Агентство «Мистерио». Вечеринка смерти

– Мне тогда было двадцать, брату – двадцать три. Его пригласил на свадьбу друг, поэтому он не пошел на концерт. Предложил билет мне, но я, как уже сказала, не слушала эту группу.

– Надо же, – качнул головой Макс. Напарница впервые заговорила о своем возрасте, и оказалось, что она на три года старше. Если бы Люси пошла на тот концерт, может, они бы пересеклись еще десять лет назад.

– А ты? – спросила она, хоть и так все поняла.

– А я приехал с другом. Стоял вон там. Миша отошел за пивом. Я собрался этим воспользоваться и подкатить к симпатичной девчонке-ровеснице… Тогда все и случилось. Она погибла на месте. А меня случайно спас какой-то лысый мужчина: собрался пройти ближе к сцене, вклинился между мной и той девочкой в момент взрыва и невольно закрыл собой. Он тоже погиб.

Люси задержала на нем взгляд, уголок ее рта дернулся, будто она собралась что-то спросить, но вместо этого выдохнула:

– Жесть.

– Жесть, что меня отчего-то сюда потянуло сегодня. Вряд ли бы я вернулся в клуб и уж тем более на выступление этой группы. Но попалось на глаза объявление о концерте, и меня отчего-то этим прошибло. Да еще вчера друг напомнил о теракте… Сам не понимаю, зачем я здесь. Если бы выступали «Металлурги», а не это недоразумение…

– Хочешь, уйдем? – спросила Люсинда, выгребая разом из пиалы все орешки.

– Да, пожалуй. Когда допьешь сок. И чего наврала, что поужинала дома? Голодная же!

– Не знаю, – пожала она плечами. – У нас же не свидание.

– А разве ужинают только во время свиданий? – вздохнул Макс.

– Ладно. Поужинаем. Но не здесь, – сдалась Люсинда. – Ты ведь тоже соврал. Что-то ты все же здесь ожидал увидеть.

Макс не сдержал улыбки:

– От кого скрываю. Глупость, конечно. Но вдруг… Понимаешь, никто так и не взял на себя ответственность за теракт. Друг вчера об этом напомнил, и я понял, что меня до конца не отпустило. Не то чтобы мне так уж нужно узнать, кто и зачем это сделал. Но… В общем, я решил, что раз от става шефа у меня временная побочка в виде материализующихся привидений…

– Ясно. Решил затеять свое расследование. И много ты уже увидел в толпе призраков?

– Ни одного.

Они переглянулись и одновременно улыбнулись.

– Да, пустая затея, – признал Макс. – Зря тебя выдернул.

– У меня все равно не было планов на этот вечер, – пожала плечами Люсинда.

– А на другие вечера? – невольно вырвалось у него.

– А на другие есть. Нет, Макс, давай, раз уж мы тут, музыку послушаем, потанцуем…

– Смеешься?

– Угу. Обстановка, кстати, гнетущая, ясно, что здесь когда-то произошло что-то трагичное. Но все будто… замыто. Словно тут кто-то уже поработал. Я чувствую вмешательство, но оно такое давнее, что ничего больше различить не могу, только то, что это место как-то очищали.

– Не думаю, что подобных нашему агентств много.

– Ну, агентств, может, и нет. А вот тех, кто работает сам по себе…

– Ты смогла бы в одиночку очистить такое немаленькое помещение от сильного негатива? – спросил Макс, глядя на Люсинду.

– Не уверена. Может быть. Какая разница, Макс, кто тут поработал.

– Да, действительно.

Он снова перевел взгляд на сцену, по которой скакал солист, в чем-то подражая Шурупу. Надеялся занять место исчезнувшей с горизонта звезды? О Шурупе нигде не писали, страница группы покрывалась виртуальной пылью, даже на концерт, устроенный в память о погибших десять лет назад, его не пригласили. Жив ли он или его уже нет? Макс не удивился бы и такому исходу, помня, что Шуруп вел далеко не здоровый образ жизни и явно ехал крышей на субстанциях, которые принимал.

– Пойдем? – спросила Люсинда, когда закончилась песня. Макс кивнул, вытащил бумажник, чтобы расплатиться за заказ, и жестом подозвал официанта.

Воздух после душной атмосферы клуба показался особенно свежим и вкусным. Макс вдохнул его полными легкими и поискал взглядом свой мотоцикл, а затем в сомнениях оглянулся на Люсинду. Ну почему она сегодня вырядилась в такое узкое и короткое «платье»?

– У меня тут шорты! – поняла она его взгляд и приподняла край «сюртука».

– Слава богу, – выдохнул Макс и уже не стал удивляться тому, что Люси будто читает его мысли. Как же они спелись за это такое непродолжительное время работы! Когда к ним пришла Люсинда? Кажется, позже Марины, значит, меньше двух лет назад. А казалось, что они знакомы вечность.

– Ну что, раз у тебя нет других планов, поехали куда-нибудь ужинать. Не зря же я тебя выдернул.

– Ладно, – в своей манере протянула Люсинда, вновь становясь угрюмой. В клубе она неожиданно расслабилась и ненадолго выпустила, словно солнечный зайчик, улыбку, но едва они вышли на улицу, как снова отгородилась от мира хмурым выражением лица. Макс задержал на ней взгляд, но ничего спрашивать не стал. Вопросов к Люсинде у него было много, но все в агентстве соблюдали негласное правило не лезть в душу. Мало кто рассказывал о своем прошлом и демонстрировал детали личной жизни. Только Лида активно палилась, выпячивая свои отношения с Герой – будто опасалась, что кто-то посягнет на «территорию». Да еще Марина на днях приоткрыла часть своей жизни, и то потому, что Гера прочитал ее блог.

Возможно, они не касались частной жизни друг друга, понимая, что у каждого есть такая дверь, за которую заглядывать не хочется.

Макс уже собрался было достать второй шлем, когда заметил возле фонаря одинокую фигуру. В первый момент он принял силуэт за тощего опьяневшего подростка, вышедшего из клуба на воздух. Когда человек оглянулся, свет озарил его лицо – высохшее, как у мумии, морщинистое, но внезапно знакомое.

– Погоди, – прошептал Макс Люсинде. Не обознался ли? Мужчина, оглядевшись, отлепился от столба и шаткой походкой отправился прочь. Макс двинулся за ним. Люсинда бесшумно пристроилась рядом.

– Кто это? – едва слышно спросила она, когда человек остановился возле клуба и задрал лицо, рассматривая вывеску.

– Шуруп, бывший солист «Металлургов», – так же приглушенно ответил Макс, хоть Шуруп, погруженный в свои мысли, вряд ли замечал что-то вокруг.

– Не знаю, что он тут делает. Но его появление для меня слишком… неожиданно. Все же, как-никак, звезда, которая когда-то горела очень ярко.

– А звезды не могут просто так ходить по улицам? – хмыкнула Люсинда. – Ты автограф, что ли, решил взять? Ладно, не смешно. Умолкаю.

Шуруп постоял, ведя то ли внутренний, то ли неслышимый монолог, потому что то встряхивал головой, то качал ею, будто с кем-то спорил, и махал рукой. А затем двинулся за клуб.

– Едва узнал его, – сокрушенно вздохнул Макс, продолжая следовать за бывшим музыкантом на расстоянии. – И то только потому, что когда-то вся моя комната была обклеена постерами «Металлургов». Так что вряд ли Шуруп может опасаться того, что его обступят поклонники. Разве что он привлечет внимание полиции, но не из-за былой славы.

– Как жаль, что так с ним получилось, – посочувствовала Люсинда.

– Шуруп и тогда уже плотно сидел на всяком запрещенном. Что, однако, не мешало ему отыгрывать успешные концерты.

– Думаешь, теракт повлиял на то, что «Металлурги» распались?

– Вряд ли. Подтолкнул, но не послужил причиной. Шуруп, как я уже сказал, катился по наклонной. Вряд ли бы продержался долго. А без него «Металлурги» не были бы той группой, которая завоевала столько поклонников. Все же в нем была особая харизма.

– Да, помню, мой же брат слушал их. Неплохая музыка, хоть и несколько… специфические тексты.

Макс молча улыбнулся и воздержался от вопроса, что любит слушать сама Люсинда.

Шуруп тем временем подошел к черному входу клуба и громко брякнул кулаком в металлическую дверь. Подождал и пнул ее.

Макс удержался от комментария, что когда-то перед музыкантом распахивались сами собой парадные ворота. Тем более что дверь отворилась и в освещенный проем выглянул пожилой охранник. То ли он тоже узнал Шурупа, то ли они были знакомы, но охранник что-то сказал музыканту, а затем положил ладонь ему на плечо и кивнул в сторону коридора. Шуруп не стал задерживаться, вскинул, будто обрадовавшись, голову и шагнул в помещение. Охранник быстро оглядел двор и тут же захлопнул дверь. Макс и Люсинда, которые прятались в темноте, остались незамеченными.

– Такое ощущение, будто он приходит сюда постоянно, – высказала вслух Люсинда то, что подумал Макс.

– Явно знаком с этим охранником, возможно, приятельствует. Думаю, что…

Но договорить ему не дал звонок.

– Да, Гера?

– Слушай, Макс, мы с Лидой осмотрели тот дом, к которому тебя привел призрак…

– Д-да, – рассеянно пробормотал Макс, потому что слишком отвлекся на концерт, Шурупа и успел забыть, что шеф днем отправил Лиду с Герой проверять подъезд.

– В подвал мы не попали. Я настроил аппаратуру. Долго работать не могли, чтобы не привлечь ненужное внимание. Но за то время, что мы околачивались возле подвала, ничего не обнаружили. Все как обычно.

– Ладно, – разочарованно протянул Макс. Все же он надеялся, что призрак явился ему не просто так: привел к месту, где могло быть спрятано тело.

– Погоди, это не все.

Гера сделал паузу, в которую что-то кому-то сказал. До Макса донесся приглушенный женский голос. Видимо, Гера был у Лиды. Или она у него. И точно:

– Лида спрашивает, что на ужин заказывать будем. Она не в настроении и сильно устала, поэтому я решил порадовать ее заказом суши на дом. Я их терпеть не могу, но раз девушка хочет…

– Ты не отвлекайся, Гера, – засмеялся Макс и, кивнув Люсинде, отправился к мотоциклу.

– В общем, кое-что интересное мы все же обнаружили. На втором этаже есть одна квартира, и возле нее мои приборы пришли в боевую готовность. Лида позвонила, но нам никто не открыл. Тогда мы спустились к почтовым ящикам и прочитали фамилию владельца. Некий Миронов Я.С.

– Хм, – пробормотал Макс и включил громкую связь, чтобы разговор слушала и Люсинда.

– Вот тебе и «хм», – радостно провозгласил Гера. – Тебе тоже знакомо имя?

– Мироновых в мире сколько угодно.

– Миронов Я.С. Ми-иро-он… Яссс…

– Мирон Ясный! Так звали одного из погибших блогеров. Но это может быть просто совпадение, Гера!

– Может, – не стал отрицать тот. – Поэтому я позвонил нашей Маринке. Она-то быстро скажет настоящие имена погибших. Через нее вся информация проходит!

– И что она? – поторопил Макс, останавливаясь возле мотоцикла. Люсинда слушала разговор тоже с явным интересом.

– Да ничего! Телефон у нее разряжен. Вот уже больше часа. Не знаю, где ее носит. Домой бы за это время добралась и зарядила мобильник.

– Может, она и не домой поехала. Мало ли, какие у нее были планы. Но Мирон Ясный – это явно псевдоним, не настоящее имя. Та-ак, – Макс поудобнее перехватил мобильный и тихонько выдохнул. Пока картина не складывалась. Не пытаются ли они в одну коробку подсыпать пазлов из другой?

– А шефу ты звонил?

– И у него телефон отключен.

– Хм…

– Мне это тоже не нравится. Еще Лида поленьев накидала в огонь. Как только мы приехали ко мне, она сделала расклад и увидела что-то опасное. Снова твердит, что мы должны бросить расследование. Завтра собирается говорить со Степанычем. Мне дело, наоборот, кажется, очень интересным.

– Доиграемся до того, что совсем не интересно станет! – раздался в трубке громкий голос Лиды. – Макс, ты меня слышишь?

– Слышу, – засмеялся он. – Не только я, но и Люсинда. Она рядом стоит.

– У вас что, свидание? – подозрительно и одновременно с плохо скрываемым любопытством спросила Лида.

– Люсиндище рядом с тобой? – похоже, Гера снова завладел своим телефоном.

– Повторяешься, Гера, – невозмутимо провозгласила Люси. – «Люсиндище» уже было. Придумай что-то другое.

– Ага! Так у вас что, свидание?

– Нет. Эм…

– Задание, Герасим. Задание, – ответила за Макса Люсинда.

– А, – поскучнел Гера.

– Макс, вы уже ужинали? – снова вклинилась Лида.

– Только собрались. Как раз выбирали место.

– Суши-бар рядом с домом Геры вас устроит? Встретимся там.

– Э? Дорогая, у нас же были планы! – громко возмутился коллега, видимо, он тоже включил громкую связь. – И мой «десерт»…

– Сегодня без десерта, Гера, – сокрушенно вздохнула Лида, и то, что она ответила без язвительных ноток, а как-то обреченно, очень не понравилось Максу. Люсинде, похоже, тоже, потому что она вскинула брови.

– За ужином обсудим, как преподнести все завтра Сергею Степановичу. Похоже, наш дорогой шеф не понимает, во что нас втягивает! Ребята, все серьезно. Настолько, что Гера сегодня обойдется без «десерта». Не в том я настроении.

И, не прощаясь, Лида отключила вызов. Макс молча протянул Люсинде шлем, она так же молча приняла его. Пискнул телефон: это Гера скинул расположение суши-бара. Макс собрался уже убрать смартфон, но передумал и набрал номер Марины. А затем, не нарушив тяжелую тишину комментарием, сунул мобильный в карман.

– Отключен? – поняла Люсинда. Макс только кивнул и, наполняясь тяжелой тревогой, сорвался с места излишне резко.

Глава 8

Утро выдалось пасмурным, небо затянули набрякшие от влаги тучи, за которыми безнадежно спряталось солнце. Настроение тоже было безнадежным – может, от озноба, от которого не спасала шерстяная кофточка, может, из-за случившегося накануне. Из Марины будто некто выпил не только силы, но и радость. И, возможно, все это отражалось на ее лице, потому что она то и дело ловила на себе встревоженные взгляды коллег. Но даже молчаливое внимание Макса сегодня не радовало. Голос шефа доносился до нее как сквозь плотную вату, смысл слов путался в тонких волокнах, хоть Сергей Степанович и рассказывал сейчас всем о вчерашнем.

До сих пор не укладывалось в голове то, что, если бы поблизости не оказался Сергей Степанович, ее «приключение» завершилось бы фатально. Марина так и не поняла, кто на нее напал, зачем, почему? Но момент, когда внезапно погасли фонари, стало выжигающе холодно, а на плечи опустилась тяжесть, запомнился слишком остро. Кажется, следом за этим она потеряла сознание, но успела увидеть приближающийся к ней силуэт. Это уже позже Марина поняла, что торопился к ней на помощь Сергей Степанович, но тогда увидела лишь сероватую, тускло поблескивающую в темноте фигуру, а затем – искаженное скользящими по нему тенями лицо, показавшееся нереально жутким из-за оскала и сверкнувших желтоватым отблеском глаз.

Очнулась она от мягких прикосновений к своему лбу. Сергей Степанович сидел рядом с ней на лавочке, кутал в свой пиджак и, что-то нашептывая, баюкал как дочь. Он же помог Марине встать, довел до офиса, включил обогреватель, потому что ее колотило от холода, и поставил чайник. Затем молча вытащил из шкафа запечатанную бутылку коньяка, которую ему подарил кто-то из клиентов, и плеснул в чашку янтарной жидкости. Марина даже не смогла возразить и послушно отхлебнула. От крепости коньяка она закашлялась, но по венам разлилось возрождающее к жизни тепло. Сергей Степанович тем временем приготовил ей чай, добавив в него лишнюю ложку сахара. Все то время, что Марина приходила в себя, они молчали, и только уже когда Сергей Степанович отвозил ее на своей машине домой, заговорили. Только и у шефа не было ответа на вопрос, что случилось. Он рассказал, что почувствовал тревогу, оставил машину возле метро и отправился в сквер. Едва он вошел, как фонари погасли, и тогда Сергей Степанович включил на мобильном свет и бросился бегом. Он увидел обмякшую Марину на лавочке, но никого рядом с ней не заметил и скорее интуитивно, вслепую, начертил в воздухе одну из своих формул…

– Не знаю, что это было, – закончил рассказывать безмолвно слушавшей его команде Сергей Степанович. – Но нашей Марине досталось.