Помоги проекту - поделись книгой:
Потом он стал лучше видеть и слышать. Затем смог полностью ощущать свое тело, убедившись, что и впрямь стал маленьким.
Не интересующийся религиями, он, все же, понял, что произошло так называемое «Перерождение», о котором говорили буддисты. Острый ум математика подсказывал, что в том, что он переродился с воспоминаниями о прошлой жизни, как-то замешано слово, услышанное им почти что сразу, после «смерти».
Нечетная… Нечетная смерть? Нечетное перерождение? Или же нечетная душа? Ответов не было, отчего хотелось просто сильно замотать головой в надежде на то, что он проснется. Вырвется из всего этого бреда и вновь окажется на пути к своему дому, лежащим с пробитой головой и истекающим кровью.
Но даже сильно помотать головой не выходило.
Потом наступила апатия, и «мужчина» просто наблюдал за всем, как бы со стороны.
Зрение и слух улучшались, и он понял, что родился в небольшой традиционной семье — папа и мама. Обстановка вокруг была несколько… устаревшей. Будто он перенесся в прошлое. В ней так же витал дух какой-то «японщины». Однако внешность его «родителей» говорила об обратном.
Мама — недурная женщина лет тридцати с абсолютно нормальным разрезом глаз. Свободные одежды, мелодичный голос и короткие волосы — вот какой он запомнил мать.
Отец — высокий (хотя сейчас для него все были высокими) молодой мужчина, по виду выглядевший гораздо моложе матери. Его стандартной одеждой были пыльные и, местами, залатанные одеяния серых тонов с накинутыми поверх них доспехами. Этот человек чем-то напоминал самураев с картинок в интернете, но не носил с собой меча — только ножи странной формы и классические «звездочки», как у ниндзя. Их еще называли сюрикенами.
Дом (та часть, которую видел ребенок) оказался небольшим, но уютным. Маленькое деревянное строение, тем не менее, легко умещало в себе троих жильцов, не создающих тесноты. Когда в дом приходили гости, становилось чуть хуже с личным пространством. Особенно «учителю», которого норовили потискать все кому не лень, будто бы он был мягкой игрушкой или кошкой.
— «Так и запишем…» — лениво думал перерожденный, дрыгая ручками и ножками. — «В следующей жизни хочу быть большим сразу. Теперь я, кажется, понимаю желание детворы вырасти как можно быстрее…»
— Сенсома! Сенсома… — позвала его мать.
Бывший Анатолий думал, что имя-то уж можно было и поприличнее дать единственному сыну, но не возмущался открыто, ибо не мог. А еще он постоянно напоминал себе, что больше Анатолием-то и не является. Теперь он — Сенсома Томура — маленький мальчик в небольшой семье. Первенец и долгожданный сын.
Первенец и долгожданный сын семьи Томура был не в курсе того, что творится в мире вокруг него, а в мире том шла война…
Сенгоку Дзидай — эра битв и войн между мелкими государствами и нанятыми ими кланами. В мире, в который попал «учитель», сейчас правила сила, и сила та была на стороне шиноби.
Шиноби, или же ниндзя — выдающиеся воины, преуспевшие во всех направлениях ведения сражений. Их отличительной чертой была возможность использования своей особой внутренней энергии, которую они называли чакрой. Чакра — особый вид энергии, появляющийся у большинства людей незаметно и не выражено, и связующий тело и дух своего владельца. Счастливчики, у которых чакра оказалась более выраженной, чем у большинства, становились шиноби.
Они были способны на удивительные вещи! Стрелять огнем изо рта, разрушать горы кулаками, ходить по стенам и воде… Умелых шиноби можно было сравнить с демонами, а величайших — с Богами.
Отец Сенсомы — Широ Томуро — был одним из шиноби. Клан Томуро — маленькая деревенька из семи домов. У них не было такой наследственности как у Сенджу или Учих — кланов, считавшихся самыми сильными, так что и шиноби у Томуро появлялись очень редко. Помимо Широ, сейчас в клане было лишь трое пользователей чакры, и все они были гораздо ниже средних воинов по силе.
Но даже слабейшие шиноби могут сражаться с сотнями простых людей, а посему клан Томуро, все же, нанимался разными странами или кланами побольше, дабы выполнять «задания».
Шпионаж, убийства, диверсии. Участь мелких кланов в таком мире незавидна, ведь чтобы жить, нужно выполнять заказы, но выполняя их, ты можешь перейти дорогу кому-нибудь покрупнее. Так и произошло тогда, когда маленькому Сенсоме исполнилось два годика.
«Учитель» не знал, сколько времени он провел в новом теле, но точно больше года. Его маленькие ножки уже начали держать его тело, да и вообще функционал стал посерьезнее. С языком, правда, не ладилось…
За все время своего «детства», Сенсома очень быстро прогрессировал физически, но никак не мог заговорить, что напрягало его родителей. Однако, проблема была не в недоразвитости малыша, а в том, что перерожденный постоянно думал на русском языке, так что и принимал для себя новое тяжелее обычного младенца. Этот местный язык был сложен, а учитель никогда не дружил с иностранными языками. Лишь английский знал, как и любой уважающий себя интеллектуал двадцать первого века.
Но, к двум годам, мальчик вполне сносно изъяснялся с родителями, привыкшими к говору своего ребенка. Тот отличался тем, что Сенсома использовал строго ограниченный запас слов, но мог ими объяснить почти все, что угодно. Соседи дивились такой странной стороне малыша, но с советами к молодой матери не лезли — они были бесполезны, так как ребенок был упрямым.
За все это время, дабы не сойти с ума от скуки, помимо изучения местного языка, «учитель» играл в шахматы сам с собой, решал простенькие задачи по матанализу и просто думал. Судя по оговоркам отца (которые он смог понять) — в мире шла война. Долгая и жестокая, но уже привычная для людей, она беспокоила Сенсому, но…
Почему-то он предвкушал.
В прошлой жизни он любил биться, так что и теперь, по прошествии двух лет, его аппетиты никуда не делись. Понятное дело, что в двухлетнем теле особо не разгуляешься, но ведь «хотелки» это не убавляет. Война… В прошлом мире это слово было страшным и никак не ассоциировалось у него с битвами, которые ему нравились. Война «его мира» была подлой, нечестной по отношению к природе, что дала человеку кулаки и ноги.
Здешняя же война была именно тем, что он так любил. За исключением непонятных «ниндзюцу, тайдзюцу и гендзюцу», о которых упоминал тогда отец. Сам отец тоже был воином, но вот сына к этому близко не подпускал, хотя было видно, что он чего-то ждет. Каждый месяц Сенсоме давалась специальная бумажка на пару минут, а потом забиралась обратно, и пока что отец не получил того результата, который желал.
И однажды прогремел взрыв…
— Сенсома! — мать ворвалась к нему в комнатку, пристроенную недавно отцом. — Под кровать! Быстро!
Мужчина в теле мальчика послушно выполнил просьбу матери. Абсолютно молча. Он понимал, что на них напали, и нужно спрятаться. Видел в кино, да и вообще — очевидно же. Правда, под кроватью прятаться не особо надежно.
— Что бы ни случилось, Сенсома, не вылезай оттуда! Ясно?! — взволнованная и перепуганная мама наклонилась, чтобы увидеть сына.
Тот был каменно спокоен, устроившись поудобнее под кроватью и заняв там удивительно мало места.
— Тебе тут хватит, — он похлопал ладошкой по полу. — Иди.
Женщина улыбнулась сквозь слезы. Все-таки ее сын — добрая душа и очень умный мальчик. Он обязательно выживет и станет счастливым человеком. Ради такого можно и умереть.
— Прощай, сынок, — прошептала мать и выбежала за дверь.
Оттуда раздались ее крики, рев отца, лязг железа и шуршание одежды. Кто-то кричал: «Стихия Огня!» или «Техника…».
Сидеть под кроватью, когда твоих родителей убивают… Учитель не считал «маму» и «папу» родными, а с родными в прошлом мире расстался не очень счастливо — мать похоронил за пару лет до своей смерти, а с отцом подрался и больше его не видел как раз после похорон. Но, как бы то ни было, эти люди его растили и относились как к сыну!
Бросившись к двери, мальчик застыл прямо перед ней. Ведь если откроет — может погибнуть. Да и зачем — клан Томура, похоже, уже погиб. Есть ли смысл? Там, за дверью, точно находятся воины. Он не знает их целей, но предполагает, что они — противники.
А с противниками бьются.
Бросившись обратно к кровати, мальчик залез на нее и подбежал по ней к балкону. Самого окна отец сделать не успел, так что крепкие доски преграждали путь к спасению, но это ему было и не нужно. На балконе Широ Томуро оставил молоток и охотничий нож, когда подправлял доски в комнате своего сына. Именно за этим мальчик и прибежал.
Теперь его не убьют сразу. Возможно — даже не подойдут. Конечно, он — малявка, но и он сможет удачно воткнуть нож в противника, если тот подставится!
Внутри тела что-то забурлило и закипело, а после оно наполнилось какой-то непонятной энергией, подобную которой учитель ощущал лишь в драках на улице. Что это? Неужели ему так не терпится сразиться? Но нет — эта энергия отличается от той, хотя и не сильно. И сегодня она прямо переполняет все его тело, грозя вырваться на свободу!
Быстрее обычного в два раза, мальчик бросился к двери. Его обострившийся слух уловил шаги за ней, так что, когда ручка повернулась, он был готов.
Мощный и невероятно высокий для малыша прыжок подбросил перерожденного к самому лицу удивленного этим воина. Тот был совсем молод — лет двадцать, но его одежда темных тонов была окрашена кровью, и учителю показалось, будто алым горят даже его глаза. Взмах! Отцовский нож быстро приближается к одному из, действительно красных, зрительных органов убийцы!
Но тут из темноты зала, в котором виднелись тела родителей, прилетел такой же странный нож, который был у его отца. Широ называл их «кунаями».
Метко брошенная железка выбила из руки мальчика оружие, а сам он со вскриком, отлетел к кровати, больно ударившись по приземлению.
— Очаг чакры разгорелся, — задумчиво произнес тот, на кого он напал. — Да как лихо — ни у кого не видел столько чакры в таком возрасте. Мой Шаринган видел его атаку, но вот обычный ниндзя бы умер.
Последнего предложения Сенсома не понял, так как сбился на переводе слова «Шаринган». Такого он не знал. Слышал лишь пару раз.
— Эй, Изуна! Я должен за тебя все делать? — в комнатушку ворвался второй воин, очень сильно похожий на первого.
Аристократические черты — парни были очень красивыми, молодые, гибкие и стройные. Они носили длинные черные волосы и плащи, под стать им. У вошедшего позже за спиной торчал огромный веер непонятного назначения, а первый (выглядевший чуть моложе) имел при себе меч.
— Не шуми, старший брат, — улыбнулся тот, кого назвали Изуной. — Я знал, что ты мне поможешь.
Поделиться книгой: