Крысиными тропами. Том II

– Вскрывать будете?

– Если сочтём нужным.

Глухое рычание боцмана Солмара легко расценить как замаскированное ругательство. Впрочем, его можно понять: вскрыть контейнер, это значит сорвать с замков контрольные пломбы. Легионерам по барабану, а боцману Солмару, как главному на верхней палубе, потом отвечать перед получателями груза.

На всякий случай Виант перебрался на привычное место под контейнером рядом с «уличным кафе». Поток воздуха унёс бумажное полотенце, на котором он обычно валялся. Впрочем, не страшно. Всё равно Виант собирался найти новый «матрас».

Вертолёты легионеров порвали бело-красный навес. Кок Фока Ямор как ни в чём не бывало наводит порядок. Тёмно-жёлтая щётка на длинной ручке методично сгребает в кучу варёный рис, хлебные крошки и битую посуду. Дай бог, когда легионеры благополучно уберутся к чёртовой матери, коку ещё раз придётся кормить экипаж контейнеровоза завтраком – всё лишняя возможность поживиться хоть чем-нибудь. Виант обернулся. Пусть нос приятно щекочет запах еды, однако дополнительный кусочек сыра или колбасы лишним не будет. Хотя, Виант блаженно улыбнулся, недоеденной куриной ножкой он, всё же, побрезгует. Пока, по крайней мере. Кстати, ещё одно очень интересное наблюдение.

Ещё в средней школе города Сумоана Виант выяснил, что на Ксинэе один и только один дитарский язык. Ему так и не удалось найти учебник по иностранному наречию или хотя бы диалекту. Однако, несмотря ни на что, в глубине души продолжало жить подозрение, что это не так. Может быть, власти Штании, убеждённые коммунисты и борцы за права трудящихся, просто не поощряют изучение иностранных языков. Может быть, для того, чтобы произнести на языке Юрании, государства из Лиги свободных наций, фразу «Доброе утро», нужно быть праведным коммунистом в третьем поколении и учиться в закрытом ВУЗе для будущих дипломатов или военных переводчиков.

Подслушанные разговоры между легионерами и членами экипажа «Гангалы» развеяли последние сомнения – других языков на Ксинэе, кроме дитарского, действительно нет. Майор и солдат говорили на нём слишком легко, слишком чисто и чуть-чуть неправильно. То есть именно так, как говорят на родном языке.

За четыре дня привычка валяться под контейнером без дела въелась в подкорку. Ну, разве что, сейчас желудок довольно урчит и вовсю переваривает банан. Виант блаженно улыбнулся. Очень скоро нужно будет затолкать в себя вторую половинку банана. Да и какие у него могут быть дела? Это один из недостатков крысы как персонажа компьютерной игры: вокруг Вианта может происходить всё что угодно, вплоть до ядерной войны и нашествия инопланетян. Только крыса не имеет ни малейшей возможности оказать на происходящее хоть какое-то влияние. Хотя, с другой стороны, может быть, это и есть главное достоинство крысы?

Группа досмотра топала тяжёлыми ботинками по палубе «Гангалы» не меньше часа. Это много, если учесть, что в местном часе почти два с половиной реальных часа. Виант успел доесть банан и прикончить самую короткую надкушенную сосиску. Наконец, матрос по имени Наг Вудин сказала коку, что легионеры убрались с борта контейнеровоза к чёртовой матери. Словно подтверждая его слова, заработал главный двигатель «Гангалы», судно тронулось с места. Да и вертолёты больше не гоняют по палубе рукотворные торнадо. Ради такого дела не грех раньше времени съесть конфетку с нугой и карамельку в шоколаде.

К разочарованию Вианта, второго завтрака не было. Даже хуже – обед задержался на целый час. Матросы подлатали бело-красный навес и заново натянули его. Кок Ямор принёс чистые скатерти и посуду. Экипаж не сколько уплетал суп и макароны, сколько переживал вслух досмотр посреди океана. Виант узнал много пикантных подробностей о сексуальной жизни легионеров. Но это ладно. Больше всего удивила и озадачила какая-то база на Аните, естественном спутнике Ксинэи. Но, увы, никто из членов экипажа «Гангалы» так и не объяснил, что это такое. Хотя все дружно пожелали ей провалиться в недра естественного спутника к чертям собачьим.

И что это за таинственная база? Виант так и эдак раскидывал мозгами, однако в голову не пришла ни одна вразумительная мысль. Насколько он успел понять, виртуальная цивилизация Ксинэи несколько более развита реальной Земли. В этом мире люди плотно освоили не только околопланетное пространство, но и естественный спутник. По обрывкам разговоров можно догадаться, что пилотируемые космические корабли достигли самых дальних планет этой звёздной системы. Причём не просто достигли, а создали кое-где постоянные поселения, может быть даже колонии. Это говорит о том, что очень скоро даже дальние планеты будут втянуты в зону прямого экономического интереса государств Ксинэи.

Хотя, какой смысл ломать голову над тем, что ему, возможно, и не суждено понять. Анекдот, да и только, Виант криво улыбнулся. Когда в славном городе Сумоане у него была возможность следить за международными новостями, он не знал дитарского языка. Ну а когда местное наречие достаточно прочно осело в его голове, Виант пустился в путь. А в дороге следить за новостями не с руки – пожрать бы. Единственное, что он знает наверняка – ядерная война будет. А вот когда она начнётся, как именно и что станет поводом вдавить ядерную кнопку до упора – бог его знает. Виант поднялся с места. Лучше сгонять под соседний контейнер, облегчиться и взяться за вторую варёную сосиску.

Глава 7. Хлеб в обмен на зрелища

В контейнере с Кавией, крутой и дорогой тачкой с кожаным салоном и кондиционером, как обычно, царит чернильная темнота. Виант валяется на брезенте, что укрывает машину. Ночное зрение работает великолепно. Только, увы, вместе с окружающим миром душа располосована теми же чёрно-белыми тонами.

Если сказать проще, то Виант чувствует себя хреново. Тошнота и слабость мучают его не хуже средневековых инквизиторов. Время от времени тело покрывает липкий холодный пот. И без врачей понятно, в чём дело – морская болезнь.

Два дня назад, когда его тело в первый раз покрылось холодным липким потом, Виант очень боялся умереть. Смерть в компьютерной игре автоматически переносится в реальность. Крысам врач, ну или хотя бы ветеринар, не полагается. Зато теперь Виант только и мечтает о том, чтобы, наконец, сдохнуть. Терпеть тошноту и слабость нет больше сил. От решительного броска за борт «Гангалы» его отделяют дыра в полу и пять метров по влажной и скользкой палубе до фальшборта.

Увы и ах, праздник живота продолжался недолго. Нежданная проверка «Гангалы» посреди океана четыре дня назад помогла от души запастись едой. Виант очень надеялся, что провианта хватит до самой Ослябии, порта на берегу материка Биора. Но! Злой рок сыграл с ним ужасную шутку. Вечером, едва «Гангала» обогнула мыс Вей, крайнюю северную точку материка Пинака, на море разыгрался нешуточный шторм.

«Гангала» – достаточно крупное судно. Даже при свежем ветре и волнении качка на палубе почти незаметна. Другое дело настоящий тропический шторм. Контейнеровоз принялся ощутимо болтаться с борта на борт, с носа на корму и обратно. Будто и этого мало, натужно заскрипели снасти, распорки и твистлоки (конусы, что соединяют крупнотоннажные контейнеры между собой). Ржавый скрип едва не расколол голову.

На собственную беду, Виант слишком поздно сообразил затащить запасы еды в контейнер с машиной. А когда опомнился, то было слишком поздно. Вместе с сильным ветром «Гангалу» накрыл проливной дождь. «Кафе» на палубе свернули. Кок Ямор торопливо убрал посуду, скатерти, стулья и поднял навес. По палубе потекли ручьи и реки. То, что Виант не успел затолкать в контейнер, смыло водой.

Виант с тоской и горечью наблюдал, как еда, дорогие сердцу и желудку запасы, благополучно стекли через щели под фальшбортом в бушующее море. Первыми на корм акулам уплыли лёгкие конфеты в герметичной упаковке. Но и это ещё не самое страшное.

Морская болезнь едва не вывернула Вианта наизнанку. Наружу вылетело всё, что он успел съесть, но не успел переварить. И в довершение у него начисто пропал аппетит. Виант пытался, пытался, но только даже самые маленькие и вкусные кусочки сосиски или хлеба почти тут же вылетали обратно изо рта вместе с горькой слюной и желчью.

К утру шторм стих, контейнеровоз перестал качаться с боку на бок и с носа на корму. Виант с трудом запихнул в себя небольшой кусочек кукурузного хлеба. Но, с наступлением темноты, «Гангалу» накрыла «вторая серия».

Небесная свистопляска, качка и ржавый скрип тянутся четвёртые сутки. То, что Виант так и не успел запихать в себя, в тёплом и влажном климате тропиков покрылось чёрной плесенью. Виант было понадеялся на иммунитет крысы как персонажа компьютерной игры, только едва не траванулся. Раза три, если не все пять, он пил и пил дождевую воду, его основательно выворачивало наизнанку и он снова пил и пил, пока окончательно не вычистил желудок до зеркального блеска. От греха подальше Виант выбросил остатки еды в дыру в полу контейнера. Поток дождевой воды тут же унёс чёрные от плесени куски хлеба в море.

Приступы головокружения не дают толком поспать. Виант мешком костей и шерсти валяется на брезенте. В голове пульсирует лишь одно желание – тихо и быстро сдохнуть. Явь и сон перемешиваются между собой. Он то ли спит, то ли молча пялится на серый брезент.

В очередной раз Виант то ли проснулся, то ли очнутся. Тело с превеликим трудом приподнялось на лапах. Если он стоит, значит не спит – простейший логический вывод помог осознать собственное состояние. Виант неуверенно сполз, почти скатился, со складок брезента на стальной пол контейнера. Вроде как качка закончилась. Окружающий мир больше не норовит треснуть по лбу стенкой контейнера, а то и полом.

Точно не качает. Виант в прямом смысле этого слова вывалился из дыры в полу контейнера. Крысиный нос больно ткнулся в стальную палубу. Шторм, слава богу, утих. Там, снаружи, над «Гангалой», вовсю сияет прекрасная Таяна, здешняя звезда. Виант едва добрёл до привычного места у стойки контейнера. На небе, как по заказу, ни одной тучки, только синий пресиний небосклон. Кок Фока Ямор вновь «открыл уличное кафе». Вокруг столов с белоснежными скатертями расставлены стулья. А над ними на ветру слабо шевелится бело-красный навес.

Внутри словно щёлкнул тумблер. Табличка с надписью «Хочу сдохнуть» погасла, вместо неё засверкала другая – «Хочу жрать». В глотке песчаной бурей в жаркой пустыне развернулась засуха. До жути, до дрожи в коленях. Впрочем, это решаемо. Виант вновь поднялся на лапы. Бог знает как давно на площадке под соседним контейнером появилась глубокая вмятина. Если повезёт, она всё ещё полна дождевой воды.

Как обычно, вода во вмятине отдаёт металлом, краской и машинным маслом. Только выбора нет. Жажда, это всё. Последний глоток не ухнул в желудок, а с шипением и кашлем вылетел обратно наружу. Передней лапой Виант вытер мокрые усы. Можно считать, что он напился досыта.

Вместо жажды по голове долбанул голод. Жуткий голод, волчий, когда без малейшего сожаления готов зажарить и съесть собственную мать. С едой сложнее. Виант вернулся под родной контейнер и бухнулся возле угловой стойки. Теперь придётся ждать, ждать. Ждать, пока подвернётся счастливая возможность стащить и закинуть в рот хоть что-нибудь, хоть самый маленький кусочек хлеба или колбасной шкурки.

Увы, увы, и ещё раз увы: ждать придётся очень долго. Виант свернул внутренний интерфейс игры. Судя по часам, экипаж «Гангалы» благополучно отобедал в уютной и сухой кают-компании, а на ужин на свежем воздухе соберётся ещё нескоро. Между тем жрать хочется уже сейчас.

Это пытка, жуткая пытка. До подобного не смогли додуматься даже китайцы. А они-то уж знают толк в казнях и пытках. Холодные капли воды на темечко и молодой бамбук, который прорастает прямо сквозь тело приговорённого, чего только стоят. Из-под контейнера отлично просматривается распахнутая дверь в кают-компанию. Там же должен быть и камбуз. Голод, жуткий голод, отточил обоняние до остроты японской катаны. Виант тряхнул головой, нижняя челюсть щёлкнула о палубу. Кажется, будто он вживую видит, как кок Фока Ямор переворачивает на большой сковороде восхитительные телячьи котлеты, хрустящая корочка блестит от жира. А рядом, на соседней конфорке, исходит паром наваристый рис в большой алюминиевой кастрюле.

Не прошло и четверти местного часа, как больное воображение довело Вианта до ручки. Ещё никогда ему не приходилось так голодать. Да, бывало, во рту сутками не было ни крошки. Это так. Но чтобы четыре дня подряд? Ни кукурузной палочки, ни семечка, ни жирной бумаги, которую можно вылезать от края до края, вообще ничего – такого ещё не было. Голод начисто убил чувство страха и, заодно, ощущение реальности. Виант медленно поднялся на лапы. Либо сейчас он слопает хоть что-нибудь, либо сдохнет от нервного истощения. После четырёх дней в чернильной темноте крупнотоннажного контейнера, после приступов морской болезни и настырных попыток вывернуться наизнанку, жить хочется как никогда.

Виант ослаб настолько, что лишь со второй попытки сумел запрыгнут на стол.

– Чтоб вас всех, – тихо пропищал Виант.

Сил не осталось даже на злость. Корзинка посреди столешницы, где обычно двумя аккуратными стопочками сложены куски кукурузного хлеба, не просто пустая, она идеально чистая. На дне ни крошки, ни пятнышка. Кок Фока Ямор успел поставить на стол плетёную корзинку, но не успел загрузить её хлебом.

Как бы то ни было, а первый шаг внеурочное время из-под защиты контейнера уже сделан, былое чувство самосохранения рассыпалось чёрным пеплом. Виант брякнулся обратно на палубу. Это словно в кошмарном сне. Реальность двоится и троится перед глазами, лапы сами несут тело к распахнутой двери. Виант качнулся с боку на бок. Несут туда, откуда доносятся убойные запахи еды.

Высокий порог не преграда, Виант почти легко перебрался через него. Посреди кают-компании два точно таких же прямоугольных стола, что и снаружи. Разве что нет ни стульев, ни скатертей. Рядом с ними расставлены низкие стальные диванчики. Возле круглых иллюминаторов некое подобие шторок. На стенах то тут, то там развешаны картины.

Вот чего точно в кают-компании нет, так это еды. Аппетитные запахи зовут и манят дальше, в соседнюю распахнутую дверь, на камбуз.

Перед входом на судовую кухню возник пушистый чёрно-белый кот. Виант с трудом сосредоточил взгляд. Кажется, его зовут то ли Мон, то ли Шмон? Или вообще Вон?

В иной ситуации Виант рванул бы от кота куда подальше без оглядки на пятой скорости. В любой иной, но только не сейчас. Когда перед глазами возник чёрно-белый упитанный силуэт с хвостом и усатой мордой, в душе вместо страха вскипели ярость и злость. Виант выгнул спину, повернулся боком и грозно зашипел. Губы обнажили острые крысиные клыки. А теперь короткими прыжками и боком, боком, как это делал кот по кличке Дёмыч в далёком и счастливом детстве в деревне у бабушки и дедушки.

Передние лапы шаркнули по стальной палубе. Виант завыл пожарной сиреной. Или этот котяра уберётся с дороги или сам станет обедом. Чёрно-белые ляжки, если их побрить и слегка обжарить в кипящем масле, должны быть очень вкусными.

Как ни странно, сработало. Судовой кот вылупил на Вианта глаза. На всякий случай любимец экипажа предпочёл отойти в сторону. Точнее, в ужасе отпрыгнуть. Путь на камбуз свободен.

Ещё один высокий порог словно железный забор, Виант едва-едва перебрался через него. На камбузе витают обалденные запахи еды. Как в видениях, ей-богу. На высокой стальной плите сразу на шести конфорках что-то шипит и булькает. Похоже, в большой чёрной сковороде и в самом деле телячьи котлеты. В двух кастрюлях варится рис. А в маленькой двухлитровой кок Фока Ямор и в самом деле готовит мясную подливку.

Самого кока на камбузе не видно, это хорошо. Как бы залезть на плиту? Виант подошёл ближе. Да и не нужно никуда лезть. У стены рядом с мойкой прямо на полу две большие пластиковые миски с широкими основаниями. На той, что слева, неровными буквами выведено: «Мон». Ага! Виант направился к мискам, кошачья едва в шаговой доступности.

Охренеть! Судовой кот живёт весьма и весьма нехило. В левой миске с надписью «Мон» возвышается слегка умятая горка влажного кошачьего корма, мясные кубики блестят от соуса словно стеклянные. Виант потянул носом – филе из кролика. Рядом, в соседней, прости господи, самое настоящее сокровище – сметана.

Виант с разгона сунул нос в миску. Господи, как вкусно! Язык словно миниатюрная лопатка со скоростью вентилятора принялся забрасывать в рот крошечные порции. Сметана, почти не касаясь глотки, ухнула прямо в желудок. В реальности, начиная с колонии Облако, Вианта редко, почти никогда, не баловали этим кисломолочным продуктом. В игре полакомиться самой обычной сметаной, даже выброшенной в мусорный контейнер, не довелось ни разу. А тут! Да в таком количестве!

Над головой раздалось недовольное мяуканье, Виант нехотя скосил глаза. Рядом с мисками уселся Мон. На лице кота яркими красками нарисовано недовольство. Да и как тут быть довольным, когда какая-то наглая крыса самым беспардонным образом улепётывает за обе щёки твою законную пайку. Так то оно так, только сметана, пусть даже свежая и слегка прохладная, лишь раззадорила аппетит, словно плеснула бензина в огонь злости.

Чтобы по первому недовольному мяу оставить недоеденную сметану? Да ни за что! Виант сорвался с места.

Прыжок! Растопыренные лапы вцепились в раскормленную морду. Острые коготки едва не угодили судовому любимцу в глаза и прошлись по его шее.

Подлая атака стала последней каплей. Кот истерично тряхнул мордой, Вианта словно шарик для пинг-понга отбросило в сторону. В голове Мона с громким треском лопнул последний шаблон. Кот с визгом сорвался с места. Чёрно-белый пушистый хвост мелькнул по ту сторону высокого порога. Так гораздо лучше, Виант вновь подскочил к миске.

Последнюю капельку сметаны язычок слизнул меньше чем через полминуты. А теперь кошачий корм, Виант повернулся к левой миске. Первый кубик филе из кролика рванул на языке маленьким мясным фонтанчиком. О боже! Виант судорожно сглотнул. Как вкусно! Если бы люди только знали, чем на самом деле они кормят своих котов, то съедали бы кошачьи консервы сами.

– Крыса!

Резкий крик над головой как раскат грома. Виант едва не поперхнулся. Последний кубик филе кролика с кашлем вылетел обратно. Виант резко обернулся. Над ним, словно скала возмездия, навис кок Фока Ямор.

Секундное замешательство. Человек недовольно мяукать не будет. Виант дёрнул со всех лап.

Проскочить! Прорваться между ног кока! Но не получилось. От неожиданности Фока Ямор подался всем телом назад и заорал ещё громче:

– На камбузе крыса!!!

Ещё лучше! Виант с разбегу перемахнул через высокий порог.

Во засада! В кают-компании аж четыре матроса. Причём пятый с удивлённой рожей застыл на пороге.

– Лови её!!!

Вопль кока словно разбудил людей. Пятый моряк с треском захлопнул единственный выход наружу.

Что?! Что делать?! Виант бросился вперёд. Люди очухались и теперь пытаются догнать и затоптать его.

– Держи!

– Лови!

– Не дай уйти!

То справа, то слева словно крупнокалиберные снаряды бухают чёрные ботинки, серые сандалии. Противоартиллерийский манёвр! Виант нырнул под стол. Бесполезно! Стульев и скатерти, хоть какой-то преграды, просто нет. Первый же матрос в чумазой футболке с разворота ударил ногой. Ботинок с масляными пятнами на носке бабахнул в опасной близости. «Ударная волна» подбросила на месте. Виант рванул прочь из-под стола.

Вновь противоартиллерийский манёвр. Слева, справа «взрываются» ботики матросов. Виант заскочил под диван. Разворот с заносом в дальний угол.

Короткая передышка, маленькая совсем. Это же не сухопутные, а морские диваны. Широкие ножки словно салазки у санок прикручены к стальному настилу толстыми гайками. Зато между полом и сиденьем громадная щель для уборки и чтобы было легче прибить чересчур наглую крысу.

– В сторону!

Рядом с диваном появился Фока Ямор. В руках кока длинная швабра без тряпки.

Серая деревянная планка с огромной скоростью устремилась прямо в морду. Виант подпрыгнул на месте. Спина больно ударилась о дно дивана. Зато под лапами швабра смачно ткнулась в стену.

– Дай я!

Рядом с коком появился моряк с длинной щёткой. Сдвоенный удар! Виант в последний момент сумел сигануть в сторону. Кончик хвоста едва не угодил под щётку с чёрной щетиной.

Движение – жизнь в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Виант припустил со всех лап. «Держать оборону» под диваном решительно невозможно. Матрос и кок целенаправленно гонят Вианта на открытое пространство. Пусть швабра и щётка бесполезно тычутся в стену, однако их не перепрыгнуть, не рвануть в обратную сторону.

Да чтоб вас! Виант выскочил из-под дивана.

Рывок в сторону стола. А вот и хрен! Сразу две пары ботинок грохнулись на палубу убийственной чечёткой. Разворот!

Если не на палубу, то хотя бы на камбуз. Виант рванул вдоль стены. Охренеть! Дверь на камбуз закрыта!!!

Виант резко затормозил, инерция развернула на все триста шестьдесят градусов. Перед глазами мелькнули стены и пол. Его! Его! Виант попятился назад. Его загнали в угол! В прямом смысле загнали.

Все пять членов экипажа перекрыли выход из угла. Швабра и щётка в руках кока и матроса выразительно постукивают по палубе. Виант было дёрнулся в левую сторону, люди дружно качнулись туда же. А если в правую? Тот же эффект. Из угла не выбраться, не убежать.

– Попалась, голубушка.

– Врёшь, не уйдёшь.

– Давай, я её шваброй.

– Не, дай мне щёткой.

– Щёткой хуже.

– Не тебе решать.

Виант стрельнул глазами по сторонам. В экстремальной ситуации, когда быстро-быстро шевелить лапами либо не имеет смысла, либо уже поздно, мозг врубает форсаж на полную мощность. Люди смеются, улыбаются, подкалывают друг друга. Для них травля крысы не более чем развлечение. Да, точно – развлечение. В глазах членов экипажа «Гангалы» нет ни злости, ни страха, ни брезгливости, ни голодного блеска бездомной собаки. Зато яркими искорками сверкают веселье и ничего личного.

Люди надвигаются живой стеной. Строй с каждым шагом становится всё более и более плотным. Лишь страх получить в голень пару крысиных клыков пока удерживает их от решительных действий. Виант машинально попятился, лапы прошлись по белой перчатке. Но вот зад упёрся в угол, Виант против собственной воли поднялся на задние лапы.

Неужели это конец? Неужели в реальности, когда распахнётся «малахитовая капсула», перед взором куратора Николая Павловича предстанет заключённый по имени Виант Фурнак со сломанной шеей, вывернутыми наружу кишками и неестественно плоской головой. Неужели учёные в белых халатах будут качать головами, цокать языками и гадать, какое же супер-пупер оружие убило подопытного кролика таким оригинальным образом? И ни одной даже самой мозговитой заразе и в голову не придёт, что это была либо старая швабра, либо заляпанный машинным маслом ботинок примерно сорок пятого размера.

Взгляд упал на перчатку, самую обычную хлопчатобумажную перчатку белого цвета. На внутренней стороне ладони и пальцах синими пятнами выделяется латекс.

В голове с бешеной скоростью завращались шарики и ролики, аж искры во все стороны. А это какой-никакой, а всё же шанс. Когда заканчиваются нормальные идеи, то в ход идут идеи ненормальные, а в экстремальной ситуации вполне могут прокатить откровенно бредовые или безумные, за гранью логики и здравого смысла.

В конце концов, а что ему терять? Виант рванул вперёд. Люди дружно охнули и подогнули колени. Только вместо того, чтобы ринуться наудачу в прорыв, Виант подхватил с палубы белую перчатку и поднялся на задние лапы.

Кажется, это так: левую лапу с мизинцем перчатки в сторону, правой подхватить её за «талию» и не дать упасть обратно на палубу. А теперь…. Танцы! Виант шагнул вперёд в обнимку с перчаткой то ли в ритме вальса, то ли танго. В общем, закружил и затоптался с ней туда-сюда на задних лапах.

– Во даёт!

– Ты смотри.

– Танцор. Да и только.

Виант развернулся на месте, оттопыренные пальцы перчатки на миг приподнялись. Бред, конечно же, но сработало! Люди стоят на месте и ржут во всё горло. Кок Фока Ямор левой рукой прижимает швабру к груди, а правой вытирается слёзы. Казнь грызуна временно откладывается.

Виант ведёт перчатку так, будто и в самом деле танцует с женщиной. Неужели сработало? Нужно проверить.

Шаг влево, шаг вправо. Разворот и наклон. Как бы невзначай, как бы случайно, Виант приблизился к матросу по имени Навок Телс. Вместо того чтобы долбануть крысу каблуком по хребту, член экипажа отступил в сторону.

Ага! Получилось! Душа наполнилась радостью. Виант в обнимку с перчаткой выскользнул из окружения. А теперь на выход.

Дверь на палубу всё ближе и ближе. Но, чёрт побери, она закрыта, может быть даже заперта. Матросы в кают-компании гогочут и тычут в его сторону пальцами. Главное, не останавливаться. Не останавливаться, Виант в очередной раз крутанулся на месте.

– Что тут происходит? – на пороге кают-компании появился капитан Мемгар Инес.