же пьян, бутылку водки выпил. Куда поедешь?

— Дай ключи! — заорал Игорь. — Спасать надо, срочно!