Непростой Путь Про-Героя. Том 1. Том 2

Непростой Путь Про-Героя. Том 1. Том 2.

* * *

В будущем.

Веером разлетелась кровь.

Мой умноженный удар отшвырнул маньяка назад, на задницу.

И сбил с его перекошенной рожи муляж чужой ладони.

Что характерно, Шигараки не поднялся на ноги, а забормотал: «это плохо… это очень плохо…» и на четвереньках бросился к своей «маске».

— Потерял любимую правую руку?

Я подскочил и пнул его в живот, заставив аж подлететь в воздух.

На войне нет стоек, правил, таймаутов, запретов вроде «не бей лежачего».

На войне есть тот, кто умирает, и тот, кто убивает.

Я пришел воевать с тобой. И ты ошибся со своей ролью сегодня, Томура.

Томура был не согласен. Он поймал мою ногу, пытаясь меня распылить.

Не на моей скорости! Я отбросил его конечности микро-умножением и вместо удара наступил на его «маску», измельчая ее взрывом в мелкую пыль.

Шигараки… завыл. И принялся раздирать свое лицо ногтями, не обращая на меня внимания.

В этот момент напали двое шестерок-злодеев.

Мелькнула холодная мысль: «У меня нет времени с вами нянчиться».

Блок слева. Пинок в колено левому, ломаю. Пригнуться, пропустить размашистый удар над головой. Короткий удар в пах, умножение оставляет правого без возможности испортить генофонд страны. Бронированным локтем в зубы левого, можно без причуды. Оттолкнуть правого…

Поймать обе руки бросившегося на меня Томуры.

Мы застыли, дрожа от напряжения, его пальцы скребли воздух в сантиметре от моего лица, я изо всех сил держал его предплечья. Теперь, без маски, я видел не только эти бешеные, налитые красным глаза, но и его окровавленное, искаженное лицо.

«Совсем молодой парень», — подумал я с неожиданной грустью.

Вокруг нас сражались, все грохотало, но мы видели только друг друга.

Тем страннее было то, что мои следующие слова прозвучали неожиданно четко, ясно, будто колокол:

— Слушай, когда Все-для-Одного надевал на тебя все эти руки, тебя не смутил даже тот факт, что все они одинакового размера? Несмотря на то, что когда ты убил свою сестру, ей было всего… сколько? Пять, шесть? У нее были маленькие руки, понимаешь? Это муляжи просто.

Было плевать, так это или нет.

И не знаю, чего я ожидал.

Но точно не того, что из его глаза скатится одинокая слеза.

— Что… что ты…

Я дернул головой, активируя крохотные маркеры на кнопках своего шлема, раскладывая забрало полностью и без помощи пальцев, и отпустил его запястья. Томура провалился вперед — а я с удовольствием врезал ему защищенным лбом по лицу, повторно расквасив нос.

И с силой опустил ботинок ему на ногу, перемалывая умножением кости стопы.

Томура завизжал.

Затем мы столкнулись, как игроки в регби, и я превентивно отшвырнул его еще одним маркером.

Пацан покатился по бетонным плитам, теряя все свои декоративные ладошки.

Я шагнул следом. Еще шаг. И еще.

Негромко сказал, продолжая психологическую атаку:

— Шигараки, ты реально думаешь, что вот эти руки — твоя родня? Которые продержались в бальзамировании пятнадцать лет? При том, что ты их всех уничтожил, не контролируя причуду, но вот именно руки, все руки до одной оставил? Тебе самому не смешно? Это просто подделки, тебя просто используют и промывают мозги, ты…

— Задкнивсь… задкнивсь!!!

— У тебя странный акцент, ничего не понимаю, — отстраненно ответил я, подумав о том, что можно было бы оформить и пункт Плана шесть, подпункт «ц» — вырубить Томуру и посадить в Тартар. Глядишь, Незу и сумел бы с ним что-то толковое сделать?

Мой противник, наконец, приподнялся — но рухнул на колени. Его блеклые волосы закрывали лицо, и я уже собирался вырубить его, как…

Как Шигараки-младший бессвязно заорал и воткнул свои собственные руки в землю.

Глава 1

«Привет?» Часть I. [ПЕРВЫЙ ТОМ

Я со школы хотел быть супергероем.

Тогда мне было насрать на последствия, плевать, что придурки в трико в реальном, трехмерном и сером мире остаются только придурками в трико.

И я занимался всем, что считал достаточно супергеройским — пятиборьем, бегом, воркаутом, прости-господи, паркуром и даже шитьем. Насчет последнего — виноват исключительно проклятый «Человек-Паук» Рэйми, из-за которого я тайком от матери извел несколько скатертей и штор на попытки сшить себе крутой костюм, и все никак не мог взять в толк, что я делаю не так.

Малой был, короче.

Потом повзрослел, и вместе со мной повзрослело и это, в принципе неосуществимое, желание. Я старался взять от «трехмерного и серого» мира весь возможный максимум. Серьезно и дисциплинированно занимался в тренажерке, следил за физической формой, бегал марафоны, ездил в лагеря выживальщиков (и ролевиков тоже, да), прыгал с парашютом и вингсьютом, катался в тир и научился сносно стрелять. Да и в армии побывал, не без этого.

Здоровый образ жизни вел.

Иногда, впрочем, чувствовал себя херово без особой причины. Слабость по утрам. Да были тогда и другие, более мрачные признаки, типа вдруг вылезших многочисленных пигментных пятен, хотя мне и тридцати еще не исполнилось, я ж не дед какой.

Но… мало ли? Я закрывал на это глаза. В конце-концов, какие мои годы? Вряд ли что-то серьезное, да?..

Еще я долго размышлял над тем, на какие боевые искусства ходить, а то кино, которое стало моим первым мотиватором, здесь плохой помощник. И в итоге сделал чисто прагматический выбор — кравмага. Да, не смогу эпично закрутить кунгфу-вертушку, ну так а нафига она мне, зимой в темной подворотне-то?

Смею надеяться, в результате добился каких-то успехов и на этом поприще.

Казалось бы, случись зомби-апокалипсис, или вторжение инопланетян, или хоть бредовая активация скрытых генов по сценарию «Людей Икс», и я таки был бы к этому хоть чуть-чуть, но готов.

А я хотел быть готовым к чему-то эдакому. Будто знал в глубине души, что есть какое-то мое предназначение, какая-то, не знаю, важная цель, к которой я должен быть готов.

Что что-то должно было случиться.

Возможно, поэтому я старался получить максимум полезных в экстремальной ситуации навыков. Не зная, к чему именно нужно быть готовым, я готовился ко всему. Снова: вождение, самооборона, прыжки с высоты, плавание, первая помощь, бег, тир…

Возможно, поэтому я не задумывался о карьерном росте, и до своих тридцати сменил с десяток работ в разных сферах.

Возможно, поэтому я толком не оброс нормальными социальными связями даже к концу жизни. О чем тут говорить, если даже уходил я совершенно один.

А может, и не поэтому.

В любом случае, я был уверен, что сделал почти все, чтобы достойно встретить это неведомое испытание — каким бы оно ни было.

И да, скрытый ген действительно имел место, но…

Увы, к чему я совсем не был готов, так это к раку кишечника.

* * *

Оставляя продолжительную и мучительную болезнь за скобками… сначала я лишился наработанной физической формы, потом — стал инвалидом, а дальше… впрочем, и так понятно, к чему все шло.

И пришло.

К концу жизни я просто лежал полутрупом на кушетке. К счастью или к сожалению — теперь уже и не скажешь — из-за запущенной и неоперабельной стадии меня почти сразу отнесли к той категории пациентов, вероятность выживания которых ниже плинтуса. Таких, кого при наличии родственников выписывают домой.

Чтобы умирали не в больнице.

Поэтому доступ к сети и экрану у меня был. Устав задаваться вопросами вроде «Зачем я жил?» и «Какой во всем этом смысл?», я смотрел все подряд. Когда был в сознании.

Боевики, фильмы-катастрофы, блокбастеры, Марвел, аниме… супергероику.

Заедал дерьмовую реальность ярким фастфудом несбыточного, так сказать. Как и делает большинство людей. Как, наверное, стоило делать и мне изначально.

Последнее, что помню — как смотрел пятый сезон «Моей Геройской Академии». Первые три мне понравились, остальные два были так себе. А может, я просто нихера не мог разобрать, потому что мне стало хуже и зрение начало подводить, я все чаще проваливался в какой-то колодец…

И вот — все.

Я в долгожданной, клишированной… бескрайней темноте.

То, что наконец-то умер, понял почти сразу. Ничего не болело. Прям совсем ничего, голова ясная, без наркотического тумана, и еще легкость такая во всем теле — а ведь последние месяцы я был как один сплошной комок агонии и оголенных нервных окончаний. Даже во сне боль не кончалась и терзала, терзала.

А поначалу, кстати, было совсем не так — я просто слабел, организм шел вразнос, но ничего не болело, и я даже надеялся, что все обойдется. Уже потом мне сказали, что в кишечнике просто нет болевых рецепторов, а когда боль приходит, то это инвазия, метастазы… короче, поздняк.

В темноте же, где я сейчас себя осознал, было уютно. Тепло, тихо и спокойно.

«Ну, — подумал я тогда, — если это и есть пресловутое „ничто“, то это далеко не самый худший вариант. Особенно учитывая что я здесь прямиком из личного ада».

Себя, кстати, я увидеть не мог. Только какие-то смутные тени на месте ног и рук.

Хм… а ведь я так и не увидел свою жизнь в перемотке! Это печально. Там были пара-тройка моментов, которые я бы с удовольствием пережил еще раз. Или два. Особенно с одной симпатичной блондинкой, да… так… может, тут, в этой темноте, есть какой-то способ запуска таких видосов? Типа нарезки лучших кадров?

Возможно, прошла пара минут, а может — вечность, но в какой-то момент я понял, что от мыслей о возможности взлома библейской системы мироздания меня отвлекают какие-то блики.

Недалеко от «меня», чем бы я, бесплотный, в этой пустоте не являлся, во мраке начал разгораться какой-то круглый источник света, похожий на призрачный шар огня.

Зеленого огня.

А затем этот фаербол со мной заговорил!

Правда, я нифига не понял. Потому что, во-первых, «связь» прерывалась, и его слова доносились как бы издалека, а во-вторых, этот гость, которому нужна была моя помощь, говорил по-японски, а я не знаю японский!

Стоп.

Кажется, теперь знаю… более того, кое-как могу говорить и сам!

— Кто ты? — спросил я, отсутствующим ртом и на чистом анимешном.

Может, инопланетянин?..

— … и я… Ты… еще не… но встретишь… в будущем… — ответили мне. Не сказать, чтобы стало яснее.

Я попробовал еще раз:

— Это ты меня сюда… э-э… призвал?

Зеленый фаербол как будто заволновался, начал разрастаться, и ответил резко, на повышенных тонах:

— … нас… времени! Нам… помощь! Мы не… справились… не хватает силы! А он… не боец. И мы… тебя… Помоги!

Шар огня окончательно вырос и стал больше похож на ослепительно горящую фигуру человека. Он протягивал мне руку…

— Э… окей?

А дальше полыхнуло ослепительно белым.

На краткое мгновение во вспышке я успел увидеть и силуэт собеседника, покрытый молниями, и даже, неведомым образом, свою собственную фигуру, не черную, как я думал, а сплошь покрытую какими-то фиолетовыми клочьями, то ли тумана, то ли огня…

И меня каким-то лучом неведомой энергии стремительно унесло вперед.

Затем — темнота и уют. Снова.

Казалось бы, сейчас я мог бы рассчитывать на минутку-другую отдыха и покоя, а может быть — и приватную лекцию у седобородого старца, который бы пояснил за дичь, которая происходит.