Закон сохранения энергии на небесах

Меркурия, видя это, отстала от дерева и наконец подняла свои сумки, намереваясь продолжить путь. Эмань с Хамуцо тоже перестали прижиматься спинами к стволам.

Поэтому, когда внезапно, без шума, без предупреждения, между ними очутился, выскочив из-за поваленного ствола, кто-то похожий на оленёнка, девушки едва не завизжали.

— А, вот вы где! Ученицам драконов не пристало прятаться от меня в лесу!

Голова у существа оказалась человечья, с задорным мальчишеским и вполне китайским лицом, однако глаза казались усталыми и повидавшими, наверное, всё на свете. Волосы были частично собраны в пучок.

— Нихао! — звонко пискнул он. — Возможно, вы не знаете, кто я, зато я знаю, кто вы! Я Бай Цзе, и я буду вашим проводником, потому что никто кроме меня не знает про всех, разве что сами драконы! — Он улыбнулся, но глаза его остались устало-мудрыми.

Девушки сначала неловко затоптались, а затем поклонились Бай Цзе и последовали за ним. Всё-таки это четвероногое существо с человечьей головой было куда менее страшным, чем Кайминшоу, и при этом точно не кабан.

Но вот снова послышался треск, однако Бай Цзе даже веком не дёрнул и вывел девушек на просторную поляну. И тогда они увидели, кого принимали за кабанов: к ним выехали восемь всадников. Лошади вполне обыкновенные, чёрные, а в сёдлах оказались люди, обыкновенные китайские мужчины со всем человеческим и даже в кожаных доспехах с металлическими пластинами. Впрочем, не совсем обыкновенные: они были крепки, плечисты, у них были суровые лица и никаких модных стрижек. Как есть китайские воины времён какой-нибудь династии Тан: за плечами арбалеты, в ножнах мечи дао.

— Это доблестные ши-цза, Воля Совета и защита драконов, — объяснил Бай Цзе. — Они и я специально прибыли на этот конец Тянь-Чжунго, чтобы отвести вас в Эрлитоу! Не стоит медлить, у всего есть свой хозяин, и нам не следует злоупотреблять гостеприимством жителей этого леса.

Девушки не без труда сели за спины воинов ши-цза, трое всадников забрали себе их сумки, остальные два выехали вперёд, чтобы предупреждать угрозы.

Так трое девушек с земли начали свой путь к познанию доселе неизвестного в стране, которой нет ни на картах, ни на спутниковых снимках, ни в компьютерных моделях.

Стране, которая пугала и манила каждую из них.

Что же имел ввиду Кайминшоу, когда говорил о бесценном? Жизнь? Или разум?

1. Цяньмэнь Дацзе — "пекинский Арбат", пешеходная улица с колоритными торговыми домиками.

Глава 2. Добро пожаловать в Тянь-Чжунго!

Хамуцо было неловко признаваться, но чувство тревожности, особенно сильно преследовавшее её последние пару месяцев, развеялось не когда она наконец очутилась в небесах, а лишь с появлением вызывающей доверие защиты в виде ши-цза, которые, наверное, могли выдержать всё что угодно, раз справились с паникой Меркурии, которая намертво вцепилась своему всаднику в спину, притом стоило помнить, что вес у неё немаленький, с тяжестью её рюкзака, пакета и сумки, а ещё с Эмань и её истериками по поводу порчи шмоток. Сама же Хамуцо не хотела обнимать сзади незнакомого человека, потому что это казалось ей несколько неприличным, но по-другому на шатающейся спине лошади удерживаться не получалось.

Бай Цзе же, бодро скачущий на своих четырёх изящных тонких ножках, окончательно разогнал чувство страха, заменив его растерянностью из-за обильно поступающей из его уст информации.

— Разумеется, вы не знаете, как устроен этот мир, потому что это знание доступно лишь тем, кто становится данью людей драконам, ибо и над небом есть небо, поэтому я не вправе вас в чём-либо винить. Однако, возможно, вы уже узнали из нашего дорогого друга Кайминшоу о том, что на земле ныне тысячелетний правильный порядок вещей был нарушен. Что же, синее рождается из голубого, но гораздо гуще последнего, а ветры не дуют вечно, и я могу лишь благодарить древнюю силу, создавший меня, за то, что ветры дули здесь чуть подольше. Время здесь течёт не как водопад, но как мёд дикой пчелы, так что не бойтесь расти медленно.

Хамуцо неуверенно кивнула, а Эмань закатила глаза, но Бай Цзе этого не видел, поскольку к счастью девушек глаз у него было только два и оба впереди, а рот один, и было похоже, что он говорил подобную речь, возможно, каждой партии девушек, прибывших с земли. "Наверное, не очень-то интересно молчать 49 лет, если проводник — его единственная роль", — мысленно смирила себя Хамуцо, пытаясь продраться сквозь паутину мудрых иносказаний, в то время как обзор впереди заслоняла спина в коже и стальных пластинках. Но вот они окончательно вышли из леса, бамбуковые рощи, поля и видневшиеся вдали башни стали реальнее, а монолог Бай Цзе приземлённее, если бы можно было так сказать в небесной стране.

— Вы удивитесь, но наша небесная страна не едина. Она подобна скоплению облаков, кружащих в небе, и иные облака сливаются вместе, чтобы продолжить свой небесный танец, а другие облака отделяются, чтобы встретиться не скоро, через тысячу лет, и лишь самые мудрые могут сказать, когда именно столкнулся два облака, и птицы на них смогут увидеть друг друга. Наше облако называется Тянь-Чжунго, Небесная Срединная Империя, а сердцем сердца является лучший на небесах город, в котором императором был некогда сам Хуанди Байлун, прежде чем он отдал свою ци на благо Совета, чтобы достойные мужи также могли решать судьбу небес. Это Эрлитоу! Хорошо запомните это слово, пусть оно мёдом отметится на ваших языках! Это ваш новый дом, который вы должны будете чтить и беречь.

— Постойте! — позвала Бай Цзе Меркурия. — Получается, небесная страна не едина?

— Совершенно верно, юная ученица, — обернулся тот, не придавая внимания тому факту, что всем юным ученицам было как минимум за семнадцать. — Много стран кружит в небесах, но их величие меркнет по сравнению с величием страны драконов, Небесной Срединной Империи…

— И что это за страны? — с горячим любопытством уточнила девушка. Хамуцо тоже навострила уши, а вот Эмань, видимо, предпочла музыку.

Бай Дзе остановился, лицо у него нахмурилось, остановились и всадники.

— Не ходите на восток, — сказал он неожиданно серьёзно. — Это оттуда веет тьмой. Это оттуда пришли ёкаи. Мы уже потеряли мастеров.

— Ёкаи?! — радостно оживилась Эмань, не брезговавшая японской культурой. По видимому, музыка у неё звучала не очень громко, раз она слышала то, что хотела. — Эти красавчики-демоны и здесь есть? Было бы круто их увидеть, ради этого я готова учиться кунг-фу! Но лучше бы, честно говоря, научиться владеть катаной, чтоб как истребители демонов из аниме[1].

Взгляд Бай Цзе стал острее и как будто ненавистнее.

— В ёкаях нет ничего хорошего. Их не должно быть ни в Эрлитоу, ни в стране драконов, нигде. Это не наш мир. Его принесла нам О-Цуру из Такамагахары[2], обманом проникшая сюда, в Тянь-Чжунго с земли, благословившая убийство простых людей на земле завоевателями. И в нашем мире нет места катане, есть мечи дао, но не тебе владеть ими: лишь достойные войны, овладевшие своей ци, могут поражать противника, продолжая своё тело с помощью клинка. Благословения никогда не приходят и беды никогда не приходят сами по себе.

Хамуцо моргнула: научиться фехтовать на дадао пусть не было заветной мечтой, но казалось достойной целью. В конце концов неспроста дадао прозвали убийцей катаны.

Зато Эмань снова с раздражением вздохнула.

— И чему же нас будут учить драконы? Изрыгать пламя? Спасибо, после острой курочки в KFC так все умеют.

— Это уже не моя ответственность, — спокойно ответил ей Бай Цзе, — этому вас научат ваши учителя, к которым вы должны относиться с почтением. И помните, что тот, кто не усерден, когда он молод, когда он стар, будет напрасно сетовать.

У Эмань глаза округлились под очками.

— В смысле мы постареем? Мы ж вроде умерли и исекайнулись, не?

Но Бай Цзе ей не ответил, как не пояснил за другие небесные страны, вместо этого он снова заулыбался и в хорошем настроении поцокал дальше, а ши-цза с девушками и их вещами за ним.

— В дальних западных лесах живёт свирепый даошо — белый тигр с человеческим лицом. Злить его не советую, он будет драться до последнего вздоха. На южных полях пасутся бойи — существа древние, но безобидные. Если ваши бабушки не рассказывали вам, то у них несколько глаз на спине и девять хвостов, а их мех выдерживает любые удары, но мне было бы жаль убивать прекрасных созданий ради этого. И не ходите пока в горы — Даолао Гуй, что воет как шторм, попросту убьёт вас своими иглами. А вот кого точно не стоит бояться, так это дицзян, он просто безобидный комочек с крылышками, у него и лица-то нет! Как войдём в город, не смотрите косо на батрохов — людей-лягушек. Эти иномирцы уже много веков наши друзья. А вот йетиманси и подлесники не стоят даже ваших ногтей.

— Иномирцы? — вновь решилась уточнить Меркурия, которая, по-видимому, усваивала всё до последнего слова. — То есть в небесную циркуляцию материковых плит могут открываться порталы из других миров?

Бай Цзе снова на неё обернулся, но личико у него было немного сердитое.

— Прошу юную ученицу не перебивать меня, почётного советника и хранителя Библиотеки Истинного Эрлитоу.

— Истинного Эрлитоу? — не поняла Меркурия, но Бай Цзе уже отвернулся и начал говорить дальше, но увы — ничего про иные миры не прозвучало.

Пока Хамуцо пыталась хоть как-то уложить в голове поток информации, Эмань на ходу смотрела что-то в телефоне. Дочь генерала понадеялась, что она что-то там записывает, и даже перегнулась, чтобы подглядеть, но её ждало разочарование: на экране смартфона разноцветными пикселями сменялись короткие видео. Эмань было скучно, несмотря на то, что шелест ветра и чириканье воробьёв и зябликов начали сменяться шарканьем, цоканьем и скрипом колёс. Они проезжали мимо какой-то деревни, за домишками которой виднелись обширные поля и сады. Деревенские жители были заняты своими делами, но кое-кто, увидев всадников, благодарно поклонился, а кто-то, напротив, с раздражением поднял брови и поспешил уйти из поля зрения.

— А кто живёт в городе? — наконец спросила Хамуцо, хоть и не была уверена, что ей ответят.

— А, в Эрлитоу? — обернулся Бай Цзе. — Много кто, ведь это сердце Тянь-Чжунго! Вы, наверное, о многих и не знали, но я вам всё расскажу.

Мы за целый день не узнали ничего о востоке, а ведь оттуда, кажется, грозит опасность. Наш экскурсовод уходит от темы. Что за бред, ему задают конкретный, мать его, вопрос!

"Спокойно, внутренний голос, успеется. Сейчас ничего уже не сообразить, мир слишком другой".

Эмань продолжала ехать в наушниках и залипая в телефоне. Хамуцо отвлеклась на неё и потому прослушала начало рассказа Бай Цзе об обитателях Эрлитоу — самого крупного и древнего города страны драконов, к чьим окрестностям они подъезжали. Поэтому очень скоро она запуталась, кто же из жителей являлся каким из переходных состояний, откуда его перебросило и как трансформировало, но в целом было понятно примерно следующее: есть люди, которые были с земли, есть их потомки, есть те, кто был человеком, но теперь не очень человек, а есть те, кто либо вообще не человек, а точнее немного не тот человек, который нормальный китаец. То есть белый.

Выяснилось ещё, что и Эрлитоу не просто город. Собственно, не весь Эрлитоу был Эрлитоу, часть его была вынесена за пределы стен и названа Пределом. По сути, это был новодел, выросший за последние лет сто, что для многотысячелетней истории Тянь-Чжунго было ничтожно мало. Предел не защищали никакие стены, в то время как в Эрлитоу их было целых три. Бай Дзе сообщил, что на Предел не действует воля совета и ши-цза не охраняют его от напастей, поскольку в этой части города "преступили законы Кун-Цзы и отвергли традиции и память предков", а подробнее об истории и жизни распространяться не стал.

"Ничего, сами всё увидим", — решила Хамуцо. Проезжать мимо они, наверное, будут, и хотелось бы верить, что не ночью. Они ехали уже несколько часов, и дорога стала изрядно утомлять. Хотелось пить и чего-нибудь пожевать.

Зато эта полубелая толстуха похудеет!

Вот, уже бредовые мысли роятся…

О самом Эрлитоу Бай Цзе рассказал много. В городе было три кольца, отгороженные стенами, третье от сердцевины кольцо называлось Новый Эрлитоу, и там жили те, кому не посчастливилось занять место под солнцем второго кольца, и те, что не настолько ничтожны, чтобы жить "на земле, презревшей правила", то есть на Пределе. Бай Дзе заявил, что жители Нового Эрлитоу пусть и не купаются в роскоши, однако ни в чём не нуждаются и живут по правилам.

Кольцо второе также называлось Средним. Торговые дома, храмы, пагоды, молитвенники и прочие культурные и экономические центры были сосредоточены бо́льшей частью там, и народ жил среднего достатка. Там же должны были жить и ученицы драконов.

— Вашими соседями на этом кольце будут монахи, заклинатели ци, мастера боевых искусств, сановники, мудрецы, художники и архитекторы, учителя, хранители, — словом, все те, чьё служение наиболее угодно драконам и Совету, — ответил Бай Цзе, — Там будет всё, чтобы живущие не искушались подойти слишком близко к солнцу и попасть в Истинный Эрлитоу и не боялись пасть за отвесные стены, на Третье кольцо.

— А драконы? — неожиданно спросила Эмань.

Бай Цзе обернулся и смешно наклонил голову на длинной шее, точно маленький оленёнок.

— Что драконы? — уточнил он.

— Мы увидим драконов? — повторила Эмань. — Здесь повсюду их изображения и статуи, даже корявые и маленькие, а сами-то драконы выходят к людям или их позволено увидеть лишь избранным?

Бай Цзе вместо внятного ответа загадочно улыбнулся:

— Прежде чем стать драконом, вы должны страдать как муравей.

После чего вновь прибавил шагу, чтобы дальше возглавлять ши-цза, везущих девушек.

— Страна драконов, а ни одного живого дракона, даже намёка на их присутствие! — проворчала Эмань, сердито что-то набирая в телефоне.

— Драконы наверняка почитаемы здесь куда больше, чем на земле, они как боги или Будда. Наверняка и имена их обладают особым символизмом, потому до них так просто не добраться. Прояви терпение, мы даже не встретились со своими учителями, даже в город не вошли, — пояснила ей Хамуцо.

Эмань вздохнула, поковыряв стальную пластинку на спине своего всадника.

— Опять учёба… Честное слово, хватило и Гарварда. Единственное, чтобы мне пригодилось, так это связи с клёвыми парнями и девчонками, которые не будут превозносить вождя Мао и не откажутся тусить под технорейв с алкогольными коктейлями на дорогой вилле у самого океана. — Виллу она упомянула только для того, чтобы задеть Хамуцо, что ей удалось:

— Ваши виллы построены на крови и костях простого народа! — вскричала та, пропуская мимо ушей кусок лекции Бай Цзе, между прочим, про следующее кольцо.

— На деньги, — поправила её Эмань. — На деньги, честно вырученные за наши технологии и наши ресурсы. Я не знаю, что ваши предпочитают класть в фундамент, но мы предпочитаем высоковязкий бетон, имеющий повышенную коррозионную стойкость.

Неизвестно, что ответила бы на такую провокацию разозлившаяся Хамуцо, если бы Меркурия не попросила бы обеих говорить тише.

— Я лекцию не слышу.

Если в Пределе мог жить всякий сброд, в Третьем кольце уже граждане, но с самым разным материальным и общественным положением, а в Среднем кольце уже люди, представляющие из себя что-то пусть не важное, но хотя бы существенное, то в самое сердце сердца, первое кольцо, внутренний город, Истинный Эрлитоу — путь надо было заслужить чем-то невероятно героическим либо же памятью предков. Именно там был Нефритовый Чертог, где жили драконы и собирался Совет, именно там были главные сокровища Тянь-Чжунго. Там жили высочайшие люди, там решились судьбы страны, там тысячелетиями ничего не менялось.

— Короче, элитный район, и именно там тусят те, ради кого я оставила свою клёвую жизнь, ибо коммунисты аж не спят от беспокойства за страну, — озвучила Эмань.

Они ехали уже целую вечность и наконец остановились возле корчмы. Небо изменило цвет с голубо-сизого на зеленовато-голубой, звёзды исчезли. По-видимому, так было в разгар дня, а до того было раннее утро. А может быть, сейчас был уже вечер… Как бы то ни было, похлёбке и чашке чая обрадовались все, даже капризуля Эмань и любительница еды попроще и посущественнее Меркурия. Да и всадники наконец получили возможность передохнуть.

Выяснилось, что никаких электронных счетов тут, разумеется нет, но и современные деньги, особенно купюры с Мао Дзэдуном, тут не принимаются. К счастью, Бай Цзе, будучи гидом и отвечающим лицом, решил проблему за девушек.

Вскоре дорога вывела к стене на горизонте и тёмным корягам труб и крыш подле неё.

— Вот мы и почти на месте! — озвучил Бай Цзе.

Девушки надеялись рассмотреть Предел, однако всадники повернули и вошли в город с других ворот вместе с едущими экипажами и телегами, трусящими на осликах простолюдинами, бредущими нагруженными путешественниками.

Ши-цза, охраняющие ворота в Третье кольцо и досматривающие всех входящих, коротко кивнули восьми всадникам и Бай Цзе, и те продолжили путь беспрепятственно.

Это было точно как путешествие на машине времени: перед девушками, выросшими в двадцать первом веке, раскинулся малоэтажный Китай максимум века девятнадцатого, начиная обволакивать их улочками, дорожками, площадями, пагодами, воротами во дворы, лавочками, откуда вкусно пахло лапшой, бамбуковыми лачугами и домишками, каменными постройками, мостами и мосточками, садами и клумбами, тележками возле дорог и лодочками в каналах, рынками, шатрами… Сновали муравьями горожане, мало обращая внимания на всадников и Бай Цзе, кто-то тоже ехал верхом, кто катил тачку, кто ехал на чём-то колёсном, кто зазывал купить товар, кто разносил товар, кто тащил тяжёлые тюки, кто побирался, кто играл на музыкальных инструментах… Здесь не было электрических фонарей, автомобилей магистралей, люди не ходили в футболках и джинсах. Да и, собственно, это были не все люди: часто ходили обещанные экскурсоводом батрохи: невысокие, округлые, с выпученными глазами и гладкой влажной кожей — настоящие амфибии! Сновали и другие существа, но они прятали себя под балдахонами. Также сидели в огромных клетках или бродили на цепи фантастические звери: диковинные рептилии, рогатые тигры, многоглазые козлики, было очень много всяких лис и волков. Хамуцо приглядела ещё один удивительный народ, о котором Бай Цзе вроде бы не рассказал — маленьких людей, очень похожих на хорьков или енотов. Собственно, они были больше хорьками или енотами, чем людьми, хотя были в одежде и ходили на двух ногах. У них была бежевого цвета короткая шерсть, шесть пальцев с коготками и умилительные носик и ушки, однако волосы на голове были длинные. Один (или одна) такой сидел на пороге какого-то заведения и караулил вещи. Эмань и Меркурия, впрочем, не обратили на него внимания.

— Это кто такие ушастые и в тёмной маске из шерсти на глазах? — спросила Хамуцо у проводника. — Духи леса? Выглядят мило.

Бай Дзе отчего-то ответил без прежнего своего энтузиазма:

— Это йетиманси, беженцы из другого мира, которые они сами и разрушили. Вам не стоит обращать на них своё внимание, как и на остальных жителей этого кольца. Их роль не очень велика, но так и должно быть по правилам: они как внуки по сравнению со своими отцами и тем более дедами.

Сидящий йетиманси проводил ши-цза с юными ученицами грустным взглядом янтарных глаз. Хамуцо отчего-то стало его очень жалко, но всадники не останавливались.

В целом в этом кольце было очень людно и, честно говоря, довольно грязно и убого: на дорогах были лужи, крыши домов на соседних сторонах улицы едва ли не смыкались, сами улицы были узковаты, а фрукты и мясо у лоточников не очень свежими. Вдобавок бредущий в избытке народ иногда пусть нечаянно, но толкался, и от этого народа пахло не как в сосновом лесу. Поэтому Хамуцо, хоть и стыдилась своего лицемерия, была очень рада, когда они наконец подъехали ко второй стене, которая была куда выше внешней. Через ворота проходило куда меньше народу, а сторожившие ши-цза были вооружены куда серьёзней и доспехи на них были лучше.

Хамуцо и Эмань ахнули: перед ними открылось великолепное каменное царство, величественный лабиринт узких, но ровных средневековых улиц, щедро усыпанный вкраплениями деревьев, статуй, алыми брызгами фонариков, цветной пастелью черепиц, уложенных как драконья чешуя. Сизыми лентами уложились каналы, гвоздиками среди механизма старинных наручных часов высились пагоды, монастыри, храмы. Упавшими монетками лежали площади, где стояли памятники или были раскинуты сады и фонтаны. А вдалеке, где земля поднимались горами, виднелись в дымке дворцы, которые казались фантастическими и игрушечными, настолько нереально они парили над этим клочком неземной земли. А ещё дальше была высокая, недоступная стена Истинного Эрлитоу…

Это была красота. Это была страна драконов. Никаких фабричных труб, никакого запаха нечистот и гнилых фруктов, никакой сажи, никакой грязи, никакого столпотворения и хаоса. Гармония. Фен-шуй. Даос.

— Это ваш дом, — сказал им Бай Цзе. — Берегите его, храните его, не дайте ему измениться.

— Если мы будем жить где-то тут, то мне нравится! — довольно произнесла Эмань, фоткая пейзаж из-за спины всадника, которого явно напрягало волшебное зеркало, запечатывающее образы.

Только Меркурии, казалось, было всё равно. Равнодушно она поглядывала по сторонам.

Ученицы жили в Доме Мандаринок. Это был тот самый традиционный сыхэюань — "четыре дома один к одному равняются целому двору": четыре домика, на крышах которых навеки застыл огненный каменный дракон, стояли рядом, обращённые фасадами внутрь, а в прямоугольном дворике был бассейн, где плавали утки мандаринки: яркие, рыженькие, пищащие, трясущие длинными перьями на задней части маленькой головы, блестящей чёрными бусинками глаз. Среднее кольцо не было сплошь застроено, в нём было множество парков и свободной территории. Дом Мандаринок находился в отдалении от площадей, дорог и жилых кварталов, его окружали деревья, как будто бы он находился не в городе, а далеко на окраине горной деревни у самого поступающего к подножию леска.

Во двор под звяканье колокольчиков, среди которых висели рыжие утиные перья и символ инь-янь, девушки вошли уже без Бай Цзе и ши-цза, самостоятельно неся свои вещи. Во дворе были люди и батрохи: они были одеты в примерно одинаковые ципао из ткани бледно-оранжевого цвета и, судя по всему, выполняли свои привычные обязанности: кто-то мёл мусор с земли, кто-то снимал с верёвки постельное бельё, чтобы отнести его на глажку, кто-то на лестнице чинил водосток.

"Обслуживающий персонал и разнорабочие", — догадалась Хамуцо.

Навстречу девушкам вышли три молодые женщины с красиво заколотыми чёрными длинными волосами, подведёнными позолотой глазами и в традиционных ханьфу — длинных шёлковых платьях с большими рукавами. Ханьфу оказались пёстрые и ярко-рыжие, и женщины сами были похожи на уток мандаринок. Та, что шла впереди, выглядела моложе и как будто нервознее. Женщины позади были близняшками и до иррационального ужаса походили на фарфоровых кукол.

Хамуцо поспешила поклониться, Эмань же застыла, с интересом разглядывая необычные образы. Меркурия и вовсе витала в своих мыслях. Наверное, поэтому глаза женщины, бывшей впереди, сердито прищурились.

— Видимо, совсем стали плохи дела на земле, раз её дочери не уважают никого и их манеры дурны, как у западных лаоваев!

Такое Эмань, разумеется, не понравилось.