Зимний котёнок

Он огляделся по сторонам в поисках обмундирования или хотя бы одежды. Но в лаборатории не было ничего подходящего, был найден лишь оставленный кем-то из персонала сотовый телефон, который показывал дату двадцать седьмое марта две тысячи девятого года, что мало о чём говорило, так как Барх не знал, когда его размораживали в последний раз. Хотя тут же вспомнилось, что он видел документы своей перепродажи, и по ним он попал в Штаты в тысяча девятьсот девяносто первом году. То есть, восемнадцать лет назад, большую часть которых он провёл в криокапсуле. «Гидра» размораживала его лишь для экспериментов учёных и чтобы поощрить миссиями.

«Тебе надо поесть», — коснулась его сознания Фырх’мама и раскрыв пасть, отрыгнула в кюветку нечто полужидкое и розово-бурое.

Что ж, пахло это гораздо лучше протеиновых смесей, которым его обычно «заправляли», так что долго он не раздумывал. Масса оказалась с мясным терпким привкусом тушёнки, о которой внезапно вспомнилось.

«Надеюсь, это был не Василий Карпов», — хмыкнул Барх, облизнувшись, не особо, впрочем, переживая по поводу того, что, возможно, только что съел Первого Таскмастера.

Масса оказалась очень питательной и легко усваивалась: тело ощутимо налилось силой.

«Человек, который плохо влиял на твоё ментальное состояние? Нет, это был не он. Но он нёс угрозу. Не люблю есть людей, но от некоторых больше пользы в желудке, — ответила Фырх’мама, намывая лапку. — А себе подобных убивать и есть нельзя. Флеркены, к которым мы относимся, весьма цивилизованная раса. Мы едим лишь тех, кто нарушает законы мироздания. То есть те расы разумных, которые убивают себе подобных. Участвуем в их естественном отборе».

«Значит, мы флеркены?» — чуть удивился он, но возражать не стал.

«Да. Нас называют флеркенами, на галактической межлингве это означает что-то вроде «чудовище, скрытое внутри», название созвучно с самоназванием нашего народа — флэт, но нам по сути всё равно, как называться. Я передам тебе всё то, что должен знать каждый флэт, в том числе наши начертания, язык и письменность, в общем, всё то, что переходит от поколения к поколению всем… котятам…»

И… передача знаний на самом деле оказалась болезненным процессом.

Голова раскалывалась так, что чтобы облегчить свои страдания, он начал писать на стенах и полу всё, что узнавал, использовав для этого найденные скальпели.

Начертания флэт состояли в основном из кругов — маленьких «пальцев», средних «лап» и больших «двулапий» и связывающих их линий, прямых и зигзагообразных, в концах предложений или смысловых кусков ставилась «двойная царапина» похожая на узкий ромб. В общем, начертания флэт были именно такими, чтобы их смогла написать кошка. Для человека они были больше похожи на геометрические узоры, но флеркены или флэт читали их с одного взгляда.

Через три дня все стены и пол лаборатории заполнились историей народа, которую передала Фырх’мама. Благодаря своей модификации Барху с трудом, но всё же удалось уложить новые знания в голове. В кружках и загогулинах он и сам стал видеть прекрасные влажные богатые джунгли, полные ярких цветов и разных запахов. Флэт жили в мире с природой, ничего не производили, не засоряли свои охотничьи угодья, у них развивались ментальные способности, и они чувствовали не только друг друга, но и всю свою планету Мао. Так как каждый флеркен был способен отложить до сотни яиц, они традиционно делали кладки в джунглях, в труднодоступных местах и котята, рождаясь, сразу проходили «естественный отбор». В общем-то, в их местности, изобиловавшей и хищниками под стать расе флэт, и опасными растениями, было не удивительно, что до прайда добирались единицы — те, кто лучше всего воспринимал ментальные волны и смог уложить всё в голове, чтобы остеречься от опасностей, был силён и ловок. Знания передавались «из головы в голову», и даже после катастрофы, разделённые расстояниями в тысячи световых лет, родитель мог поддерживать связь с потомством, пока не передаст свои знания.

Как оказалось, их планета, кроме прекрасных лесов и дичи, изобиловала множеством полезных руд и ископаемых, о ценности которых флеркены не особенно задумывались.

«Мне довелось увидеть и попробовать на вкус тессеракт, и, судя по имеющимся знаниям предков, наши руды лишь немногим уступали этому артефакту. Полагаю, именно поэтому мы такие уникальные в плане воздействия на пространство и время. Впрочем, для таких воздействий нужны немалые запасы редких, особенно на Земле, элементов», — пояснила Фырх’мама, которая была уверена, что и Барх когда-то освоит пространственное перемещение.

Расцвет этой природно-кошачьей цивилизации продолжался до той поры, пока на их планету не прибыли другие расы и флэт не поработили. По своей натуре те были миролюбивыми, так что решили познакомиться с «гостями», которые приняли их за умных животных. Захватчики стремились быстрей обогатиться, поэтому милые пушистые «зверушки» были усыплены и проданы в зоопарки и коллекционерам редких диковинок по всей обитаемой галактике.

Планету флэт раскопали и буквально разобрали до самого ядра: слишком ценными были их камни и руды. Мир гномов — Нидавеллир — находящийся в связке Девяти миров, лишь один из потребителей таких ресурсов. Гномы дорого платили за богатства, добытые с планеты флеркенов. Асгардские воины и кри ковали у гномов оружие и высокотехнологичную броню. Никто не заподозрил, что крошечная «кошка» может за себя постоять. Но позже истории про кошек-монстров разнеслись повсеместно. На всю галактику о «флеркенах» пошла слава крайне опасных существ, которые делают кладки и пытаются размножиться, тем самым угрожая планетам, так что их стали уничтожать, как только видели.

Фырх’мама родилась уже после захватнической войны на одном из космодромов, где её родительница сделала кладку яиц, и знала про планету Мао лишь по воспоминаниям, которые ей передали.

Глава 3. Мягкие лапки, а в лапках — цап-царапки

Барх’мраа-ффы отличался не только внешне, но и ментально. Оказался слабым и внушаемым. Фырх’муан-мраа списывала это на то, что её детёныш появился от какого-то лабораторного, противоречащего природе, эксперимента. Похоже, люди «Гидры» стремились создать из её генов нечто сильное, но послушное и похожее на человека. Опыт, видимо, был не слишком удачным, хотя в памяти Барх’мраа-ффы сохранилось, что ранения на нём заживали так же быстро, как на флеркенах, но ни внутренним пространственным карманом, ни щупальцами, ни ядовитыми железами тот не обладал, и даже когтями природа обделила.

В противовес обычным детёнышам — самостоятельным и независимым — этот зимний котёнок нуждался в ней, тянулся, безмолвно ластился и словно мурчал от любого знака внимания. И это было неожиданно приятно — быть нужным и важным существом для кого-то. Так что все недостатки и слабость оказались неважными. В конце концов, полно времени, чтобы проследить за странным котёнком и научить его всему. Создать прайд.

Убедившись, что Барх’мраа-ффы крепко стоит на своих двух задних лапах и выдержит путешествие через пустыню, Фырх’муан-мраа решила, что им пора покинуть укрытие, полное враждебно настроенных людей, которые хитростью и подлостью постоянно пытались их разлучить.

«Необходимо экипироваться для перехода? Обмундирование, оружие, вода… эм… провизия?» — выслушав новость о предстоящем поиске другого укрытия, спросил её Зимний котёнок.

После нескольких первых попыток послать ей свою собственную ментальную волну Барх’мраа-ффы больше не орал, а приятно мурлыкал и мяукал.

«Да. Мы уходим, — ответила Фырх’муан-мраа. — Отправимся в человеческий город под названием Берлин. Человек, который создал «Гидру», там специально для меня построил безопасное убежище, о котором никто больше не знает. Чтобы я всегда могла спрятаться. Мы идём туда».

Барх’мраа-ффы только кивнул, а затем выломал железной лапой замок на двери. Приставленная к лаборатории охрана не успела поднять тревогу. Под звуки сирены они прошли к контейнеру, в котором Барх’мраа-ффы доставили на базу. Хранилище тоже сторожили. Справившись с двумя людьми, её котёнок подошёл к контейнеру поменьше и достал человеческую одежду, чтобы закрыть своё уязвимое тело без шерсти, а потом рассовал по карманам и в рюкзак много оружия из железа, пахнущего порохом. Туда же отправилась и плотная верхняя одежда.

Когда они добрались до запасов воды и провизии, Фырх’муан-мраа почувствовала приближение большой группы людей.

«Нас обнаружили», — прислушался и её котёнок.

К выходу пришлось прорываться с боем. В узких коридорах люди только мешали друг другу, зато они действовали слаженно — на одной ментальной волне. Заодно Фырх’муан-мраа хорошо подкрепилась перед долгой дорогой и убедилась, что её детёныш ловко пользуется приспособлениями людей, не пугается громких звуков выстрелов, и метко попадает в жизненно важные органы.

«Включена система самоуничтожения», — предупредил Барх’мраа-ффы, набирая длинный код, в людской технике малыш, как оказалось, тоже хорошо разбирался. Жалко остатков кри, но в том, чтобы их не преследовали в путешествии к Берлину, был свой резон. Они покинули базу и укрылись за скалой, когда прогремел мощный взрыв, сотрясший землю. Вдали в небе удалялся вертолёт, а Фырх’муан-мраа ощущала, что её человек всё ещё жив.

«Фьюри ушёл», — предупредила она.

«Я понесу Фырх-маму в рюкзаке, — предложил Барх’мраа-ффы. — Он защитит от палящего солнца, сильного ветра и песка».

Фырх’муан-мраа лишь фыркнула на эти глупости, хотя и было приятно, что детёныш проявляет о ней заботу.

«Неудобства можно перетерпеть, а вот если с тобой что-то случится, когда я буду прятаться от ветра и песка, меня это не устроит, — ответила она. — Ты пахнешь смертью и опасностью. Но люди не так чувствуют запахи. И всё же, на тебе слишком много железа. Люди обычно скрывают то, что несут опасность».

Барх’мраа-ффы кивнул, достал из рюкзака плотную верхнюю одежду, защищающую от сильных порывов, несущих колючий песок, к тому же, полностью закрыл свою металлическую лапу. Затем сложил большую часть своего оружия на освободившееся место, оставив только одно на спине, спрятав под волосами. Это было правильно — часто люди при захватах просили поднять передние конечности и сложить лапы за шею.

Оценив экипировку детёныша, Фырх’муан-мраа перебралась на металлическое плечо, которое покрывал твёрдый наплечник и плотная ткань, чтобы как следует вцепиться в них когтями, не боясь травмировать нежную кожу.

«Нам туда», — передала направление на Берлин Фырх’муан-мраа, и они двинулись.

* * *

В пустыне встречались в основном пресмыкающиеся, насекомые и членистоногие. От нечего делать, ночью, когда становилось прохладнее и Фырх’муан-мраа лучше видела, то ловила и этих «козявок». Барх’мраа-ффы тоже заколол брошенной железякой двух скорпионов и одну ящерицу, которых она благосклонно приняла, всё равно есть такое необработанным малышу было ещё нельзя.

Вдали завывали местные хищники, но, словно чувствуя угрозу, к ним не приближались. Света звёзд и луны было достаточно, чтобы продолжать путь, так что они делали совсем короткие передышки. В какой-то момент они вышли на дорогу и пошли вдоль трассы.

Рядом затормозила машина.

— Эй, мистер, вас подвезти? — высунулась из окна человеческая самка светлой масти, показав зубы, что у людей свидетельствовало о положительных намерениях.

«Едем с ней», — решила Фырх’муан-мраа, когда Барх’мраа-ффы вопросительно покосился на неё.

Они забрались на переднее сидение и сели рядом с самкой, а на заднем обнаружились ещё пассажиры — два светленьких детёныша, намного мельче её Барх’мраа-ффы — самец и самочка. Всё же раса флэт отличалась силой и выносливостью, наверное поэтому её человеческий котёнок получился крупнее и крепче людей, рождённых традиционным способом.

— Ого! Мистер, а пистолет у вас на шее настоящий? — спросил детёныш.

Самка сразу напряглась и сжала руль.

«Скажи, что ты на учениях и отстал от своих», — придумала объяснение Фырх’муан-мраа, чтобы её успокоить.

— Простите, мэм. В пустыне учения. Мы отстали, — легко перевёл её слова на человеческий Барх’мраа-ффы.

— Это что, какая-то особенная кошка? Боевая? — чуть расслабилась самка.

— Да, особенная, — Барх’мраа-ффы улыбнулся и приятно погладил по спине Фырх’муан-мраа.

— А меня Джессика зовут. Я увидела у вас эту кошку и решила, что вы неплохой человек…

— А почему форма у вас не военная? — вклинился детеныш, который заметил оружие.

— Испытания новых материалов и оружия, — без подсказок сообразил Барх’мраа-ффы.

— Понятно, — совсем успокоилась Джессика.

— Мам! Мам, можно погладить кошечку? А на ручки взять? — загомонила маленькая самочка, полностью отвлекая всех от оружия.

— Это не у меня надо спрашивать. А у мистера?.. — Джессика вопросительно глянула на Барх’мраа-ффы.

«Назовись человеческим именем», — подсказала Фырх’муан-мраа.

— Стив, — подумав, назвался тот.

— Мистер! Мистер Стив, можно? Ну можно подержать вашу кошку? — с новой силой принялась упрашивать маленькая самочка.

«Всё в порядке, пусть погладят. Но предупреди, что если будут дёргать за хвост или неуважительно тискать, то получат лапой», — разрешила Фырх’муан-мраа. Она, как и её потомки кошки, тоже могла бить лапой с втянутыми когтями, тем более, что удара когтями никто из людей бы и не пережил.

«Может не надо?» — забеспокоился её котёнок, и, судя по промелькнувшим мыслям, боялся этот несмышлёныш за маленьких детёнышей.

«Флеркены не едят светлых людей, тем более детёнышей — они ещё не успели нарушить законов мироздания», — это объяснение успокоило Барх’мраа-ффы, и он передал её на заднее сидение.

— Сильно не тискать и не дёргать за хвост.

— Красивая. Пушистая. Рыженькая, — стали в два голоса нахваливать её детёныши, осторожно трогая мех. — Смотри тут написано «Гуся». А по-моему она на тигра больше похожа. Нет, на пуму. Будешь Пумой? Тигрой?!

— Мя, — благосклонно приняла оба новых имени Фырх’муан-мраа.

— Так куда вы направлялись, Стив? — уточнила Джессика.

— В ближайший населённый пункт. А вы куда едете? — перевёл разговор Барх’мраа-ффы.

— В Денвер, у меня там сестра, она давно звала, но… я думала, что сама справлюсь и не справилась.

— Лучше быть с семьёй.

— Возможно, вы правы. А у вас есть семья?

— Да.

— О… понятно. Бобби и Дэйзи исполнилось три и два, когда их папаша смотался в Вегас. Может и к лучшему, а то оставил бы нас ещё с его долгами разбираться. Так что я одна их воспитываю…

«Она тоже мама? Они как мы?» — спросил у Фырх’муан-мраа её малыш.

«А ты не чуешь? Они пахнут почти одинаково. У флэт не принято заводить семьи, всё же мы гермафродиты и нам не нужен партнёр для того чтобы отложить яйца. А когда вылупляются… котята, то принято оставлять их на волю естественного отбора. Но ты всё же немного человек, а у людей более близкие отношения внутри их прайда», — попыталась она объяснить всё доходчиво.

«Теперь понимаю».

Фырх’муан-мраа тоже кое-что поняла. Она посмотрела на детёнышей Джессики и стало ясно, отчего её котёнок такой привязчивый — ему необходим родитель и опека. Всё из-за человеческой природы.

С мыслей сбило настолько сильное давление тёмного человеческого начала, что, казалось, засвербело в носу. Фырх’муан-мраа поморщилась и всё же чихнула.

«Скажи, что мы выходим тут», — велела она.

— Притормозите, мэм, мы выходим.

— Э… точно хотите выйти здесь? — удивилась Джессика, оглядев пустынную округу.

— Да, я запеленговал наших, — кивнул Барх’мраа-ффы и подумав, добавил: — Спасибо, что подвезли.

Когда машина Джессики исчезла с горизонта, Фырх’муан-мраа показала направление, где точно требовалось произвести естественный отбор.

В низине они обнаружили большую машину и нескольких людей.

Животные, даже играя с жертвой, никогда не испытывали столько тёмного триумфа, желания растоптать, злорадства, глумления над более слабым, застилающей разум жажды убийства — извращённого удовольствия от чьих-то страданий.

— Что бы нам такое с ним сделать, а?

— Прирезать?

— Вечно ты без фантазии. Неженка, что ли?

— Не, я просто хочу побыстрее сделать работу, за которую столько бабла отвалили.

— Успеешь ещё.

Чтобы лучше видеть, что происходит Фырх’муан-мраа вскочила на плечо Барх’мраа-ффы. В инфракрасном зрении из-за кровоточащих ссадин жертва на земле сплошь светилась. Это был крупный самец, ростом как её котёнок.

— П-пожалуйста… Отпустите меня, — раздалась мольба, и в ментальном плане плеснуло новой порцией забористого отчаяния.

Четвёрка, обступившая человека на земле, отреагировала хохотом и разной степенью тёмного удовлетворения мазнувшего омерзением. Кто-то ударил ногой, и судя по расслабившейся на земле тушке, их жертва отключилась.

— Чёрт, Джонни! Он же вырубился, а так совсем не интересно!

«Вот в таких случаях флеркены и помогают в естественном отборе. Тех, кто пачкает всё своей тьмой, есть можно, но своих сородичей есть табу», — объяснила Фырх’муан-мраа, полностью открывая пасть и прыгая вперёд.

Она поймала двух, в ещё двоих полетели железные штуковины её котёнка, который был смертоносно-точным. Барх’мраа-ффы вынул свои игрушки из тушек, безмолвно уступая трофеи, а затем присел рядом с раненым на корточки и потрогал его шею.

«Живой».

«Я не вижу, что кости сломаны или раны серьёзней внешних повреждений надрывов кожи, но люди довольно хрупкие. Приведи его в сознание. Убедимся, что всё в порядке».

Барх’мраа-ффы вылил остатки их воды на лицо мужчины, отчего тот стал отфыркиваться и заморгал.

— П-прошу вас не… — заозирался по сторонам спасённый ими человек, но заморгал, явно не понимая, что происходит. — А где?.. — взгляд упёрся в машину, следы короткой борьбы и крови. В ментальном плане было почти слышно, как быстро «защёлкали» его извилины. — Слушай, па-парень… Спасибо. Полагаю, ты мне помог. Мне всё равно, где эти… В общем, нам надо валить отсюда.

— Хорошо, — кивнул Барх’мраа-ффы.