Математик Боя. Жизнь сильнейшего

Сенсома улыбнулся им обоим и шагнул вперед.

Через десять минут насмешек, обидных пинков и вполне себе солидных ударов, Джирайя и Цунаде без сил свалились на дощатый пол. Довольный Сенсома еще немного размялся, создав собственных клонов и проведя с ними спарринг в полный контакт. Один против шестерых.

— Ну, неплохо, — решил, наконец, он, когда для поддержания нормального темпа боя пришлось открыть Первые Врата. — Джи, Цуна — завтракать! Быстро-быстро-быстро!

— Мы же сдали экзамены, — шмыгнул разбитым в спарринге носом Джирайя. — Учеба закончилась. Ты, между прочим, и ввел предвыпускные каникулы! Куда ты нас гонишь?!

— Я думал, что вы захотите получить один небольшой урок от Хокаге, — притворно вздохнул Сенсома. — По Призыву. Но, похоже, я ошибался…

Цунаде отвесила Джирайе подзатыльник, да такой, что парень всем весом влетел плашмя в пол!

— Простите, директор-сама, он совсем не это имел ввиду, — пролепетала она, кланяясь. — Мы с радостью пойдем с вами!

— Завтракать, быстро!

Два раза повторять не пришлось — дети даже использовали Шуншин (который им, вообще-то, еще рановато знать), спеша покончить с утренней рутиной и отправиться на получение собственных Призывов.

Вообще, ранее техники Призыва были довольно закрытой темой и передавались из поколения в поколение внутри кланов или, что реже, от учителя ученику. Так было при Сенгоку Дзидай, и это обуславливалось особенностями того времени — Вечная Война не располагает к дележу сверх-стратегической информации со всеми подряд.

Теперь же Третий Хокаге вознамерился давать возможность изучать Призыв всем желающим (и способным). Желающих, как среди шиноби, так и среди учеников Академии, было хоть отбавляй, но вот способных приходилось выискивать, беспрестанно проводя различные тесты и просто следя за «кандидатом».

Этим, естественно, занимался Сенсома.

Трое из гениев своего выпуска — Джирайя, Цунаде и Орочимару, были способны изучить Технику Призыва. Более того, Орочимару, как самый заинтересованный и умелый, уже умел неплохо общаться со змеями и, более того, поглощать из окружающего мира природную чакру. Впрочем, удивляться было нечему — единственный не таящийся представитель клана Ясягоро был потомственным сеннином — его мать и отец являлись одними из самых умелых пользователей сендзюцу в мире.

Однако, не всем гениям было дано овладеть Призывом в столь раннем возрасте. Двенадцатилетний Като Дан — гениальный выпускник Академии, владеющий уникальным кеккей генкай, не подходил на роль контрактника Призывных Животных. Еще один ровесник Джирайи — Сакумо Хатаке, так же признанный гением, пока что не был способен заключить Контракт Призыва. И даже самый молодой выпускник Академии за всю ее историю — семилетний Учиха Фугаку, был очень далек от личного Призыва.

Сенсома был доволен этим — Като, Сакумо и Фугаку были гениями, но не были способны к Призыву. Этот факт подбадривал тех из «не гениев», кто тоже не мог стать контрактником, и давал повод расправить плечи пошире «не гениям», которые смогли обойти гениев хоть в чем-то.

В общем — успех.

Хирузен ждал почти-выпускников на первом полигоне, зарезервированном им по праву Хокаге. Церемонно поклонившись старому другу, Сенсома улыбнулся и подошел к нему вплотную, так, чтобы их разговор оставался между ними. Впрочем, разговором это можно было бы назвать лишь с натяжкой, так как Сенсома бросил одну-единственную фразу:

— В десять, на крыше.

И тут же исчез, оставляя Хокаге наедине с детьми. Помогать ему вести небольшой урок по Призыву не обязательно — Хирузен сам кого хочешь научит. Уточнять, что за крыша, так же не обязательно — Сарутоби слишком давно знает Сенсому, чтобы не понять, о чем он говорил.

Сенсома же, выйдя из Шуншина, направился в клановый квартал Учиха. Сегодня ему предстояло много ходьбы по клановым кварталам, а виной тому — выпускной.

Кагами встретил бывшего одноклассника и товарища по команде тепло, как и всегда. Сенсоме нравилось приходить к Учихе — это напоминало ему о годах обучения у Мадары и, чуть-чуть, вызывало ностальгию по времени, проведенном в команде Саске Сарутоби. Хорошие были времена…

Разговаривали, естественно, о выпускном, а если точнее — о выпускниках. Клан Учиха уже который год дарит Скрытому Листу талантливых генинов, но мало просто выпустить только окончившего обучение ребенка в поле — ему нужно подобрать опытного полевого наставника. Так что, перед каждым выпускным, Сенсома посещает глав кланов и родителей бесклановых детей, дабы максимально точно определиться с выбором наставников своим выпускникам.

Этот год был особенным, так как ребят из нынешнего выпуска будут отбирать к себе в команды сами Боги Шиноби — Третий Хокаге и Математик Боя.

— Я беспокоюсь за Фугаку, если честно, — сказал Кагами, рассеянно проводив взглядом своего маленького сынишку — Аомине. — Он еще слишком молод…

— Семь лет, — кивнул Сенсома. — Да, в поле ему будет сложновато. Однако, мальчик действительно способный. Более того — скоро начнется война. Сам знаешь — в военные годы будет такая суматоха, что его легко могут приписать к наставнику-чунину и отправить на передовую. Конечно, Хокаге не допустит, чтобы генины получали миссии, с которыми они будут не в силах справится, но даже так — потенциал Фугаку мы потеряем. А он велик, этот потенциал. Я даже слышал, что он приходится родственником…

Сенсома многозначительно промолчал и отпил чая из пиалы. Да уж — сон он сегодня увидел откровенно дурацкий — политика ему не нравится, но он ею все равно занимается. Ради блага Конохи и ее жителей. И, словно по правилам того учебника из сна, директор Академии Шиноби Скрытого Листа бросил беглый взгляд на герб клана Учиха.

Кагами вздохнул.

— Мадара Учиха — дедушка Фугаку, не стану таить. Это, конечно, секрет, даже внутри клана, но ты знать можешь. Тем более, что полевым учителем Фугаку будешь именно ты.

— Буду, — легко согласился Сенсома, не удивляясь осведомленности друга. — И я тебе обещаю — мальчика я в обиду не дам. Более того — я постараюсь воспитать его так, чтобы его не коснулось ваше проклятие ненависти. И, кто знает, возможно, он станет главой клана Учиха…

— О да, с главами нашего клана ты знаком особенно тесно! — рассмеялся ободренный Кагами. — Прошу тебя, только, чтобы он был меньше похож на Мадару и больше — на меня.

— А если он будет похож на меня? — хитро усмехнувшись, уточнил Сенсома.

— Говорю же — не нужен нам второй Мадара!

Решив вопрос с Фугаку, друзья быстро разобрались с прочими. Сам Кагами был назначен сенсеем Сакумо Хатаке, Ибики Морино и Харуко Учиха. Тепло попрощавшись с посмеивающемся главой клана Учиха, Сенсома направился в квартал клана Хьюга.

Сэдэо встретил друга с двумя младенцами на руках. Близнецы рождаются редко даже в обычных семьях, а уж в семьях шиноби и того реже. Но, самое удивительное, что оба ребенка нынешнего главы клана Хьюга потенциально являлись шиноби очень высокого уровня, что совсем уж невиданное ранее зрелище.

Из-за этого Сэдэо был хмур, чем сильно напоминал белоглазую версию Данзо.

— Заснули, — поделился Хьюга, вернувшись из детской спаленки, куда ушел в середине обсуждения распределения юных выпускников из числа членов его клана. — Прошу прощения, за прерванный разговор.

— Меньше официоза, — усмехнулся Сенсома, заглядывая старому другу в глаза. — Что случилось, Сэдэо? На тебе лица нет. Вернее есть, но оно какое-то уж слишком безжизненное. Ты переигрываешь.

Молодой Хьюга выдавил кислую улыбку и закрыл лицо руками. Через несколько мгновений он поднял голову и взглянул на Сенсому уже по-другому.

Как отец, который вынужден предать своего сына.

О да, Сенсоме хорошо знаком этот взгляд. Так на него в детстве иногда смотрел Шикагеру Нара, который забрал его из детского приюта, дабы обучать пути шиноби. Такой же взгляд был у Тобирамы, который был обязан оставить Джирайю, так как знал — войну ему не пережить. Так же, чудилось Сенсоме, на него пару раз смотрел Мадара, когда они сражались.

— Правила клана вынуждают меня выбрать наследника для главной ветви, — вздохнув, начал Сэдэо. — А второй сын будет помечен печатью и переведен в побочную ветвь.

— Не бред? — выгнул бровь Сенсома.

— Совсем нет, — качнул головой Сэдэо. — Традиции. Наш клан очень их чтит. Мы живем по ним веками и процветаем. Главная ветвь клана — правительство. Мы несем ответственность за весь род Хьюга. Каждое слово члена главной ветви — слово клана. Каждый поступок — поступок клана. Мы представляем собой сердце, вокруг которого выстроен монолит из побочной ветви.

— У других кланов нет такого, и они живут не плохо, — заметил Сенсома.

— Неплохо, — кивнул Сэдэо. — Однако, они не имеют нашей слабости и нашей силы. Я о Бьякугане, конечно. О да, есть Учиха, у которых никогда не было разделения на побочную и главную ветви, но они сильно отличаются от нас. Они живут по правилам силы. Их глава и их старейшины должны быть сильнее простых членов клана. Это неплохо, но задумайся, Сенсома, к чему может привести маниакальное желание всего клана быть сильнее и сильнее? Терять и убивать, ради получения Мангеке Шарингана.

— Мятеж, восстания, междоусобицы, — Сенсома рассеянно кивнул. — Похоже, Тобирама-сенсей предполагал нечто подобное.

— Предполагал. Мы много говорили с ним об этом. Понимаешь, член главной ветви клана Хьюга не обязан быть сильнее всех из побочной ветви, это миф. Конечно, мы стараемся быть эталоном для наших людей, но это не значит, что мы как-либо ущемляем их в знаниях или доступных техниках. До меня доходили слухи, будто, мол, у главной ветви клана есть особые привилегии на изучение клановых ниндзюцу и тайдзюцу. Уверяю, Сенсома, ничего подобного нет и в помине. Но есть правила. Ограничения на количество членов главной ветви. Родись у меня две дочки, даже одновременно, я бы смог оставить их обеих в главной ветви — это бы дало нам маневр для политических браков. Нет, мальчики, конечно, тоже могут…

— Оставь это, Сэдэо! — вскинул руки Сенсома. — Не хочу лезть так глубоко в вашу политику. Но… Почему бы не расширить главную ветвь? Я понимаю — она нужна, как и нужна побочная — они оперативники и вообще — цвет шиноби Конохи, использующий величайшее тайдзюцу в мире. И я также понимаю, что ничем, кроме печати на лбу, член побочной ветви от члена главной не отличается.

— Любой член главной ветви может приказывать любому члену побочной, — заметил Сэдэо.

— Как и Кагами может приказывать что угодно и кому угодно из своего клана, — отмахнулся Сенсома. — Это несущественно.