Лунная лодочка

— Зачем? — Северусу действительно было интересно. Валар тоже навострили уши.

— Пророчество Трелони, — несчастно забубнил Дамблдор. — Темный Лорд стал сильнее и опасней. Мне нужен был герой, способный справиться с ним. Демон принес мне почему-то ребёнка, я не хотел его, мне нужен был взрослый сильный маг. А ребёнка надо растить, и я отдал его Поттерам.

Краем глаза Северус уловил какое-то движение сбоку. Глянув в сторону окна, он увидел оцепеневшую серую кошку.

— Давно вы там подслушиваете, Минерва? — желчно осведомился Снейп. Кошка вздрогнула, спрыгнула в комнату, обернулась женщиной и злобно рявкнула:

— И не подслушивала я ничего! Просто увидела из окна учительской, как в директорскую башню летят дементоры и, естественно, поспешила сюда, мало ли, помощь понадобится!

— Ну и как, понадобится? — хмыкнул Северус.

— М-мм, не уверена, — поджала губы Минерва, с отвращением оглядывая обмякшего в кресле старика. Повернулась к двери и позвала: — Вы всё слышали?

Скрипнув, дверь приоткрылась и в комнату робко заглянули Стебль, Флитвик и Филч с неизменной кошкой на руках. Обозрев живописную группу из двух профессоров, директора в кресле и двух дёмушек в синей и зеленой накидках, деканы и завхоз, включая кошку, так же робко кивнули, дескать, всё слышали. И аккуратно просочились в кабинет. Встали вдоль стены и обратились в слух и зрение, готовые всему внимать и во всём свидетельствовать. Северус уловил этот момент и внутренне подобрался — с Дамблдора станется выболтать кое-что лишнее… К счастью, положение спасла МакГонагалл, высказав наболевшее:

— Гибель Поттеров, надеюсь, была случайностью?

— Нет, — деревянным Буратино забубнил Дамблдор. — Их смерть стала платой демону.

Всё. Эта сказанная фраза стала окончательным приговором для директора. Стебль и МакГонагалл налились злобой, на кончиках пальцев Флитвика замерцали голубые искорки молний, люди на портретах переглянулись и стали выбираться из кресел, собираясь разойтись по своим портретам в других домах и разнести эту чудовищную новость. Но их всех обломал Северус, твердо объявив:

— Право на суд передается в руки пострадавшим — родителям похищенного мальчика.

— А что, такие есть? — остановилась Минерва, поспешно опуская палочку со звездочкой проклятия на конце. С такой же поспешностью Флитвик притушил огоньки, готовые сорваться с ладоней. С некоторым опозданием Помона усмирила магическую традесканцию, ползущую с подоконника к креслу директора.

— Да, — кивнул Северус и перевел взгляд на валар. — Какое наказание вы хотите применить к похитителю вашего принца?

— Для начала я высосу из него магию, — зловеще прошипел Аулэ, заставив деканов вздрогнуть. Ну не знали они ещё о том, что эти дементоры разговаривают.

— А потом отведем старика к Элронду, чтобы он решил его судьбу! — поставил точку в приговоре суровый Сулиме.

— Северус, а где Гарри? — трагично прошелестела Минерва, подразумевая страшное развитие событий из-за наличия странных говорящих дементоров.

— Гарри с отцом, — успокоил её Снейп. — Родители нашли своего сына.

— Ох, слава богу! — Минерва искренне прижала руку к груди. — Как же я рада за них…

***

Ах, как же необычно было Гарри просыпаться рядом с кем-то очень большим, сильным и надежным. Рядом с папой. Сердечко так и затрепыхалось в груди, едва улеглось осознание этого невозможного чуда: он рядом с папой. Живым, настоящим, родным. Только утвердилась в голове эта мысль, как сон тут же сбежал безоглядно, и Гарри широко распахнул глаза. Чуть шевельнувшись и приподняв головку, ребёнок затаил дыхание, увидев папино лицо совсем близко. Высокий крутой лоб, широкий прямой нос, косой разлет бровей. Длинные волосы темной шалью расстелились по подушке. Папа выглядит нестарым, но и молодым его сложно назвать. Гарри пока ещё маленький и он не знал такого понятия как «средний возраст», поэтому надолго задумался, пытаясь определить, сколько папе лет. Пока не заметил ухо.

Ухо явно нечеловеческое, с весьма приметной заостренностью. Его заостренный кончик так удивил Гарри, что он не удержался и потянулся к нему, чтобы потрогать. Дотронулся и вздрогнул — ухо было настоящим. Теплым, как его собственное.

— Ух ты, папа, ты кто? — с веселым страхом прозвенел малыш. Потому что понял уже — папа не спит.

— Эльф, сынок, всего лишь эльф, — мягко сказал Элронд.

— А я не такой? — с сожалением спросил Гарри, щупая свои уши. Они у него были круглыми, самыми обычными.

— Твои ушки заострятся только к двадцатому году твоей жизни, — с ласковой терпеливостью пояснил Элронд. — Полной зрелости эльфы достигают после третьей юности. В пятьдесят лет, если быть точнее.

— А двадцать это…

— Пятнадцать у эдайн, то есть у людей, — подтвердил Элронд.

— Здорово! — восхитился Гарри, снова трогая свои уши и представляя, как они заострятся и станут эльфийскими. — А что такое третья юность? — спохватился он.

— Третья стадия взросления квенди, — принялся объяснять отец. — Первая — это ранние годы, детство, другими словами, длится она до пятнадцати лет. Затем наступает вторая стадия — до тридцати, в этот период организм эльфа полностью перестраивается, меняются уши, зрение и так далее. Ну а после тридцати ты уже эльф-подросток, вплоть до взросления, до полной половой зрелости.

Ох, вовремя Элронд своего ребёнка нашел, скажу вам честно… Вы только представьте Гарри на Турнире Трех Волшебников, совсем ещё сопляк по эльфийским меркам! То-то он так тормозил в развитии… Ну вы поняли…

Глубоко вздохнув, Гарри улегся щекой на папину грудь. Погладил ладонью отворот фланелевой черной пижамы, одолженной Элронду Северусом, и тихо спросил:

— А какой у нас дом?

— Дом у нас красивый, с высокой ажурной крышей, рондом, по-нашему… Вокруг горы и леса, с гор струятся легкие водопады… В доме нет этажей, но высота у комнат разная — у кого-то выше, у кого-то ниже. Весь дом опоясан широкой террасой, которую защищают воздушные перила…

Гарри слушал и запоминал, надеясь, что вскорости он сам всё это увидит. А сейчас он наслаждался чудеснейшим мигом — близостью с родным отцом. Наслаждался, слушая и впитывая звуки родного голоса. Папа, папочка, как же я рад, что ты здесь, со мной. Я больше не один!..

Часть 6. Том Бомбадил

Элронд прислушался: внизу негромко стукнула дверь — вернулись Северус и двое валар и, судя по звукам сопротивления, кого-то с собой привели. Вздохнув, он посмотрел на сына.

— Нужно вставать, Келли. Или, может, тебя называть Гарри?

— Не, — Гарри мотнул головой. — Зови меня Келли. Это же моё настоящее имя, ведь да? — полуутвердительно спросил он.

— Да, Келли, это имя ты получил при рождении, — подтвердил Элронд. И напрягся вдруг, когда Гарри потянулся за очками. Поколебавшись, он неуверенно спросил: — Что это такое, Келли, и зачем оно тебе?

— Это очки, папа, — Гарри был безмерно удивлен. — Они помогают мне видеть мелкие предметы вблизи, потому что у меня даль-но-зор-кость.

— Этого-то я и боялся, сынок, — вздохнул отец. — Некому было тебе подсказать, как перенастроить зрение. Но я тебе покажу, как, а их больше не надевай, пугают они меня: железо и стекло так близко от глаз… — Элронд передернулся. — Ничего ужасней в жизни не видел…

Из этого, как вы уже наверняка догадались, логика так и напрашивалась, и была настолько очевидной, что даже маленький Гарри её уловил.

— То есть, я правильно понимаю, в том мире, откуда ты пришел, никто не страдает болезнями глаз? — восхищенно спросил он.

— Я таких, во всяком случае, не видел и не слышал, чтобы кто-то жаловался на плохое зрение.

Договорив, Элронд улыбнулся, чмокнул сына в макушку и поднялся с постели. Покосился на доспехи, дернул плечами и потянулся к сумке со сменной одеждой. Там, среди прочего, было и визитное одеяние. Его Элронд и надел — узкие штаны и рубашку, к ним длиннополый камзол, светло-серый, отделанный серебряной вышивкой, голову увенчал витой венец в виде тонкого обруча. Ко всему этому у Элронда загадочным образом засветились кожа, волосы и глаза, то есть говоря словами самого профессора Толкина: «в глазах и на волосах мерцал звездный свет, от кожи разливалось бледное сияние, подобное свету, что окаймляет гребни гор перед восходом луны». У Гарри аж дыхание перехватило, когда перед ним во всей красе предстала вся эта восхитительная неописуемая волшебность.

И как же эта волшебность Дамблдору-то не понравилась! Едва увидел нечто сверкающее на пороге кухни, так и сбледнул с лица, посерел как поганка. Сразу уловил, старый пройдоха, мощь и величие северусова гостя. Сам Элронд, видать, неплохо подвизался в дипломатии, потому что ни единым мускулом на лице не дернул при виде крепко спеленатой мумии с бородой, обмотанной вокруг шеи и кончиком засунутой в рот наподобие кляпа. Зато Гарри, сидевший на руках у папы, эмоций не сдержал — весело хихикнул. Ему спеленатый дед напомнил гусениц, которых он не раз снимал с розовых кустов тёти Петуньи. Такой же длинный, тощий и косматый. Северус, будучи прекрасным легилиментом, эти эмоции уловил и оценивающе оглядел деда, невольно сравнивая того с насекомым. Элронд передал Гарри Ирмо и попросил:

— Ступайте во дворик, поиграйте с лошадкой.

Всё понимающий Ирмо унес ребёнка прочь, а Элронд развернулся к хозяину дома.

— Значит, это он? — зловеще констатировал эльф. И прожег старикашку звездным взглядом, по жути не уступая разгневанной Галадриэль. На Дамблдора практически взглянула Бездна, всесокрушающий бескрайный и мудрый Космос. Ой, как ему поплохело… А тут и Сулиме маслица подлил на раскаленную сковородку королевского гнева.

— Какое наказание предпочтете, сир? Магии мы его уже лишили, колдовать старик больше не сможет. Вот его палочка, — вала с наигранным почтением протянул Элронду длинный узловатый жезл. Тот не глядя распылил Старшую палочку одним высверком эльфийской магии: бедняжка и дернуться не успела — рассыпалась черной трухой. Как выяснилось тут же, это оказалось худшим наказанием для Альбуса — на его глазах была уничтожена сильнейшая палочка в мире.

Кондратий дедушку точно приобнял, сдавив сердечко, Северусу его даже спасать пришлось: ослабил узел из бороды на шее и колданул в лицо Энервейтом. Рано ему пока подыхать! Да и смерть для такого, как он, слишком милосердно будет!!!

Элронд терпеливо подождал, когда Северус сделает всё необходимое для спасения этого, с позволения сказать, Белого Шмеля, а дождавшись, приступил к правосудию. Простите, собрался приступить, ибо его прервали. Сквозь стену в кухню просочилась серебряная кошка и голосом МакГонагалл обратилась к Снейпу.

— Северус, тут сова от старухи Фигг! — в голосе Минервы явно ощущалось плохо сдерживаемое бешенство. — Ты только послушай, что она пишет! «Дорогой Альбус, мои книззлы отныне не могут воздействовать на магглов, так как мальчишка исчез, и их феромоны агрессии теперь не на кого распылять. Мне здесь больше незачем находиться, что мне делать дальше?»

Передав послание, Патронус-кошка растворилась в воздухе, оставив после себя гробовое молчание. Гневные, полные укора взгляды Северуса и Элронда ружейными штыками вонзились в «дорогого Альбуса», пригвоздив того к спинке стула. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб не понять, что крылось в том сообщении… В звездных глазах Элронда и антрацитовых горящих очах Северуса читалось явное желание приступить к немедленной эвтаназии. Но к счастью для дедушки, ни тот, ни другой не захотели пачкать свои руки смердящей кровью негодяя, а благоразумно вняли голосу рассудка.

— Что вы будете с ним делать, сэр? — очень серьезно спросил Северус.

— Есть один мирок, в котором старику будут созданы те условия, которые он уготовил моему сыну, — в той же интонации задумчиво промолвил Элронд. Перевел взгляд на Снейпа и прибавил: — Ты мне только помоги врата уничтожить, чтоб мерзавец не смог выбраться оттуда.

— Помогу! — от души поклялся Северус.

— Прибери его пока, — с отвращением бросил Элронд, после чего повернулся и вышел из кухни. Северус припомнил промелькнувший в памяти Гарри образ волосатых серых гусениц, весело хмыкнул и движением палочки уменьшил Дамблдора, отлевитировал его в пинтовуюпримерно поллитра баночку из-под майонеза и завинтил крышечкой, в которой предусмотрительно проделал отверстия для дыхания — вот тебе для начала стеклянный «чулан», дорогой Альбус… А чтобы банка с постояльцем не мозолила глаза, Северус её ещё в шкаф убрал, после чего занялся приготовлением завтрака.

Кашу и какао для ребёнка, яичницу с кофе для себя и Элронда, попутно ломая голову о том, чем накормить лошадь, для которой, понятное дело, в доме не нашлось подходящей еды. Но, как выяснилось, эту проблему сняли соседи. Узрев во дворике четвероногую гостью, дети пришли в восторг и разнесли новость по домам, а уж потом подтянулись родители. Поглазели на лошадку, поговорили с Элрондом и натаскали из своих кухонь кто чего горазд: хлебушка, яблочек, морковок, а одна зажиточная хозяюшка даже на готовку расщедрилась — сварила полное ведро молочной болтушки из овса с отрубями. Потому что навеяло фотографиями со стен, где красовался прадедушка с собственным конем у них во дворе.

Так что о лошадкином пропитании Северусу не пришлось беспокоиться, она уже была накормлена и напоена. Осталось лишь гостей позвать к столу. Но не успели гости и приступить к трапезе, как в окно снова всочился Патронус — знакомая всем кошка.

— Северус, прости, боюсь, я перестаралась, — в голосе МакГонагалл прозвучало смятение. Вздохнув, Северус послал ответную лань.

— Что случилось, Минерва?

— Я превратила мисс Фигг в лысую кошку и теперь за ней весь Литтл Уингинг гонится, уж больно животина страшная. Мэр встревожен, объявил в городе карантин и поставил всех на уши. Кошек Фигг переловили и отправили в питомник. Мы не успели их перехватить, теперь смотрим, как гигантских котов осматривают ветеринары. При толковом обращении они вроде не должны навредить своим новым хозяевам-магглам. Но что делать с мисс Фигг, Северус?

— Ничего не делай, — подумав, решил Северус. — Если не дура — выживет, не пропадет, а сгинет, туда ей и дорога. Заслужила!

— Ты прав, — спустя энное время доложилась ответной кошкой Минерва.

Гарри с Элрондом знай моргали, следя глазами за попеременно появляющимися Патронусами: кошкой — ланью, кошкой — ланью… А когда обмен ими прекратился, с любопытством посмотрели на Северуса.

— Надо же, как вы интересно на расстоянии общаетесь, — поделился впечатлением Элронд.

— Как по телефону! — звонко вставил Гарри, восторженно сияя яркими зелеными глазами. Элронд удивленно поглядел на сына и уточнил:

— То есть, это обычное действие здесь?

— Ага! — активно закивал Гарри. — За тысячи миль друг от друга люди обыкновенно разговаривают по телефону, — облизал ложку и прозвенел: — Вкусная каша, спасибо, мистер Снейп! Папа, а когда мы домой поедем?

Столь невинный детский вопрос, однако, поставил Элронда в тупик, и он вопросительно посмотрел на дементора в красной накидке.

— Милейший Ирмо, не будешь ли ты так любезен разъяснить мне — что означает: «мир без врат»?

— Ну… — поежился тот, — сюда мы прошли через врата оттуда, это да, а вот отсюда туда… это, э-э-э, будет посложнее… Вот если бы оттуда кто-нибудь нам врата открыл… — Домямлив, Ирмо обреченно умолк.

— Ну так за чем дело-то встало? — не понял Элронд. — Слетайте туда, скажите кому надо и откройте врата.

— Не можем, Элронд, — горестно возразил Сулиме, нервно оглаживая синее свое одеяние. — Отсюда мы даже в свои Чертоги Безвременья не способны подняться, не говоря уж о том, чтоб из мира в мир летать…

— Да, это ведь мир иного бога, неведомого и невидимого нам, — очень робко вставил Аулэ.

— Так что же получается, мы не сможем вернуться в Арду? — нахмурился Элронд.

— А айнур, простите, разве не боги? — озадачился и Северус, разглядывая трех валар.

— Эру Илуватор нам бог, — трагично взвыл Аулэ. — Мы лишь слуги его, чьи скромные силы действительны лишь в пределах нашего мира. Здесь у нас другие способности, разрешенные лишь телам-носителям, — и он с отвращением помахал перед собой склизкой и костлявой дементоровой дланью.

— Моя магия при мне осталась, — настороженно прислушался к себе Элронд. Все при этом покосились на пыль на полу, оставшуюся от волшебной палочки Дамблдора.

— Конечно, ты же в своем виде сюда прошел, — с ноткой зависти высказался Ирмо. — И всё осталось при тебе: магия, красота, величественность…

— Что я слышу?! Мне завидует сам вала? — демонстративно почесал в ухе Элронд. Но почти тут же посерьезнел. — Так значит, у нас затруднения с возвращением домой? — его звездно-серые глаза с тревогой обежали трех притихших айнур.

Глаза у Гарри такими огромными сделались, что просто ух! Задышал часто-часто от страха и переживаний, слез со стула, обошел стол и к папе на колени полез, забрался и крепенько-крепенько прижался к папиному телу, практически готовый расплакаться от того, что он, возможно, маму так и не увидит… Элронд бережно обнял обеспокоенного малыша и принялся утешать, ласково нашептывая: «не бойся, котёнок». Даже Северусу, уж на что он был равнодушен к детям, но и ему не по себе сделалось. Долго ли эльф здесь незамеченным проживет? И ладно обычные люди, от магглов его спрятать ещё можно, но как сами волшебники-то к эльфу отнесутся?.. Чужой, странный, а то и вовсе опасный, а в том, что эльф опасен, Северус и сам понимал, стоит кому ребёнка задеть, как Элронд тут всех положит…

— А где вы прошли в мой мир? — спросил Снейп, нервно скомкав салфетку.

— Там, где мы тебя нашли, — сказал Аулэ.

— Стоунхендж, — кивнул Северус, бросая салфетку и вставая из-за стола. — Давайте пока туда отправимся, посмотрю, что можно сделать.

С предложением молодого профессора все незамедлительно согласились и вмиг собрались. Ну, почти. Элронд застопорился, увидев, как Гарри надевает на себя одежку — разношенные кроссовки на два размера больше, растянутую куртку с рукавами ниже колен и спадающие потасканные джинсы. Вчера он как-то не обратил внимания на то, во что облачен его сын…

Северус опередил возмущение Элронда, до скрипа желваков возмутившись сам.

— Бога ради, Гарри! Чьи это лохмотья на тебе?

— Дадли, — шмыгнул носом мелкий пацан, из-за чужой несоразмерной одежды выглядя ещё мельче.

— И почему я не удивлен? — буркнул Северус, хватая с полки копилку. Вытряс монеты, подсчитал-прикинул расходы и принял новое решение. — Сначала в магазин заглянем.

Элронду он запретил напяливать доспехи и убедил надеть на голову шляпу, чтобы спрятать уши. На всё остальное тело сгодилась старая отцовская одежда, пропахшая нафталином.

— Надеюсь, твой родитель не будет возражать? — виновато спросил Элронд, застегивая пуговицы пиджака и пальто.

— Не будет, помер мой родитель, — нехотя ответил Снейп.

— Прости! — искренне опечалился Элронд. И таким тоном он это сказал, что Северус почувствовал себя маленьким обласканным мальчиком. Аж обнять Элронда потянуло. Чудом удержался.

К моменту выхода магазины открылись, в том числе и отдел детской одежды, так что обновку для Гарри прикупили самую красивую и лучшую. К монетам из копилки Северус (эх, так и быть!) присовокупил несколько кровных фунтов стерлингов, отложенных на ремонт старого домишки. Но ради того, как радуется Гарри новой собственной курточке, пожалуй, можно и пожертвовать несколькими фунтами. Потому что Гарри умел благодарить — слово «спасибо» он, наверное, раз двести протарахтел, пока не остановили…

Та ещё картинка: глаза огромные, голосок ломкий, дрожащий, без устали повторяющий: «спасибо, сэр, спасибо, спасибо! Ох, спасибо! Спасибо, я так рад, сэр, спасибо!». А Северус, бедный, красный весь, не знает уж, куда глаза от смущения прятать… И ровно двести раз от души проклял Петунью, доведшую мальчонку до такого невменяемого состояния — в первый раз ведь в жизни от взрослого подарок получил!.. Да и то не машинку с пистолетиком, а банальные предметы одежды. Дядя Вернон не в счет, от него Гарри лишь рогатка досталась, и то давно, аж целый год назад.

Ладно, успокоили взволнованного ребёнка порцией мороженого в кафе, дождались, пока он переключится с обновки на вкуснятинку, и вернулись домой — забрать со двора лошадку и с полки шкафчика банку с гусеницей Дамблдором. После этого массово перенеслись к древнему Стоунхенджу.

В столь ранний час субботнего утра посетителей Всемирного наследия ЮНЕСКО не было, так что Северус беспрепятственно занялся осмотром места силы. Бродил среди мегалитов и водил перед собой палочкой, сканируя и прощупывая древний рукотворный объект на предмет мало-мальских пространственных аномалий. Искал и не находил. Камни и камни, замшелые и старые… Чувствуя подступающее отчаяние, он негромко забормотал: