Devil Never Cries

— Доброе утро, леди. Добро пожаловать в агентство Devil Never Cries. Я — Вергилий Бедфорд, чем могу вам помочь?

Юджина Дженкинс до последнего не хотела идти на этот шаг. Обращаться за помощью к магглу — прямое нарушение Статута Секретности, если только не обставить дело с минимум деталей. Но всё равно слишком большая опасность. Поэтому она послала несколько авроров, чтобы они проследили за магглом, и можно было выстроить линию поведения.

≪Этот мальчишка и есть тот, кто может помочь? ≫ — подумала министр, смотря на то, как владелец дома выходит из ванной комнаты и двигается к своему столу, на котором стоял телефон. Возможно, зря она послушалась аврора, что рассказал ей об этом месте.

Голос мальчишки был холодным и даже немного властным. А когда он открыл глаза, девушка едва заметно вздрогнула, но выдержала его взгляд, внимательно рассматривая парня.

Подросток лет пятнадцати, атлетического телосложения. Тонкое, аристократичное лицо, с ледяным выражением, ярко-голубые глаза и волосы белого цвета, зачёсанные назад, на видимой части тела, что не прикрывала не застёгнутая рубашка, мелкие шрамы. Хотя не только — с левой стороны груди был виден шрам, словно его насквозь пронзили мечом. Это бросало в дрожь. Как в таком возрасте можно было дойти до такого? Не считая шрамов, у него внешность молодого аристократа. Да и фамилия под стать.

Вот он поднялся со стула, заметив, что в одном помещении с ним девушка, и поклонился, проявляя манеры. Какой-то частью сознания Дженкинс отметила, что этот подросток вызывает некую симпатию. Глубоко вздохнув, она решилась идти до конца. Иначе этот год ей точно не пережить. Рано или поздно из-за усталости она совершит ошибку, что будет стоить ей жизни.

— Доброе утро, мистер Бедфорд, — ответила Юджина. — Я — Юджина Дженкинс, и хотела бы обратиться к вам по поводу одного дела.

— У меня сегодня выходной, но я с радостью выслушаю вас… мисс?

— Миссис, — поправила его министр.

— Миссис Дженкинс. Прошу, присаживайтесь, и надеюсь, что ваши люди не вытопчут всю траву вокруг моего дома.

Дженкинс замерла. Откуда он узнал? Авроры стоят под Дезиллюминационным заклинанием, и заметить их почти невозможно! Она заметила, как Бедфорд медленно взмахнул рукой, и деревянный стул превратился в мягкое кресло, после чего Юджина слегка расслабилась. Значит, он маг.

— В каком-то смысле, — холодно произнёс подросток, заставив девушку вздрогнуть. Кажется, последнюю фразу она сказала вслух. — Присаживайтесь, вы выглядите очень усталой.

Едва министр села в кресло, как в её руках оказался бокал с красным вином.

— Благодарю, — ответила Дженкинс, заметив, что амулет никаких примесей не обнаружил, и сделала глоток. Странно, но здесь она начала расслабляться, что у неё уже давно не получалось. — Как я сказала чуть ранее, у меня есть одно дело, ради которого я и обратилась к вам. Правда, я не думала, что вы — маг. Да и ваш возраст…

— С магией у меня напряжённые отношения, миссис Дженкинс. В основном, из-за… характера моей работы, я концентрировался на боевых приёмах. К тому же, я и без неё могу справиться со многим. А насчёт возраста — так ли он важен, если я выполняю свою работу? Что у вас за дело?

Девушка достала папку, но едва она положила её на стол, как волна телекинеза подхватила её, подняв в воздух, и опустила прямо в руки хозяина дома. Вергилий же внутренне хмыкнул — девушка маскировалась достаточно хорошо, даже от обычных пергаментных свитков, которыми пользуются все маги, отказалась, переведя всё в обычную маггловскую папку. Что же, первая работа на истребление, только уже от магического мира. Может хоть там попадётся серьёзный соперник?

* * *

Можно сказать, что Вергилий своего добился. Враг ему в этот раз достался интересный — стая оборотней. Откуда достали информацию, где они будут находиться, он не спрашивал, зато после нескольких наводящих вопросов понял, почему маги сами не могут с ними разобраться. Силы Министерства слишком сильно разбросаны, пытаясь разобраться с людьми Тёмного Лорда, и словно мало им было, людей в его группе становится только больше с каждым месяцем, тогда как у Министерства всё наоборот. По этой причине Министр магии и выглядела настолько уставшей, что едва не валилась с ног. Слишком много дел, и мало сил на всё.

Оборотни дали ему достойный отпор, благодаря своей скорости, силе и инстинктам. Пришлось хорошенько постараться, чтобы победить, но главарю стаи удалось сбежать. Ямато в руке Вергилия крутилась как сумасшедшая, нанося удары и разрубая оборотней одного за другим, Призывные Мечи пронзали тех, кто пытался убежать, телекинез отбрасывал тех, кто подбирался к нему со спины. Волна телекинеза была такой силы, что поднимала оборотней в воздух, и с силой обрушивала на землю, ломая кости. Один раз оборотень выбил катану из его рук, явно надеясь, что без оружия его противник ничего не сможет делать. Не на того напал. Пусть перчаток и сапог Беофульфа у него и не было, но практику боевых искусств ничто не смогло отобрать, и даже без меча он был способен дать отпор, а телекинез любезно вернул Ямато хозяину, по пути отрубив этим же мечом двум волкам ноги.

Закончив бой, Вергилий отправился с доказательствами (отрубленные головы — весомое доказательство) в Министерство. Одно из правил его работы — если встреча с клиентом была лично, то и отчёт тоже предоставляется лично. Не через третьих лиц, не через помощников, а при личной встрече. Как министр на это согласилась было понятно — она настолько сильно устала, что сил спорить почти не было. Зато как загорелись её глаза, когда полудемон принёс ей доказательства выполненного задания, да и усталость с лица пропала, будто её и не было. Так что оставшиеся семьдесят пять процентов от денежных средств он получил заслуженно. Да, Вергилий не брал полную оплату сразу, только четверть, и лишь после выполнения забирал остальное. Кинуть его один раз пытались, после этого человечишка навечно прописался в психбольнице.

Получив деньги, Вергилий задумался, и мысленно улыбнулся. Будь на его месте Данте, то он бы из всех денег получил бы процентов десять, пятнадцать. Брат хоть и силён, но в нём слишком много дури и показной театральности, поэтому разрушений было бы очень много, и все деньги ушли бы на компенсацию. Вергилий же старается делать всё более аккуратно, а не устраивать разрушения направо и налево.

Отношения с Министром магии стали налаживаться, пусть и медленными шагами. Раз-два в неделю они встречались в Министерстве, он получал задание и выполнял его, отчитываясь лично перед Дженкинс. Естественно, та не хотела отказываться от боевой единицы в лице Вергилия, и один раз она предложила ему пойти к ним, лично под её командование. Один раз, потому что едва она это предложила, как тут же вздрогнула от его взгляда. После этого она сразу поняла, что Вергилий не потерпит посягательства на свою свободу, даже в таком виде. Больше этот вопрос никогда не поднимался.

Пятого июля, в субботу, Вергилий отправился в Хогсмид, а оттуда в Хогвартс. Одежда, к которой привык Вергилий, искалась очень долго, пришлось рисовать эскизы и предоставлять их в магазин, чтобы ему сшили новую, взамен порванной. Единственный эскиз, который отправился в магический магазин — это плащ, сделанный из кожи дракона. Сейчас на нём был сине-голубой плащ с белым узором и жёлтой внутренней стороной, на руках светло-коричневые перчатки, под плащом тёмная безрукавка с полосами, шею аккуратно обрамляет шейный платок на манер слуг восемнадцатого-девятнадцатого века, на ногах тёмные штаны и коричневые сапоги, достигающие колен. Несмотря ни на что, такая одежда очень даже органично выглядела на нём, неважно, магический мир, или обычный. Ямато сейчас находилось в подпространственном кармане, откуда Вергилий по одному мысленному приказу меньше чем за секунду достанет меч. Такой способ он придумал с тех самых пор, как попал сюда, и лишь недавно смог воплотить его в жизнь.

Возле входа в замок его встретила заместитель директора, Минерва МакГонагалл, которая и сопровождала его в дальнейшем на сдачу экзаменов. Он потратил почти два часа, чтобы сдать экзамены за четыре курса по всем предметам, но это того стоило, и наконец, его отвели в кабинет директора.

Альбус Дамблдор, сильнейший маг столетия, производил на Вергилия неоднозначное впечатление. Внешне добрый старичок, улыбающийся всем подряд, но под этой внешностью скрывался сильный маг, которого боится сам Тёмный Лорд. Также полудемон буквально кожей чувствовал, что в этом старике есть что-то… опасное. Не его сила, но что-то другое. Он чем-то напоминал ему Аркхама, вот только понять не мог, чем именно.

— Добрый день, директор Дамблдор, — произнёс полудемон, присаживаясь на стул.

— Добрый, мистер Бедфорд, — ответил Альбус с такой слащавой улыбкой, что Вергилий едва не скривился от этого. — Рад, что вы, наконец, посетили нашу школу. Лимонную дольку?

— Спасибо, воздержусь.

Дамблдор не отреагировал на отрицательный ответ, спокойно съев одну из долек, и вернулся к гостю.

— Итак, судя по ответам преподавателей, вы сдали все экзамены на Превосходно, как устные, так и практические. К тому же, заклинания вы выполняли без палочки и невербально! Невероятно! Мы готовы принять вас на пятый курс обучения, однако, осталось последнее — Распределение.

Сын Спарды вопросительно приподнял бровь, поэтому директор решил объяснить.

— На Распределении, с помощью специального артефакта, ученики распределяются на факультет. Их в Хогвартсе четыре: Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слизерин. У каждого факультета свои отличительные качества. На Гриффиндоре ценится храбрость, благородство и честность. На Хаффлпаффе трудолюбие, терпение и верность. Рэйвенкло с радостью примет людей с острым умом и тягой к знаниям, а Слизерин — хитрых, амбициозных и находчивых.

— Как… интересно, — проговорил Вергилий, едва не хмыкнув. Всё это разделение звучит очень глупо. — А программа обучения отличается на факультетах? Если нет, то зачем нужно это разделение?

— Конечно, нет, мистер Бедфорд. Программа одна и та же, а разделение стало традицией уже давно, со времён Основателей. Ученикам гораздо легче учиться, если они находятся в окружении тех, кто имеет такой же круг интересов, как они. Минерва, будь добра.

Заместитель директора прошла к шкафу, на одной из полок которой лежала древняя, пыльная остроконечная шляпа. На лице Вергилия на полсекунды промелькнуло выражение презрения. Моют ли они её вообще, или такой грязной и надевают всем? Впрочем, ответ нашёлся быстро, когда мадам МакГонагалл взмахом палочки очистила шляпу от пыли, и надела её на голову Вергилия. В ту же секунду шляпа задрожала, и он услышал голос в голове.

— Неожиданно, — проговорила она. — Не думала, что когда-нибудь окажусь на голове кого-то из таких интересных существ, как вы, юноша.

— А я никогда не думал, что буду мысленно разговаривать с головным убором. Однако судьба умеет предоставлять нам сюрпризы. Мне ли не знать об этом.

— Верно-верно. Но разве не мы сами творим свою судьбу? Каждый поступок и каждое моральное решение ведёт нас по тому пути, который мы считаем правильным, даже если другие считают иначе. Однако я отвлеклась. Позвольте определить вас на факультет. И не волнуйтесь, никто не узнает о нашем разговоре. Хм. Однако… Вас слишком тяжело прочитать, юноша. Будь вы в своей истинной форме и полны сил, я не смогла бы просмотреть хоть намёки на какие-нибудь эмоции и мысли, а так я делаю это с трудом. Итак… Хм, у вас острый ум, желание получить знания, но стимул для их получения не подходит для Рэйвенкло. Одержимость идеей не качество воронов. Вы воин, каким был Годрик Гриффиндор, пусть и слегка в нестандартном ключе, однако это не отменяет того, что факультет достаточно неплохо вам подходит. Хитрости и амбиции вам не занимать, молодой человек, так что факультет Салазара также с радостью встретит вас. А вот верность…. Нет, вы не способны на дружбу, во всяком случае, сейчас. Лишь временные союзы, вот ваш потолок, но и с ними вы разбираетесь достаточно… своеобразно.

Вергилий мысленно хмыкнул на эту фразу.

— Аркхам сам виноват в произошедшем, и поплатился за свой обман. Я не сожалею о том, что тогда сделал. К тому же, он был лишь помехой.

— Гордость или гордыня? Хм, возможно, немного того и другого, молодой человек.

— Боюсь, вы ошиблись, уважаемая шляпа.

— Ошиблась? О нет. Ваша вторая сторона сильна в вас, я бы даже сказала, она доминирует, но и человеческая часть ещё жива.

— Вы ошиблись. Я давно отверг свою человеческую сторону и принял наследие отца.

— Неужели? Хм, — задумалась шляпа на несколько секунд, а потом внезапно произнесла всего одно слово. — Ева.

Ладони Вергилия сомкнулись, деревянные подлокотники под пальцами опасно затрещали, едва не сломавшись. Лишь полное взятие контроля над собой позволило ему успокоиться. Впервые за долгое время ему стало тяжело дышать.

— Неожиданно, правда?

— Если не хочешь превратиться в кусок ткани, сожжённой в камине, то ты закончишь с этим проклятым распределением.

— Угроза? Впрочем, не удивительно. Одно это имя всколыхнуло в вас те воспоминания, которые вы пытались большей частью подавить. Вы, юноша, отказались от своей человеческой сущности, вы ненавидите своего брата, так как видите в нём того, кем могли бы быть. Он — ваше отражение, зеркало, в которое вы не хотите смотреться, и с которым боретесь. Но, несмотря на это, часть вашего измученного сердца, последняя ниточка к ней ещё жива. Вы дорожите тем, что осталось у вас от матери и отца. Демон не стал бы хранить эти вещи, и тем более дорожить ими.

Половина медальона внезапно потяжелела, а платок сдавил горло. Внутренний карман плаща, что находился с левой стороны груди, словно загорелся, вызывая неприятные ощущения в груди, от которого хотелось избавиться.

— Потрясающая женщина, потомственная аристократка, я вижу это в ваших воспоминаниях. Всего лишь человек, женщина, что полюбила демона и пробудила в нём справедливость. Ваша мать отдала жизнь за своих детей, пока вы наблюдали за её смертью, пытаясь отбиться от укравших вас демонов. Сочувствую вам, молодой человек.

— Не стоит, — уже прорычал мысленно Вергилий. Ему стало неуютно, хотелось сбросить с себя плащ, амулет и платок, всё его тело словно горело.