Кодекс Крови. Книга VI

Лисы лавиной ворвались в зал, отвлекая на себя внимание атакующих и давая передышку защитникам. Здесь же подоспели и остальные защитники, призванные золотым гонгом. Взяв нападающих в клещи, они использовали самые смертоносные и эффективные из заклинаний. А всадник с гербом вишнёвой кицунэ на груди стремительной смертью мелькал среди врагов, разя их парными мечами.

Не прошло и десяти минут как с предателями было покончено. Путь к императорскому трону был залит кровью.

«Помни, путь к власти всегда пропитан кровью менее удачливых и более доверчивых претендентов», — вспомнила Тэймэй слова отца, когда повелитель лис спешился и неспеша преклонил колено у основания трона:

— Меч Инари, как и прежде, верен императорскому дому! — голос воина, искажённый эхом огромного зала, утонул в издевательских аплодисментах. Золотой гонг снова ударил в призыве о помощи.

«Почему гонг не замолкает?» — мелькнула обеспокоенная мысль и исчезла.

Из-за золотой ширмы вышел молодой мужчина в одеждах цвета императорского дома под руку с наложницей. За ним по стопам следовал Идзуми Меказики и хлопал в ладоши.

— Я же говорил, что она купится, Юкихито! Такая благородная и честная, как и её отец! И заметь, сама пришла к тебе в руки.

Воин дрогнул и принялся медленно подниматься с колен. Кажется, давнее пророчество князя Инари о дворцовой клетке начало претворяться в жизнь.

— Я разве позволил вам встать? — пощёчиной прозвучал издевательский вопрос от младшего принца империи Юкихито.

— Род Инари прибыл на защиту своего императора. Как я вижу, вы находитесь под защитой князя Меказики и в нашей защите не нуждаетесь. Могу я удостовериться в целостности моего сюзерена, императора Муцухито? — воин стоял, высоко подняв подбородок, но в глаза принцу императорской крови не смотрел, проявляя должное уважение.

— В какой защите, княжна? — расхохотался Юкихито. — Ваш дядя сейчас с воинами рода Инари штурмует дворец в столице, восстанавливая сёгунат Аканезуми и расчищая мне место на троне.

— Ацухито Инари не имеет никаких прав возглавлять род Инари. Все его действия — сугубо личная инициатива, за которую он будет нести единоличную ответственность.

— Вы верно заметили, что род Инари верен императорскому дому, и в отличие от вас, княжна, ваш дядя сумел выбрать верную ветвь дома, — принц ходил вокруг воина, словно лис вокруг курятника, чуть ли не облизываясь. — Но у вас ещё есть возможность войти в императорский дом Нэко на правах моей супруги. О вашей красоте и силе дара ходят неимоверные слухи. Вы подарите императорскому роду сильных наследников и будущих правителей!

— Княжеский дом Инари не может отдать в другой род сильнейшего мага и главу рода. Это противоречит божественным и наследственным законам.

— Императорская кровь всегда получает то, что хочет! — зло процедил принц Юкихито, пытаясь сорвать шлем с воина, — если не покоришься по-хорошему, будет по-плохому! Станешь одной из сотен наложниц! Отнять у княжны мечи! — прозвучал приказ принца.

— Засуньте себе эти мечи в задницу! — едва воин успел закончить свои пожелания, как его фигура и остатки стаи вишнёвых лис рассыпались по полу лепестками сакуры, гонимыми ветром и оседающими в лужах крови.

— Она где-то рядом! Иллюзии рассыпаются, когда она перестает их видеть и контролировать! — прокричал князь Меказики, выбегая на небольшой балкончик опоясывающий солнечный зал. — Барабаны!

Словно из-под земли выросли оголённые по пояс барабанщики, ударяющие в едином ритме колотушками по натянутым мембранам. От их слитного ритма сердца начинали пропускать удары, кровь вскипала, затмевая разум и мешая сосредоточиться. Но Меказики ждал. Он умел ждать. Пусть Инари преподнесла ему в подарок княжеский титул, но оставлять в соседях такого опасного противника Идзуми не собирался. Так у него родилась идея, как выманить вишнёвую лисичку и одновременно завоевать расположение будущего императора Юкихито.

Барабаны отбивали ритм, заставляя дрожать землю под ногами, а Меказики всматривался в сад гармонии. И был вознаграждён. Иллюзия невидимости дрогнула и пошла рябью, ещё не спадая, но всё же раскрывая свою создательницу. Иллюзионистка бежала к воротам, прочь из императорского дворца.

— На север! На двенадцать часов! Пли! — крикнул он заговорщикам, спрятавшимся до этого на окраинах сада и не вступавших в схватку с лисами Инари.

Зазвенели тетивы луков, когда сотни лучников выпустили разом дождь стрел. Иллюзионистка создала над собой щит, принявший часть стрел в себя, но не все.

— Север! Одиннадцать часов! Пли! — командовал Идзуми с затаённым наслаждением наблюдая, как наконечники стрел разрезают одежду беглянки, оставляя на ней кровоточащие порезы.

Она добежала почти до середины сада, когда вдруг споткнулась, будто встретив на своём пути невидимую преграду. Иллюзионистка упала на колени и зажала руками живот, испуская воистину звериный вой. Вой этот вызывал животный ужас в сердце, возрождая самые потаённые страхи. Холодный пот прошиб Идзуми, будто к его горлу приставили бритвенно острый клинок. Барабанщики замерли, не в силах завершить удары, когда с неба в сад спикировало мифическое создание, никогда не виданное до того. Дракон.

Его воистину огромные крылья накрыли иллюзионистку, защищая от стрел. Мощное тело, покрытое прочной чешуей, переливалось различными оттенками зеленого, синего и черного цветов. Голова имела вытянутую форму с длинной шеей и острыми зубами. Дракон издал воинственный рык и выпустил из ноздрей дым. Аккуратно подхватив иллюзионистку массивными лапами с исполинскими когтями, дракон взмахнул крыльями и принялся подниматься в воздух.

Недолго думая, Меказики выхватил из-за пояса родовой меч и, придав ему ускорение с помощью магии воздуха, запустил на манер копья в дракона. Рептилия легко увернулась от летящего меча, словно чувствовала его траекторию полёта. Завернув крутой вираж, дракон без раздумий выпустил струю пламени, сжигая ничтожного человечишку, посмевшего покуситься на жизнь божественного создания.

Пепел князя Меказики ещё не успел осесть на гранитный пол, когда дракон взмыл в небо над императорским дворцом.

ОТ АВТОРА:

Друзья, у меня потрясающая новость. Мир РОС пополнился соавторской книгой Андрея Третьякова, одного из создателей всеми нами любимой вселенной. Крохотный спойлер! Только т-с-с-с! Такой божественной способности, как у Майского, не было и ни у кого! Читайте и наслаждайтесь!

https://author.today/work/322291

Глава 3

Когда я понял, что не успеваю?

Не тогда, когда на пути из Осаки в Киото со мной связались обеспокоенные Маура и Имал, поведавшие, что Тэймэй терпеливо прождала меня в воздушном порту Киото полтора дня, но так и не дождалась. И даже не тогда, когда оказалось, что в Стране Восходящего солнца затеяли переворот, а мы оказались в самом его эпицентре.

Понял я это, когда увидел взлетающего с территории императорского дворца дракона, вовсю поливающего огнём всё вокруг. Последние минуты я вызывал Тэймэй по кровной связи, но она молчала. Это могло означать только одно, она была без сознания. Её линию жизни я чувствовал, хоть и с трудом различал рану в районе живота через дублирующий контур, установленный ещё на заре наших отношений. Но я отчаянно продолжал звать, особенно в тот момент, когда рассмотрел ношу злющей на весь белый свет летающей рептилии. Летел дракон неуверенно, его шатало, будто пьяного. Он озирался по сторонам, решая куда направиться. Взмахи его крыльев становились всё слабее. Мне вспомнилась фраза в шутку брошенная иллюзионисткой накануне войны с Крысиными:

«Создать дракона я могу, и он даже плюнет огнём разочек, но после этого я отправлюсь в бамбуковый лес на встречу с Инари».

Похоже, именно это сейчас и происходит. Иллюзионистка перешагнула свой собственный порог и, спасая себя, создала мифическое создание. Вот только дракон действительно высасывал последние силы из Тэймэй, и так получившей ранение в живот. Живот. До меня медленно доходил смысл этого одного единственного слова и все последствия, связанные с ранением.

— Тэймэй! — кричал я по кровной связи. — Очнись!

Но вместо этого услышал совершенно другой голос:

— Кто ты? Ты поможешь маме?

Говорил это всё детский голосок, едва слышимый на грани сознания, а я с ужасом осознавал, кому он принадлежал.

— Нам было больно, ей страшно, и не хватало сил. Я помог, но она пропала, а я один не могу, — сбивчиво лепетал голос. — Ты — друг или враг?

— Я — твой отец, — выдавить эти слова мне удалось с большим трудом сквозь ком в горле.

Потянувшись по кровной связи, я ощутил, что линия жизни ребёнка замирает и стремительно теряет яркость.

— Я машу руками на площади у дворца. Направь дракона сюда. Я помогу!

Голос больше не ответил, но рептилия неуклюже заложила вираж и принялась практически пикировать вниз. Если такая туша ударится оземь, то оставит после себя приличный кратер.

«Не о том думаешь!» — одёрнул я себя, но все мысли смыло волной ярости, стоило рассмотреть живот Тэймэй с торчащим древком стрелы. Дракон не дотянул до земли всего метра три, когда его тело принялось таять прямо в воздухе. Крылья, голова, тело и лишь в последний момент лапы, удерживающие Тэймэй. Я только и успел подставить руки, как она рухнула мне в объятия.

Девушка была без сознания. Всё её тело покрывали рассечения, будто её в упор расстреливали из луков. Хотя почему будто? Отправив комарих собирать кровь со всех обитателей дворца, я обратился к дару. Тот говорил, что Тэймэ, хоть и серьёзно ранена, но будет жить, а вот ребёнок…

— Ты же её спасешь? — услышал я шёпот. — Обещаешь?

Твою же мать! Я не лекарь! И уж тем более не представляю, как спасти ребёнка двухнедельного возраста с момента зачатия! Там и ребёнка-то ещё, по сути, нет!

— Обещаю! — ответил я сыну, при этом мысли мои метались в хаотичном порядке, пытаясь найти выход. Он должен был существовать!

Я укачивал Тэймэй на руках, зажимая ей рану на животе. Стрелу я побоялся выдёргивать, чтобы не навредить ещё больше, чем есть сейчас. И тут мой взгляд зацепился на адамантовое кольцо главы рода Комариных. И я вспомнил. Вспомнил больницу в Лахденпохья, после закрытия прорыва за Тильдой, полное выгорание системы энергоканалов и воистину божественный подарок от Комаро.

«Это капля моей крови. Считай, твой последний шанс, если совсем прижмëт. Она сработает только на кровь Михаила».

Мой сын — моя кровь! Если кровь должна была подействовать на меня, то и на него тоже должна будет. Я сорвал кольцо с пальца и принялся вскрывать внутренний ободок с божественной кровью.

Стрелу пришлось всё же вынуть, но я надеялся, что кровь Комаро спасёт сына, а уж для Тэймэй крови я наберу с избытком из наших врагов. И мне совершенно было плевать, что под убой могла попасть местная императорская династия. Они посмели напасть на мою женщину! Они посмели покуситься на моего ребёнка! Это им с рук не сойдёт.

* * *

Комаро вырвало в человеческий мир посреди беседы с одним старым напыщенным чешуйчатым гадом. Красный огненный дракон посмел устроить разнос Комаро, и тому ничего не оставалось, кроме как это терпеть. Кто бы знал, как внутренне злился Комаро. Эти старшие возомнили о себе невесть что, считая себя лучше, сильнее и главнее, хотя фактически все они были равны в своём развитии. Прорвавшиеся на следующий уровень развития здесь не оставались.

Комаро молча слушал восточные витиеватые разглагольствования, сквозь которые едва улавливал смысл претензии. Кто-то посмел воспроизвести по образу и подобию дракона. Дослушать абсурдность претензии он не успел, ведь его вырвало прямо из-под носа красного огненного старикашки.

То, что он увидел, заставило бога вздрогнуть. Посреди площади перед дворцом японского императорского дома Нэко стоял на коленях Михаил и удерживал на руках окровавленную иллюзионистку с пробитым стрелой животом. Прекрасно осознавая, чем грозят беременным женщинам подобные ранения, Комаро уже хотел было вмешаться, но почувствовал, как используется его кровь. Свой последний шанс на выживание Михаил отдал сыну. Но смутило божество совсем не это. Он просто-таки чувствовал, что сейчас в этом нерождённом ребёнке бьётся искра божественности. Возможно, это временный эффект из-за использования божественной крови, но всё же к малышу нужно будет присмотреться. В перспективе он должен будет стать одним из сильнейших магов в мире.

Уже собираясь покинуть человеческий мир, Комаро заметил, как с мостовой стала подниматься в воздух кровь. Это было похоже на водопад, вдруг изменивший своё течение. Кровь в нём не срывалась вниз под силой земного притяжения, а поднималась вверх в невесомости. Капли сливались в ручейки. Словно хищные змейки, они ластилась к Михаилу, обвивая его. С территории дворца показались преследователи, но замерли, заворожённо взирая на творящуюся магию крови.

А ручейки уже стекали с кистей рук мага на живот азиатке, покрывая плёнкой с ног до головы. Кто-то из преследователей пришёл в себя и натянул тетиву лука, целясь в подругу Михаила. Комаро снова хотел вмешаться, но не успел. Время сперва замедлило свой бег, а после и вовсе замерло.

От преследователей к Михаилу по воздуху плыли странные алые капли. Они превращались вокруг него в непрозрачную сферу. Каждая капля сверкала рубином на солнце, но существовала отдельно от своих товарок. А затем капли стали впитываться в кожу Михаила. Глаза его налились кровью, утратив человечность. На руках удлинились когти, а по телу замерцала едва заметная чешуя.

«Ну ты ещё драконом стань для полного счастья!» — пронеслась мысль у Комаро, но тут же исчезла, когда капли все до единой впитались в его последователя.

Время снова возобновило свой бег, вот только лучник не успел спустить тетиву. Преследователи рухнули на мостовую. Линии их жизни прервались в один момент без видимых повреждений. Только они стояли, наблюдая за страшной и запретной магией, и вот уже бездушными куклами лежат, с немым изумлением взирая в зимнее небо.

Михаил же встал на ноги вместе с азиаткой и тихо произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Так будет с каждым, кто посмеет позариться на моих близких!

* * *

Я уже давно покинул презентабельный район Киото и шёл по трущобам с Тэймэй на руках. Впереди меня бежала Маура, показывая дорогу к борделю, где находилась мать иллюзионистки и оракул. Сама Тэймэй медленно восстанавливалась за счёт крови, собранной мной с убитых. Но самое главное, внутри неё снова ярко горела искорка жизни. Малыш больше не выходил на связь, видимо, посчитав, что и предыдущего раза хватило с лихвой.

Сам же я усилил тело за счёт крови. Нынче плотность моей кожи могла бы сравниться с драконьей, что и проявлялось время от времени в мерцающих чешуйках. Подобные метаморфозы вызывали опасения, что смена ипостаси может стать не единоразовой акцией, а постоянной возможностью. Особых терзаний это не вызывало, ведь всегда приятно иметь на один козырь в рукаве больше, чем у соперника, но оставались вопросы: «Кто автор аттракциона невиданной щедрости?» и «Чем придётся платить?»

Сие пока было неизвестно.

— У нас тут пленник в себя пришёл, — отозвалась Тильда, — который ударенный на всю голову. Сначала требовал вернуть его домой, угрожал, приказывал, но, получив внушение, заговорил по-людски…

— Вы далеко? — перебил я подругу. — У меня раненная Тэймэй на руках. Надо бы выбираться отсюда.

— Вот ты, засранец, опять всё веселье без нас устроил, — притворно надула губки Тильда, — а если серьёзно, то, что у вас там произошло? Императорский дворец уцелел? Киото на месте? Или, может, мне надо искать воздушный причал посреди новообразованного кладбища?

— Мне глубоко без разницы, что там с императорской семьёй, — отмахнулся от вороха привычных женских расспросов, показывая фрагменты мною увиденного… и услышанного.

— Погоди! Погоди! — запротестовала Тильда. — Чей это голос? Детский!

— Сама как думаешь?

— Да ладно⁈ — присвистнула эрга. — Ещё не родился, а уже овеществил дракона⁈

Тильда рассмеялась по-доброму, искренне и тепло.

— Ох, вы и намучаетесь с ним! Это тебе не со мной в прятки играть! Этот будет ещё из-за углов задницу тебе прижаривать!

— Ну раз вспомнила прятки, значит, и отдадим тебе на перевоспитание! — хихикнул я, вспоминая, как днями и ночами искал Тильду по всем закоулкам собственной башни, когда она только начинала осваивать маскировку.

— Да бро-о-ось! — с опаской отреагировала подруга. — Ну что ты сразу начинаешь? Ну, подумаешь, пару раз ноги ломал да разочек шею, ну и тазик совсем чуть-чуть. Кто старое помянет…

Не успел я отреагировать, как эрга продолжила:

— Я вообще уже где-то над Киото, но здесь какая-то нездоровая активность над воздушным портом и пристанью.

— Нездоровая — это какая? — уточнил я на всякий случай.

— Стрелять по нам собрались, — как ни в чём не бывало прокомментировала эрга, — какой-то гарпун расчехляют.

— А вы под каким флагом идёте? — на всякий случай уточнил я, чтобы проанализировать все возможные варианты.

— Так в том-то и дело, что под флагом императорского рода. Какая-то то ли кошка, то ли женщина. Уши, лапы и хвост в наличии. Какбудто богам было лениво, и они бросили работу на полпути.

— Тиль, резко набирайте высоту и уходите оттуда. Здесь переворот затеяли местные, судя по всему. Нынешнего императора и его сына с пробитой головой хотели сменить на другого сынка, более послушного. Пробитого спасла ты, а ушлёпка случайно убил я.

— Ой! — вдруг загорелась идеей эрга. — А можно мы хоть тут порезвимся? Ну мы же не виноватые будем! Мы местного императрёныша защищать будем! А то ребятам контрабандисты показались слишком скучными. А так хоть разомнутся.

— А давай! — неожиданно согласился я. — Воевать так с размахом, а протекция японского императорского дома нам ещё пригодится!

Со счастливым: «Ура!» — Тиль оборвала связь.

Глава 4

В Осаке переворот удался на славу. Обезглавленная столица без принца пала, не сопротивляясь. Аканезуми уже праздновал восстановление сёгуната, но вести из Киото всё не приходили. Со старым императором должны были покончить быстро, ведь младший принц Юкихито открыл беспрепятственный доступ во дворец.

Но вестей не было. Мобилеты молчали, и это вызывало обоснованную тревогу в сердце князя Аканезуми. И причиной для оной было также присоединение к заговорщикам родов Меказики и Инари. Древние княжеские рода, тысячелетиями верные короне, вдруг сменили свои взгляды?

Но сейчас клан Инари и вовсе находился в состоянии внутреннего раскола, а у Меказики весьма странным образом исчез старый князь, и власть получил его старший сын.

— Свяжитесь с кем-нибудь в Киото. Я хочу знать, что там творится! — отдал приказ князь из рода сёгунов, но трель мобилета разорвала тишину.

Аканезуми мрачнел на глазах, слушая донесение из старой столицы. Не дослушав информацию до конца, он со злостью швырнул мобилет о каменные плиты дворца и поспешил вон. Предстояло подготовить хороший дар, дабы откупиться от гнева императорской семьи.

* * *

Его Императорское Высочество Андрей Петрович Кречет покидал Кремль без сожаления. После памятного совещания принц решил, что стоило действовать решительней, когда дело касается его собственной судьбы, а не то однажды может оказаться безмолвной марионеткой в руках собственной семьи.

Путь его лежал на юг, именно там предполагалось встретиться с вероятной невестой, княгиней Виноградовой. Имперская служба безопасности сообщила, что час назад Кирана Юрьевна заглядывала в местное отделение Геральдической службы в Новороссийске. А значит, ему следует поторопиться, если он хочет перехватить девушку до прибытия ко двору и обсудить некоторые личные дела.

Используя свитки переноса, Андрей Петрович бережно придерживал коробочку с подарком, собственноручно приготовленным для невесты. Оставалось надеяться, что его будет достаточно, чтобы княгиня рассмотрела предложение Андрея всерьёз.

* * *