Помоги проекту - поделись книгой:
— Понимаю ваш неизбежный скепсис… сразу поясню — физически данный субъект — действительно, ребёнок. Мы хорошо изучили его, отринув любую возможность подмены. С ним нужно разговаривать, чтобы понять, что внутри его — взрослый разум, самое главное в котором… — Андропов поправил рукой очки — … с опытом жизни в обществе, которого не представляет себе пока никто из ныне живущих. Он поднимает множество теми и с лёту рассуждает о них. Тысячи деталей, лёгкая готовность дискутировать на практически любую тему, жизненный опыт, который невозможно вбить в детскую голову и сымитировать. За неимением других вариантов, мы с нашей сотрудницей, курирующей работу в МГУ, которая проводила первоначальную проверку, пришли к выводу, что Вяткин — действительно тот, за кого себя выдаёт. Сознание из будущего… как не было бы трудно в это поверить. Он излагает страшные вещи. История падения СССР, я бы сказал. Понимаю, что это звучит невероятно, но… детали, Пётр Иванович, детали. Их столько много и которых сейчас не знает никто. Вот те рисунки с военной техникой и автомобилями, пояснения к устройству… новых типов переносных и стационарных… ЭВМ, это лишь начальный мизер…
Часом позже.
— Личный разговор со «Свидетелем» — оставит у вас незабываемые впечатления… — усмехнулся Председатель. — Последние сомнения пропадут. А с Брежневым я буду говорить на днях. Но… по моему мнению, нам с вами, Пётр Иванович… если мы хотим предупредить то… — Андропов указал на папку, лежащую на заднем сиденье «Волги» между ним и Ивашутиным — … о чём изложено тут, то необходимо готовить запасные, местами даже радикальные варианты работы по некоторым персоналиям как заграницей, так и здесь, в стране. Разумеется… — Председатель сделал необходимую оговорку (с известных времен, тайные «акции» и ликвидации за рубежом и у себя в стране практически сошли на нет) — … это крайний вариант. Но он у нас должен быть.
Глава 8
Жизнь столичная. Эпизод I
Глава 8 — Жизнь столичная. Эпизод I
25 мая 1979. Москва. Исторический район «Зарядье». Территория около гостиницы «Россия». Вяткин И. Ю., Козельцева Е. Б.
…Родители, в целом, не смотря на волнения и прочие охи-ахи, были не против перемен в жизни.
Столица, «подъёмные», двухкомнатная квартира и обещанная в самое ближайшее время работа по специальности предвещали им радостные перемены в жизни, о последствиях которых они, по молодости лет либо не думали вообще, либо предпочитали не думать. Как же — «сынок-вундеркинд», внимание родного государства и его компетентных органов, в лице Е. Б. К., умело расписывавших «перспективы», все дела.
Разумеется, все понимали, что «всё это — из-за Ванечки», но только трое — сам, Председатель и Козельцева (в меньшей степени), знали истинную причину.
А ещё я понимал — Председатель больше не выпустит меня из под надзора.
Не знаю, что он надумал, и какие действия предпринял — за исключением, несомненно начавшейся оперативной разработки-проверки тяжкого обвинения в адрес одного из подчинённых многоуважаемого Ивашутина.
Меня изумляло то, что, «стерев саму возможность» гульбы отца налево в родном городишке и последовавшего развода с ним мамы, я обнаружил, что не знаю ничего о возможности реализации «сейчас» того последствия, который «тогда» стёрли отец — своим проступком и мать — необдуманным решением и про которое я узнал «тогда» только годы спустя.
Да. Аборт.
Мама была беременна от отца вторым ребёнком…
А сейчас — не знаю. Визуально пока ничего не заметил. Как и нет особых изменений в её поведении.
Решили повременить со вторым ребёнком из-за «сверходарённого первого»?
А ведь сосредоточение их внимания на втором дитя было бы лучшим вариантом для меня!
Рано или поздно они узнают правду и поймут, что неведомая мегавселенская хрень отняла у них годы взросления первенца. Что внутри Ванечки — пусть и сознание их сына, но по сути — взрослого мужика, с жизненным опытом, на порядок превосходящим их собственный. Отчего слегка смотрящим на всё (и их в том числе, увы) свысока. Даже при наличии всех родственных чувств…
На самом деле это немалая проблема и сосредоточение родителей на возможном будущем втором ребёнке изрядно облегчило бы мне жизнь и улучшило внутреннее мироощущение и спокойствие. Но… блин — что в голове у отца?
Тогда — просто «неудачное стечение обстоятельств» или… «чёрного кобеля не отмоешь добела»?
«Развилка в ходе событий» для страны пока практически минимальна. Но ход своей второй жизни я уже достаточно круто поменял.
И сейчас, детским острым взором, в спайке с сохранившимся опытом, знаниями и памятью первой, оцениваю всё совсем по иному, чем случись бы волей случая мне побывать тут «тогда».
…Место это, в принципе было мне теоретически знакомо. Но отнюдь не потому что «здесь, но где-то в иной реальности», уже выступал «САМ ВЕЛИКИЙ Элтон Джон». Пусть Козельцева, задействовав админресурс и потрафила (она так думает, я просто «от балды» и далеко от «хитрых планов» ляпнул, вспомнив про гастроли) мне, достав пару билетов на первый из четырёх московских выступлений великого… хм… певца и исполнителя.
Шоумэна тоже. Интересно, в СССР он на сцене эпатировать чопорно-патриархальную советскую публику будет? Или хотя бы ноги на рояль сложит? Тут уже примут такой авангардизм? Или народ всякий будет и кое-кто «заведётся»? Всё же не в сталинские времена занесло, а совсем иные… поглядим лично, короче, «как оно».
1979-й уральской провинции я помню «дважды». Теперь, с опытом иного тысячелетия:-) и столицу Союза в зените славы и могущества оцениваю уже целый месяц. Сегодня — «культурное измерение».
Гостиница «Россия» и одноимённый концертный зал в центральной её части, где будет выступать мелкобриторокзвезда, построены на готовом стилобате так и не построенного «восьмого московского сталинского небоскрёба» в Зарядье.
Модный наглский чувак, как сообщила мне Козельцева, уже напел-нашептал своё на четырёх шоу в Ленинграде. Местные рок-фаны, прознавшие о приезде эпатажного идола заранее из радиоголоса Би-Би-Си, вполне довольны — культурное событие обеих столиц!
КГБ и такие мелочи держит под контролем, как понимаю я по одной оброненной фразе Елены Борисовны:
— … Наш английский гость и в Ленинграде, в ресторане гостиницы «Европейская» с барабанщиком своим в первый же день после концерта первого успел покуролесить… в хорошем смысле слова — местным лабухам ресторанным класс показал, у публики тамошней овации сорвал. Поклонники местные, в Ленинграде тоже отличились, едва выделенную ему «Чайку» не перевернули…
Вот как в стране, в которой те, «кому положено», знают «всё обо всём и всех», всё рухнуло за десяток лет с хвостиком?
Рыба гниёт с головы? Или… то самое — «прогнило всё»? У меня в голове вертится одна мысль, которую кажется говорил пермскому секретарю, а, может и самому Андропову — что народ у нас слишком патерналистский, отучили от самостоятельности, и, даже «читая между строк» передовиц, он всё равно, разинув рот, верит во всякую туфту. Вот и разинув рот, большинство верило в Пахмутовско- Добронравовские «ветер перемен» и «в стране — распахнутые своды и над страной твои ветра, октябрь семнадцатого года!», как завывали под гитару пара стандартно пафосных дурачков перед лыбящимся Мишкой Меченым.
Уж очень у меня бомбило и годы спустя от той лживой сцены на Ти-Ви. Да и в 1987-м многое было ясно. А всякие кашпировские и чумаки, «заряжающие воду по телевизору», были совсем не самым страшным для мозгов советских людей.
Забавно, таких «мелочей» в деталях они от меня ещё не узнали. Всё ещё в шоке «от главного». Председатель, судя по тому, что меня с родителями под благовидным предлогом вытащили в Москву, как-то определился, но вот что он предпримет? Мне остаётся только гадать.
Гадать по тем вопросам, что ещё не раз зададут мне и годами наблюдать за всем происходящим в стране.
Только я смогу сделать такие сравнения…
А пока… ГЦКЗ «Россия» на Москворецкой набережной вблизи Кремля, жди попаданца!
Правда, об этом знает он сам, Козельцева, ну, наверное, ещё Андропов.
Столичный бомонд же ждёт капиталистическую звезду… кто искренне, кто-то по статусу…
В столице в этом мае тепло. И мы с опекающей меня дамой с удовольствием прогулялись на своих двоих от станции метро «Площадь Ногина» по набережной к центральному подъезду ГЦКЗ.
Тет-а-тет, без посторонних позволяет нам говорить свободнее, и Борисовна, разумеется, этим пользуется.
Может, по долгу службы, может, из интереса личного (дающего уникальную возможность «задать будущему вопрос») но, имхо, тут «2-in-1»:
— … Иван, а каково это — снова вернуться в прошлое, видеть всё вновь? Я помню ваши фразы про молодых родителей, но всё же… если как-то шире? Можете поделиться тем, что чувствуете?
Неожиданно. Бросаю на ходу на неё «подозревающий» взгляд и прохожу вместе с Козельцевой, предъявившей билетики, в вестибюль.
Ощущение «праздника» от свидания столичного бомонда с «заграничной звездой», вызывает у меня желчную гримасу.
То самое «наяривание на Запад?». Вас бы, товарищи советские простаки, пусть и столичные, отсюда в Москву 1993-го — между танками и горящим «Белым Домом»…
Козельцева, так и не получившая пока что мой ответ, подмечает моё выражение лица и принимает его на свой счёт.
— Я что-то сказала не так?
Да. Мы с ней давно уже общаемся по простому. Особенно с того момента, когда она признала во мне ровню по интеллекту.
— Всё так. Это — насчёт обстановки. Поясню позже. Как и отвечу на заданный вопрос. Я пока именно что разбираюсь с очередными ощущениями. Да-да, именно теми, насчёт которых вы спросили на улице. Так что — после концерта…
Ощущения, о которых я говорю Козельцевой — от вестибюля, достаточно шумной, нарядной и улыбающейся в предвкушении концерта публикой в вечерних платьях и костюмах вокруг нас, отчётливо пышут тем самым «запахом лучших моментов эпохи».
Блистающие вестибюль и гардеробная в настоящем мраморе. Везде хрустальные люстры. Мы идём из вестибюля в фойе первого этажа перед партером, куда Елена Борисовна «достала» (бл№!, это самое забытое ненавистное слово времени «дефицита» плотно и снова со мной!) билеты.
Лестницы же, ведущие на второй этаж, ведут в другое фойе, откуда можно попасть на бельэтаж и балконы. На плане здания на одной из стен я мимоходом замечаю, что там, наверху, располагается и банкетный зал.
Мы находим своим места в партере. Зал уже заполнен на две трети и оставшиеся места быстро заполняются.
Лёгкий гул, кажется, идёт со всех сторон. Чувствуется, что здесь отличная акустика.
(голос диктора в ГЦКЗ: — «… Пойдёт без перерыва. А сейчас поёт… Элтон Джон!». Публика устраивает овацию выходящему на сцену певцу, который кланяется залу и в свете меняющего цвет луча прожектора садится за рояль…)
https://youtu.be/64kyYdfTzg8?list=RD64kyYdfTzg8
Козельцева Е. Б.
Сам концерт ей понравился. Не то, чтобы она была в диком восторге от скандальной (там, за границей) рок-звезды, но… очень неплохо.
Англичанин был весьма непосредственным, милым и заводным. Абсолютно без чопорности, и при этом пел чертовски хорошо! Как и аккомпанировал себе, виртуозно играя на рояле. А советские люди, не сильно избалованные визитами в СССР подобных буржуазных эстрадных звёзд, обеспечили выступавшему тёплую атмосферу.
Непонятен, правда, был «барабанщик», больше бегавший по сцене туда-сюда, корчивший публике рожи, и чаще трясший шаманским бубном, чем стучавший по своим барабанам. Впрочем, наверное, певцу это было очень надо, раз привёз подобного типа — помощничка с собой…
После концерта, находясь под собственными впечатлениями и наблюдая эмоции довольной публики, многие из числа которой стремились взять автограф у певца, она продвигаясь с Иваном к выходу, продолжая наблюдать за абсолютно безэмоционально (хоть и внимательно слушавшими и смотревшим то, что происходило на сцене) просидевшим весь концерт «Свидетелем», Елена Борисовна не выдержала:
— Иван, вы разочарованы? Вам не понравилось?
— Скорее осознал, что ностальгия имеет свои пределы и она… очень избирательна. Но… я — не показатель, сами понимаете. Оценил Элтона Джона, да. И понимаю, как это выглядит сейчас для провинциальной по сути, хотя и столичной по местоположению публики в СССР. Гом*к этот несчастный… вы ни разу не представляете, какое влияние эти типы наберут на «Западе» уже полтора десятилетия спустя. Вы всех этих терминов пока ещё и не знаете, я о них в записках ничего не упоминал. Там целый мегафактор в социуме будет, с кучей последствий.
Переключение в его речи было неожиданным. Он всё оценивал как-то по своему. А подобные инвективы (пусть и не в её адрес, да и вообще пока малопонятные) из уст «ребёнка» раз за разом выводили её из душевного равновесия.
Не только «миллион деталей о будущем», но и подобные моменты.
Внутри детской головки — взрослое сознание, цинично ко многому относящееся и явно делящееся лишь малой толикой своего жизненного опыта.
Совсем иного, чем у неё. Он про прошлое её поколения и их опыт знает хотя бы по классическим источникам — книгам, фильмам… из этого разрекламированного им… «интернета». Она же, Председатель и другие, кто-то, кто ещё получит доступ к «сознанию из будущего» — только с его слов…
Как отзовутся его «рассказы о будущем» и как изменится оно само от знания немногих (пусть и имеющих власть и влияние) о нём?
Поделиться книгой: