Консорт

Консорт

Глава 1

Консорт

Солнце сквозь окно припекало макушку моей лысоватой головы. Пели птицы, исчезали мокрыми кляксами лужи от прошедшего дождя. Был замечательный день пятницы. Свет отражался от кульмана и слепил и без того плохое зрение. В очередной раз, поправив очки, я взглянул на часы и невольно улыбнулся — четырнадцать тридцать. Ещё каких-нибудь пятнадцать минут, и надоевший чертеж уйдёт в небытие на целых два дня выходных. А значит, я снова увижу своего обожаемого внука, который наверняка выучил новый стишок и будет за конфетку (что ещё ребенку надо для счастья?) рассказывать его мне. Я убрал карандаш в верхний ящик стола, закинул контейнер от обеда в сумку и сел на стул в ожидании конца рабочего дня. Секундная стрелка никак не хотела передвигаться быстрее, но предвкушение приближающейся встречи и радостные вопли внука гасили весь негатив. Как только стрелка пересекла цифру двенадцать на циферблате, я, схватив сумку, устремился к выходу, на бегу желая коллегам удачных выходных и проговаривая про себя список покупок, который жена скинула в СМС, чтобы не отвлекать меня от работы. До рынка я добрался минут за десять, хотя в обычный день дорога занимает вдвое больше. После покупок с отличным настроением я помчался домой к любимой жене, которая наверняка уже наводила порядок дома, ожидая завтра гостей. Почувствовав себя героем дешевого американского сериала, я открыл дверь и радостно закричал:

— Дорогая, я дома!

— Что-то ты сегодня раньше, чем обычно, — отозвалась жена из зала. Значит, будет время помочь мне с уборкой.

Я скривился… Больше всего в жизни, ненавижу уборку. Я готов мыть посуду, я могу приготовить ужин, но вот уборка — увольте.

— Да, конечно, — отозвался я, разуваясь и скидывая с себя куртку. — Но в начале чай.

Она выглянула из другой комнаты и улыбнулась:

— Тогда и мне сделай, что-то я проголодалась.

— Непременно, — отозвался я.

— Ты же не забыл купить мясо? — поинтересовалась она.

— Так его же не было в списке, — я удивился.

— Мы же с тобой вчера разговаривали на тему субботнего обеда и я просила. Эх, опять ты всё забыл, — наиграно обиделась жена.

— Не переживай, сейчас я сбегаю и всё куплю, — ответил и немного помедлив, добавил — может ещё что-то надо? Третий раз не пойду, — и непроизвольно улыбнулся.

— Купи какого-нибудь фруктового пюре, Миша их обожает.

— Я скоро вернусь! — крикнул я, покидая дом.

Если бы знал, что я не вернусь, поцеловал бы её перед выходом. Но прошлого не вернуть…

* * *

— Опять они зовут меня в последний момент. Уроды! — размышлял вслух молодой паренек, сидя за рулем новенькой тойоты.

Он уже проехал несколько светофоров на жёлтый, и даже на желтый сменившийся красным. И даже на красный без желтого… И дальше не думал останавливаться — всегда везло и теперь пронесёт.

— Нужно было отказаться, сослаться на то, что я занят! Мало ли, какие у меня дела могут быть⁈ Я все-таки сын мэра! А все из-за этой… Этой, — мысли ушли далеко от того кафе, куда он направлялся, — Анжелика, — просто от упоминания ее имени на душе стало теплее.

— Блин! — зло выругался он. — Неужели я влюбился⁈ Хотя она девка так-то ничего…

Он начал вспоминать ее прекрасные формы, игнорируя сигналящих вслед водителей.

— ДОРОГУ! — начал орать он, вжимая еще сильней педаль газа.

* * *

Не у всех есть могущественные родители, готовые прикрыть своё чадо от всех бед, включая уголовные. Я же, как человек, разменявший шестой десяток лет, спокойно переходил дорогу на зелёный свет и думал о том, что вкусненького купить внучку, чтобы в очередной раз побаловать его и получить наставление от дочери, что нельзя его так баловать, а то привыкнет. Не дойдя до середины дороги, я почувствовал резкую боль и провалился в темноту.

Когда я смог прийти в себя, глаза наотрез отказывались открываться. Приложив немалые усилия, разлепил веки, однако зрение не вернулось. По крайней мере, мне так показалось из-за того, что находился на полу в тентованном грузовике и лишь немногие лучи света пробивались сквозь плотную материю, давая понять, что сейчас ещё день. Когда же попытался встать на колени, машина резко затормозила, а я приложился головой об металлическую лавку и снова погрузился в объятия сна.

Второе пробуждение было менее приятное, чем первое. Меня явно будили, использовав для этого громкий крик и пощёчины. С трудом разлепив веки, остолбенел от удивления. Мало того, что руки и ноги ныли от пут, привязанный на деревянном столбе, я находился на длинной деревянной сцене с ещё несколькими мужчинами, прикованными аналогично. Пока я пытался сообразить, что же со мной произошло и что мне делать, на сцене появилась мужеподобная женщина и заорала во всё горло:

— Я рада приветствовать вас на очередных торгах! — и дождавшись, когда толпа успокоиться, продолжила, — сегодня для вас подготовила нечто особенное! Четыре поляка и один чех! Ставки начинаются от тысячи монет. Начали!

Пока женщина, если её можно так назвать, толкала свою речь, я обратил внимание, что не просто прикован к столбу, но и совершенно голый. А что самое поразительное — я не узнаю своего тела! Оно было без морщин, выделялся пресс и отсутствовал мой немного выделяющийся живот (всё-таки годы уже не молодые). Я взглянул на остальных рабов (явно мы были не добровольцами в этом аукционе) и мне стало дурно — остальным участникам было примерно от шестнадцати до двадцати лет. Но каким образом я оказался среди такой молодежи — понять не смог, но тут началось действо. Когда «ведущая» указала на крайнего правого паренька, толпа взревела и начала выкрикивать ставки, которые росли быстрее бамбука в Китае. Парень явно начал нервничать, но вырваться из крепко связанных узлов ему не удалось. Тут мой слух резануло — крики были женскими. ТОЛЬКО женскими.

За первого раба ведущая аукциона получила три с половиной тысячи монет. За второго и третьего битва была еще жарче и ведущая выручила по пять двести. Четвертым стоял я, а мозг нервно пытался сообразить, что здесь происходит. Поляком не был, да и года уже не те, чтобы меня пытались похитить ради рабства. Да и что взять с вечно уставшего, жалующегося на жизнь, старика? Зачем я им? Вопросы, разумеется, остались без ответа. А вот ставки на меня росли, как мне показалось по отношению к другим участникам аукциона, до некультурности. «Битва» начала накаляться после отметки в десять тысяч монет. Девушка, которая имела белоснежные волосы, опадающие до самого пояса, обтянутую в корсет стройную фигуру и туфли (не уверен, что они так называются, но очень похож фасон) с огромным каблуком, чтобы скрыть достаточно низкий рост, боролась за меня с не менее привлекательной особой, чьи фигура и неземная красота ни капли не уступали. Только волосы были огненно-рыжие и взгляд приковывал к милому личику, которое портила гримаса злобы и ярости, видимо сумма была слишком высока для такого раба.

И тут трибуна задрожала, стремясь рассыпаться на мелкие щепы. У меня даже уши заложило от оглушительного крика. Среди огромной толпы наступило затишье. Ближе всего к трибуне стояла блондинка с горящими, в прямом смысле, глазами и расплывшейся на всё лицо ужасной улыбке. Одета она была с блеском: изумрудное платье с глубоким декольте, через которое хорошо просматривается молодая и упругая грудь, украшенная явно дорогим колье с несколькими большими изумрудами, а на милых ножках красовались аккуратные, под цвет платья, босоножки.

Пятьдесят тысяч монет — это много или мало? Где я вообще нахожусь? Что это за дурной сон? Ответов не было, была лишь паника, когда меня отвязывали от столба и заковывали в кандалы. Попытка бегства не увенчалась успехом — меня быстро остановили, кинув фаерболл, который пронесся в нескольких сантиметрах от моего лица, подпалив при этом брови и лестницу, по которой я планировал сбежать со сцены. Мой шок явно приняли за покорность и, не церемонясь, закинули мою тушку в огромный багажник, в котором провел не менее получаса, пока мы ехали в неизвестном мне направлении.

Когда же его открыли, пришлось зажмуриться от яркого света и промычать нечто нечленораздельное. Я пытался высказать всё, что думаю о перевозке людей подобным образом, а так же о том, как и в какой извращенной форме буду мстить обидчикам, если они меня сейчас же не отпустят. В ответ сопровождающие лишь хмыкнули и потащили меня в… замок⁈ Мать его, ЗАМОК⁈ Не в состоянии после увиденного проронить и слова, я лишь наблюдал за тем, как меня тащат по длинным коридорам, украшенными канделябрами с интересным орнаментом, и крепкими, наверняка дубовыми, дверями. В одну из таких дверей, вроде ничем не отличавшуюся от других, меня и закинули. Огромный засов известил о том, что дверь закрывается только снаружи и выбраться из этой комнаты изнутри достаточно проблематично.

Я, пытаясь успокоиться, присел на стоявшую в углу кровать и начал искать выход, пока мой взгляд не скользнул по зеркалу, висящему напротив. В зеркале был НЕ Я! Не поверив своим глазам, подошёл ближе и присвистнул: вместо высокого, пожилого, седого и немного лысеющего мужчины, обнаружил «зеленого» парня, со стройным, молодым телом. Не успел я отойти от шока, как дверь гулко ударилась о стену, а в проёме появился мужчина лет под сорок. Невысокий рост, короткая стрижка и осанка, выработанная годами, давала повод считать его военным. Да и одет он был с иголочки: явно военного покроя мундир, без каких либо отличительных знаков. Зайдя в комнату и устремив взгляд на меня, он заговорил на странном языке, который, к своему удивлению, я понимал:

— Иди за мной, — и жестами показал, что нужно встать и идти за ним.

— Куда идти? — вытаращив глаза, спросил я.

— Как тебя зовут?

— Сергей, — опешив, негромко сообщил я.

— Хорошо, Сергей, раз понимаешь наш язык, значит, половину своей работы я уже выполнил. Я Владислав Олегович, Зилот личной охраны госпожи Елизаветы Егоровны. Для тебя просто Мастер. Буду обучать тебя и наказывать, если в этом возникнет необходимость.

— Где я? — только и смог вымолвить. — Какая такая госпожа? Что тут вообще происходит? — мозг наотрез отказывался воспринимать новую информацию.

— Не строй из себя дурачка, — повысил голос Мастер. — Прежде, чем выкупить, тебя обследовали наши лекари и дали заключение, что ты здоров и полон сил. Иначе сделка была бы расторгнута.

— Какая сделка? Какие лекари? Где я вообще нахожусь, и что за фигня тут происходит⁈ — сорвался на крик я, так как нервы начали сдавать.

— Тебя что, головой стукнули при перевозке? Прикажу обследовать твою голову на наличие ушибов и сотрясений.

— НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ! — заорал я. Начал было отступать назад, но тут затылок пронзила адская боль и сознание покинуло тело.

Когда я в очередной раз открыл глаза, перед моим взором висели две огромные дыньки девушки, одетой в костюм медсестры.

— Что со мной произошло? — задал волнующий меня вопрос.

Медсестра вздрогнула, покраснела и выбежала из кабинета, который был очень похож на операционную. Спустя пару минут появилась жгучая брюнетка с красивыми зелеными глазами и явно дорогостоящими очками. Тонкий белый халат не только не скрывал, а даже приукрашивал её отличную фигуру и я невольно засмотрелся.

— Наконец-то пришёл в себя. Скажи, кто ты и что последнее ты помнишь? — поинтересовалась неожиданная гостья.

— Сергей я. Помню, как пошёл на рынок за продуктами, помню, что болел левый бок, помню странные крики…

— И всё? А откуда наш язык знаешь? Как попал в Российскую Империю, в курсе?

Моя челюсть отвисла.

— Какая Российская империя⁈ Объясните же, наконец, где я и что тут вообще происходит, — взмолился я.

— Извини, понимаю твою растерянность, но с ответами тебе лучше обратиться к твоему наставнику. Он скоро за тобой придёт, — сказала она и вышла из комнаты.

Минут через десять услышал гулкие шаги и приглушённый разговор. Встав с больничной кровати, я подошёл ближе к двери и начал подслушивать:

— Владислав Олегович, мы его обследовали, результаты немного пугают, — слышалась явная тревога в женском голосе.

— Анна Викторовна, если с его здоровьем есть проблемы, мы всегда можем его вернуть. Елизавета Егоровна славится своей честностью и справедливостью, нам никто ничего не предъявит, — спокойным тоном ответил Мастер.

— В этом и проблема — его физическое здоровье в полном порядке. А вот с аурой… Она у него не серая! Так же мы не смогли прочитать его мысли, но судя по его словам, у него обширная амнезия.

— Разве такое возможно? — с ноткой недоверия осведомился Мастер.

— Я с таким никогда раньше не сталкивалась. И не могу предположить, что с ним будет дальше. Советую его вернуть, чтобы избежать проблем, а может даже и бед.

— За него заплачено пятьдесят тысяч монет. Чем-то он приглянулся Елизавете Егоровне, я не могу его вернуть без видимых причин, — с тяжелым вздохом ответил Влад.

— Тогда не спускайте с него глаз и, в случае необходимости, срочно вызывайте меня, — ответила Анна Викторовна.

Я поспешил вернуться на кровать, так как за дверью послышались приближающиеся шаги. В этот раз Мастер дверь открыл аккуратно и, убедившись, что я в сознании, кивнул чему-то своему и нервно произнёс:

— Давай вставай, одевайся и двигай за мной. И так два дня тут провалялся, — сказал он и кинул на кушетку комплект белой одежды, явно большой для меня.

— Уже иду, — поникшим голосом сказал я, так как только сейчас пришло осознание, насколько сильно же я влип в неприятности…

* * *

— Ну что там ещё? — даже от голоса веяло холодом.

— Госпожа, мы его потеряли, — извиняющимся тоном доложила начальница охраны.

— Как потеряли⁈ Что говорит оракул?

— Оракул отслеживала его движение до тех пор, пока грузовик не въехал в Ленинград. Дальше судьба Адама неизвестна.

— Заклинание сокрытия? Нужно использовать провидение, а не поиск! За что я ей столько денег плачу и разрешаю иметь своего собственного мужчину??? Пусть напряжётся! — в голосе появилась ярость и майора начала переживать за своё здоровье.

— Так она уже, — развела начальница руки, — результат такой же. Как будто он испарился. Не умер, просто пропал. Оракул сама в шоке.

— Не удивлюсь, если Лизонька приложила к этому руку, — вздохнула госпожа, — вначале университет, после лекаря переманила, теперь и за мужчину взялась, — Клавдия Егоровна в сердцах стукнула кулаком по подлокотнику, — ну держись! Я тебе за всё отомщу…

Глава 2

* * *

Идя по длинным коридорам, пытался собраться с мыслями, которые обрушились шквалом и никак не хотели упорядочиваться. Кто же всё-таки я? Какая такая аура? Они серьезно умеют читать мысли? Я раб, раз за меня заплачена такая крупная сумма? Почему же тогда меня лечат и обхаживают, а не в шахту какую-нибудь отправляют, вкалывать на благо рабовладельца? А может всё это просто бред? Ведь помню крики и шум, визг тормозов… ТОЧНО! Я переходил дорогу, и меня сбила машина! Значит это какой-то сон или даже бред и скоро всё это закончится, осталось лишь проснуться, выйти из комы. Но тут же осёкся — выйти из комы не так-то просто, некоторые десятилетиями в ней находятся, пока их не отключат от аппарата искусственного дыхания. С другой стороны — мне больно. А значит это не сон, а какая-никакая реальность. Не сон, не жизнь. Поёжился от дурной мысли, которая иглой впилась мне в мозг — я нахожусь в АДУ…

Длинные и широкие лабиринты коридоров угнетали своей серостью, красивые резные каменные колонны давили своим величием, но какая-то мелкая деталь впивалась иглой в мозг и отвлекала от нашей «арт-хаус»-ной дороги. Но сколько не пытался вычленить её из своего сумбура сознания, так и не смог, так что по прибытии в свою комнату (решил именно так называть свою неплохо обставленную тюремную камеру), упал на кровать и закрыл глаза. Первым делом приведу мысли в порядок, осталось только вспомнить все лекции дочери, которая пыталась пенсионера заставить развивать гибкость. Я сел на кровати, сложив ноги в некоторое подобие позы лотоса, выкинул из головы все мысли и начал сосредотачиваться на своем пульсе. Стало немного легче. Значит так: во-первых, это не ад, иначе бы уже горел или меня подвергали каким-нибудь пыткам; во-вторых, я явно нахожусь не в нашем мире — замки, конечно, у нас ещё сохранились, но в них не живут; в-третьих, у них существуют какие-то ауры, хотя для чего они — пока не понятно; в-четвертых, их лекари, какими-то способами умеют читать мысли, и хорошо, что не мои.

Осмотр в комнате ясности не добавил, кровать стояла в углу, рядом с ней пустой шкаф, видимо для будущей моей одежды, рядом с кроватью висит зеркало во весь рост, в противоположной стороне — стол, стул и торшер с какими-то странными свечками в виде фигурок. В углу комнаты ещё одна дверь, меньше и проще входной. Как я потом выяснил — туалет. При том, что комната достаточно маленькая, есть три огромных окна, занимающие почти всю стену, противоположную двери, с огромными железными решётками. Максимальный максимализм, хоть и тавтология.

Когда же я решил насладиться пейзажем, дверь распахнулась, и вошёл смурной Мастер. Увидев его экипировку, а одет он был в разгрузку, одетую на бронежилет наперевес с зазубренным кинжалом на поясе и футуристическим оружием в руке, моё сердце медленно начало опускаться до пяток. Он развернулся ко мне боком и прокричал в коридор:

— Давай быстрее, сколько можно медлить⁈ И давайте без шуточек, — он стал ещё более хмурым.

Тут же в дверь вбежала девушка, с большим подносом в руках. Она начала резво сервировать стол, накинув на него предварительно белую скатерть. Кроме приборов на подносе имелся хлеб в плетеной корзинке, тарелка супа непонятного происхождения и салат из овощей, заправленный маслом. Следом за ней появилась вторая девушка, которая повесила на стул полотенце и поставила на стол кувшин с какой-то мутной жидкостью. Девушки были покорны, работали согнувшись, будто бы потолок был всего под метр и боялись разогнуться, чтобы не стукнуться головой. Лишь когда выбегали, одна из девушек обернулась и, выпучив на меня свои зеленые глаза, начала что-то шептать своей подруге. Вдруг дверь резко захлопнулась и я снова остался наедине с самим собой.

Желудок предательски заурчал. Если бы меня хотели убить, можно было выбрать более простой и дешевый способ, чем отравление едой, поэтому без всякого зазрения совести принялся утолять голод. Запивая салат не чем-нибудь, а самым настоящим красным полусладким вином, непроизвольно заулыбался. Вспомнилась столовка в КБ, в которую прибежишь в обед, схватишь поднос и наберешь себе стандартный советский обед: первое, второе и компот.

Если бы видел хоть что-то электронное, я бы решил, что в моей комнате стоит камера, потому как только закончил обед (явно было уже за двенадцать, но ещё не вечерело), в комнату снова вошёл Мастер во всеоружии и две девушки так же быстро, как и расставляли, всё вынесли. Я настолько оторопел, что даже не успел поблагодарить девушек за такие вкусности. Когда же девушки удалились, мастер убрал меч в ножны за спиной, прикрыл за собой дверь и сел на мою кровать.

— Значит так, Сергей, в сложившейся ситуации мне приказали дать тебе один выходной, так что сегодня можешь спокойно отдыхать и отсыпаться. Завтра же на рассвете у нас начнутся тренировки. По твоим глазам вижу, что у тебя есть пара вопросов, что ж задавай, если информация не секретная, я с тобой поделюсь, — заулыбался он.

Данную шутку я пропустил мимо ушей, потому что уже судорожно пытался сообразить, что спросить в первую очередь и на сколько вопросов он даст мне ответы. После недолгих раздумий, чтобы он не решил, что у меня к нему нет вообще никаких вопросов, задал, наверное, самый глупый вопрос:

— Зачем вы меня купили, и как я попал на аукцион?

— Аукцион? Это что за слово такое странное? — удивился Мастер.

Я замешкался, сходу не придумав ответ, ляпнул первое, что пришло в голову:

— То событие, где меня и других голых мужиков продавали.

— А-а-а-а-а, — протянул он, — так ты за Торги. Как попал — не моего ума дело, хотя ходят слухи, что вас воруют из домов соседних государств во благо нашей Империи. Ты, если правильно помню, у нас из Польской империи, а так же к нам везут из Австро-Венгерской империи, Чешской республики, Французской шляхты и Белорусской степи. А вот с причиной покупки — тут куда сложнее, — Мастер немного сник.

— Всё так плохо? — по сереющему и хмурому лицу понимая, что тема для Мастера неприятная.

— Ни один мужчина столько не стоит. А то, что Елизавета Егоровна лично тебя покупала, меня тревожит. Обычно она доверяла это своей приближенной или, на крайний случай, личной охране. А тут… — он замолчал.

Я не стал его перебивать, в нём явно шла борьба с самим собой. Наверняка думал, стоит ли мне рассказывать свои мысли по этому поводу, или лучше держать их при себе. Однако спустя пару минут он повертел головой, словно смахивая наваждение, и продолжил уже более веселым голосом:

— А тебе повезло. В отличие от других домов, Елизавета Егоровна своих мужчин любит, старается не обижать, но правда и ждёт подобного в ответ. Уж я-то точно знаю, — и заговорчески мне подмигнул.

— А если я её не полюблю? — задал вполне резонный вопрос.

— А разве у тебя есть выбор? — ответил мне вопросом на вопрос Мастер и, широко улыбаясь, продолжил, — да и до этого ты что, по-другому как-то жил? Не всем везёт родиться девушкой…

У меня просто отвалилась челюсть. От ярости начал хватать ртом воздух и со стороны казалось, что воздуха в комнате просто не осталось, и я задыхаюсь.

— Конечно по-другому! — заорал я, — у меня была любимая жена, дети, внуки! А теперь я здесь! И вообще не понимаю, где это — здесь, как и то, что мне делать дальше, — уже успокоившись, закончил я.