Хочешь жить - умей вертеться

Жалко, в лес выбраться было некогда, как раз дожди прошли… Решил попробовать в понедельник встать на пару часов раньше.

Однако проспал, видно, организм к нагрузкам еще не привык и требовал больше отдыха. Ну ладно, перенесем грибную охоту… Зато вечером под руководством матери начал делать зелье для волос, которое Пет обещал. Заодно еще покапал маме на мозги насчет грибочков — понравились же! Так что на следующий день она нас с отцом удивила вполне приличным домашними котлетками (соседка помогла) с пюре и жарехой. Лисички рулят.

Нахваливать я ее не уставал весь ужин и пока со стола убирал. Ручками. А вот мыть и сушить стал чарами. А что, какая разница, тренироваться надо во всем. Бытовые так еще и посложней Левикорпуса, хотя и там, и там точность нужна, но на кухне, где особо не развернешься, всяко интереснее. В результате мать цвела и пахла, отец ступорил немного, а потом наконец тоже созрел похвалить, в результате опять слезу из бедной женщины вышибли…

* * *

После работы в среду собрались приодеться. Ну, что сказать, мать в маггловском продуктовом уже более-менее освоилась, но вот в "одежду" ее одну пускать, оказывается, не стоило. Прибежал я на звуки скандала и глазам не поверил: моя тихая скромная маман строила продавщиц так, что… Я в глубине души — простой советский мужик, а потому мне стало стыдно. Немного. Чисто из-за того, что не в том она была прикиде, чтобы продавцов гонять. Но ведь справлялась! В конце концов, пусть отрабатывают, как правильно вести себя с капризной клиенткой.

Но время шло, так что пришлось намекнуть, что если мы сегодня ничего не купим, то не купим еще неделю минимум. И бумажник достать, у меня теперь свой, как у отца, солидный. И ничего, что в нем немного совсем, я как следует поджеминил и дубли сложил в особое отделение, чтобы не расплачиваться ими, пусть себе массу создают — вместе они вполне себе смотрятся. Приличным бумажником небедного человека. И по фигу, что выгляжу я пацан-пацаном. Если что, скажу, что клад, конечно, не нашел, а вот наследство получили. То, как маман себя с посторонними ведет, вполне в эту концепцию вписывается, идеально даже.

Это было такое простое и понятное волшебство… и никакого криминала. Завидев денежки, девицы построились клином, закурлыкали, и вскоре маман была обслужена по высшему разряду за каких-то полчаса. Надо сказать, тут совпало: и она перестала рыться — устала, видимо, и продавщицы уже были в курсе, чего дамочка желает. Только я опять без штанов остался, не успел, ну да ладно, пару недель еще продержатся. Наверное.

Когда вернулись домой, ловить челюсти пришлось нам с Эйлин вместе: отец купил мне джинсы! Причем удачно купил — сели на мой тощий зад как влитые! От избытка чувств и от неожиданности покачнулся и обнял отца. Он сам чуть не сел, а мечтательно улыбающаяся мать пошла переодеваться в обновки. Трудно тут у них с проявлением эмоций.

И вот она вышла. Ну что я скажу, стала похожа на нормальную женщину. Интересную даже. Не красавица, но… Хороша. Есть что-то этакое. У отца взгляд даже изменился. Я сразу подумал, что они оба ведь совсем не старые еще. Ой, что-то будет… Ну и ладно, вот уж их личная жизнь — точно не мои проблемы. И чтобы у них все было хорошо, я только за. Это ж моя семья, мой тыл. Он просто обязан быть крепким!

Немного попортил себе и им настроение тем, что вспомнил про Принцев. Эйлин наконец рассказала о своем отце. Такие отрывочные воспоминания, что картину составить трудно. Черт. Как бы узнать хотя бы круг общения этого индюка? Озадачил мать, чтобы записала все фамилии, кого помнит. Ясно было одно: Эйлин — единственный ребенок. Когда я спросил насчет бастардов, она аж пятнами покрылась и чуть глазами косить не начала, пришлось срочно признаваться, что я пошутил и просить прощения. Не хватало мне копии Меропы вместо Эйлин. Хотя мне все же повезло куда больше, чем Реддлу. От Тоби, правда, леща прилетело, ну да нормальная реакция нормального мужика, когда сынок борзеет, так что я не в претензии. Репу почесал, где прилетело, и извинился. Матери, правда, опять объяснять пришлось. Вот тут уже отец ржал, не скрываясь. Нет, с таким воспитанием мелкий пацан вырасти нормальным шансов не имел.

В четверг доварили зелье для Пет, сразу и отнес, пусть порадуется.

* * *

Когда в конце недели выдавали оплату, достал получку за предыдущую неделю и попросил ту самую заветную бумажку, мол, хочется хотя бы подержать эти пятьдесят фунтов. Хозяин и кассир (или то был бухгалтер?) понимающе покивали. Но обломали — у самих не водилось. Так я и поверил. Ладно, договорились, что еще через неделю дадут. «По заказу». Ну… спасибо сказал, с меня не убудет. А деньги сейчас мне все равно тратить некогда.

Вторые выходные провел точно так же, как и первые: все время дождило, и на природу хоть и тянуло, но мокнуть не хотелось. Дождевики надо будет купить. И сапоги. Вот только деньги получу… Закончил домашку по зельям и трансфигурации. Начал чары, причем они пошли вообще легко, гораздо легче, чем когда тыкался поначалу. «Волшебную мышцу», что ли, прокачал-таки? Но доволен был, как тот удав, измеренный в попугаях. Волнистых причем.

Лиля тоже к нам повадилась в гости ходить пару раз в неделю, колдовать-то у нас можно, и тихо завидовала, глядя, с какой легкостью я стал управляться с пресловутыми табакерками. Ну да, мышей мы наловили простейшим Акцио, так что теперь в старом, неизвестно откуда взявшемся аквариуме у нас их уже пять штук и, кажется, скоро будет прибавление. За что я все-таки уважаю рыжую соплюшку, так за то, что ни черта не боится и не пищит, завидев мышь или лягушку, а преспокойно берет в руки и мне тащит. Настоящая ведьма растет. Сказал ей об этом. Кажется, я теперь точно самый лучший в мире Карлс… друг Лили Эванс, конечно же. Детский сад…

Вспомнил о Мародерах. Начал брать на работу матушкины тетради за старшие курсы, а потом и учебники. Под чарами, конечно. Разучивал всякие щиты. Мои «коллеги» чтением не интересовались совсем, разве что иногда, когда время было, просили рассказать им что-нибудь. Было это не часто, обычно мы все же вкалывали, пять фунтов за просиживание штанов тут никому не дают. А кратко изложить в начале рабочего дня сюжет какого-нибудь романа, а в конце — развязку — я что, я без проблем.

Задумался о том, что в маггловском мире вполне бы мог стать писателем, точнее, наглым плагиатором, ведь масса прочитанных мной книг еще не написана. Кстати, вот и «запасной аэродром», если что. Хоть и некрасиво. Но не факт ведь, что воспользуюсь. Тыл, нужен прочный тыл!

И с Принцами надо что-то решать. А то месяц уже почти прошел, а там и Дамблдор на горизонте. Не думаю, что он о нас забыл. Явится. Или сначала пообщаться с ним, потом с Принцами? Я-то надеялся, грешным делом, на библиотеку предков, у Эйлин по анимагии нашлась лишь одна страничка конспектов, почти полностью повторяющая то, что я уже нарыл в ее учебниках. Интересно, Рита Скитер уже журналюжит или пока еще нет?

Назвал матери эту фамилию. Нет, не в курсе. Знает ли кого из работающих в СМИ? Пришлось объяснять, что такое СМИ. Отец ржал в кулак, а потом вообще не скрываясь. Кажется, он начал относиться к матери во многом как к ребенку. Ну… чего уж там, он прав. Зато готовить у нее получается все лучше и лучше.

* * *

В новые выходные я наконец заполучил заветную купюру и тут же занялся практической трансфигурацией. С мышами, да. Убил всю субботу и одну подопытную мышь. Фокус оказался не то чтобы нереально сложным — удержать результат было гораздо трудней. Почему-то первым делом у купюры отрастали ноги, которые она тут же норовила сделать — поди поймай. Особенно если отвлекся на другие дела. В воскресенье заканчивал эссе по чарам, периодически ловя свои новенькие пятьдесят фунтов за отрастающий хвост. Но на следующей неделе был готов, как пионер. Кажется, у нас среда становится днем семейного шопинга.

В бумажнике моем лежали аж три самых крупных купюры: одна настоящая, одна удвоенная и одна условно живая. Наглеть я не собирался. Купил всем приличные дождевики, разменял "хвостатую". В соседнем обувном отделе мать долго примерялась к сапогам, себе-то я взял быстро. Отец ушел куда-то за своим интересом, и слава бо… Мерлину, блин, когда я уже привыкну? Из отдела, где мы покупали дождевики, послышался визг. Я старательно спрятал улыбку: теперь меня точно никто не уличит как фальшивомонетчика — единственная улика смоталась. Надеюсь, ей удастся пожить еще немного на воле.

Совесть меня немного покусывала, но довольно небрежно: недостача будет не особо велика. Да и не собирался я больше этим пользоваться, просто надо было на всякий случай исследовать вопрос.

С каждым днем моя честная задница ощущала все больше неудобства: то ли чуяла, что тучи надо мной сгущаются, то ли еще что… И что самое паршивое, сделать я ничего не мог. Потому что ни на информацию о Принцах было не выйти, ни на анимагию, ни на окклюменцию, которая помогла бы подстраховаться с уважаемым директором. Впрочем… если я вообще ничего не буду скрывать и упирать на то, что "маму узнаю, папу узнаю, а самого себя — нет, а-а-а, спасите"… Авось, прорвемся.

Еле уговорил мать растрясти священную заначку с галлеонами, аппарировать нас на Косую аллею и купить сову и заодно выписать «Ведьмин досуг». На почте посетителей кроме нас не было, барышня скучала. Просто нереально повезло — это оказалась материна сокурсница с Пуффендуя, которая, надо же, вспомнила Эйлин Принц и сама начала беседу. Мать на удивление горячо заинтересовалась и, можно сказать, была для окружающего мира временно потеряна. Оказывается, с замужеством, точнее, исчезновением Эйлин Принц был неслабый такой скандал — еще бы ей не было интересно про себя послушать! Так что мне удалось втихаря подписаться на «Ежедневный пророк» и «Новости магического мира» на пару месяцев, и несколько газет просто прочитать. Ну наконец хоть что-то! Мать, конечно, будет ругаться, но… я ж теперь таки зарабатываю, хоть и немного!

* * *

Дамблдор прислал сову, назначил встречу в Хогсмиде, где бы вы думали? В «Кабаньей голове»! Что-то мне стало нехорошо. Мать так даже вспомнить не могла, где там такая забегаловка, думаю, правильно: приличные девочки в такие места не ходят. Прикусил язык, потому как чуть не проболтался.

В газетах ничего толкового по моим вопросам не нашлось, знакомых фамилий тоже, зато хоть примерно начал представлять, что вообще в волшебном мире происходит. Эйлин повозмущалась было, а потом и сама подсела на прессу. Особенно когда я ей предложил поднять подшивку газет тринадцатилетней давности. Тобиаса мы тоже обо всем информировали, но он слушал без особого интереса.

Что меня радовало, так это то, что мать стала вести себя куда адекватнее что с отцом, что с соседкой. Правда, к общению с кем-то еще она не стремилась. Отец, кстати, тоже не был рубахой-парнем, в гости никого не приводил, козла ни с кем не забивал, деловые контакты, работа и все. Хек мороженый. Так что в кого сыночек, то есть канонный Снейп вырос таким «компанейским», мне теперь было ясно.

Последнюю неделю посвятил уговариванию Эйлин, чтобы взяла меня с собой к директору, потому как я лицо самое что ни на есть заинтересованное. Та отнекивалась, неубедительно, но упорно, так что пришлось воспользоваться помощью Тобиаса. Когда тот вставал, возвышаясь над ней, она капитулировала моментально. Видимо, рефлекс за десяток лет получился прочным.

Иногда забегал по вечерам к Эвансам, даже пару раз видел их неуловимого отца. Пообщаться не успевал: он то куда-то уходил, то откуда-то приходил, как ни странно было коммивояжеру уходить на работу вечером. Ой, что-то мне шепчет, что у мужика совсем другая профессия, ну да не мое это дело.

Потом я узнал, что в школу-то мой предшественник вообще не ходил: на доме худо-бедно, но были магглоотталкивающие чары, а местным работягам было по боку, чем занят какой-то там соседский оборвыш. Читать-писать и так далее учила меня, то есть канонного Снейпа, Эйлин. Так что сдавать экзамены придется с самого начала, наверное. Надо будет узнать…

Петунья, осчастливленная уже вполне неплохой русой шевелюрой, согласилась все разузнать и даже сходила в свою школу, вот только никого, кроме сторожа, там не застала. Облом. Ладно, учителя вроде появляются в конце августа, может, в последнюю неделю успею. Начал готовиться под руководством обеих девчонок к Common Entrance — вдруг удастся обойтись без начального? Не хотелось время тратить.

Откопал у матери кое-что по ментальной магии, но, увы, в книге было только самое общее, а записей было мало. Но и с этим толком разобраться не успел, как настало «время ч»: нас ждала встреча с Великим Светлым. Сказать, что мне было сильно не по себе — это ничего не сказать… Хорошо хоть на работе отпроситься удалось заранее, типа на собеседование в новой школе. Но весь день все буквально из рук валилось.

И вот мы с матерью оделись попроще (все-таки я нашел в прессе, что представляет собой эта самая «Кабанья голова», даже с колдографией). Поделился с отцом и едва не пожалел: он был готов мать вообще завернуть в какую-нибудь паранджу. На основании этого я сделал один приятный вывод, но легче жить от этого не стало. Впрочем, увидев мать в черной мантии, самой дешевой и мешковатой, отец немного успокоился. Я же напялил школьные обноски прошлого года, которые на мне едва не треснули: все же регулярный физический труд вкупе с приличной кормежкой уже дали результат. Ох, надо будет аккуратнее. Хотя, если одежда пойдет по швам, может, внимание доброго дедушки малость того, сместится?

Обычным транспортом мы добрались до какой-то забегаловки, в которой оказался камин, и…

Глава 5. Великий Светлый

Когда нас вынесло из камина в «Кабаньей голове», бедная матушка, едва осмотревшись, тихо сомлела и осела на моих руках. Да, наш Паучий тупичок немного поприличней будет. Хотя она из дома-то почти не выходит. Едва дотащил ее до лавки, где сидел сам Великий Чародей. И ведь тот даже пальцем не шевельнул помочь, зараза! Надеялся, что у меня пупок развяжется, что ли? А если бы она одна была? И я не выдержал…

Размахивать руками и долго от души возмущаться мне дали.

— Я рад, что ты так переживаешь за мать, — остро сверкнули очки-половинки. — Но у меня нет времени, — буквально припечатал Великий Светлый, а у меня аж челюсть отпала.

Это магу, владеющему аппарацией и еще бог весть чем, выбрать место поприличней — некогда? И я сдуру уставился ему прямо в глаза…

Когда понял, что сделал, едва не покрылся холодным потом. А вот потом… фигу, не читает он мысли! Недоумение, мелькнувшее на лице директора сказало о многом. Но еще больше — то, что он сразу меня по натюрморту не размазал. Потому что, прочитай он, что я сейчас думал, это было бы совершенно естественным. Или он просто не хотел? Или эта процедура затратная и не самая простая?

— Вы хоть воды ей дайте, что ли! — продолжал возмущаться я, но на всякий случай уже осторожнее.

— Агуаменти, — директор наполнил и протянул Эйлин относительно чистый стакан и повернулся ко мне. — Да ты настоящий защитник, Северус?

— Спасибо. Это же мама, — я аж опешил. Чего это он так иронично-то? Мой предшественник вел себя совсем не так? Плевать, кстати, потому что с этого я как раз собирался начать.

Я наконец абстрагировался от окружающего трактирного бардака и рассыпался в извинениях. По поводу чего? А всего подряд. И что я на него только что волну нагнал, и что вообще приперся, куда меня не приглашали. А что, извиниться мне не трудно, а лишним не будет. Кажется, мне удалось его удивить, и я тут же плавно перешел к самому главному:

— Директор, что со мной? Я… — я сделал паузу и взволнованно вздохнул. — Я сам себя не узнаю! Маму узнал, отца, — я на всякий случай скривился, а потом состроил мечтательную мордочку, — Лили Эванс тоже узнал, и сестрицу ее. А некоторые вещи, которые в школе учил, не помню. Так трудно летние задания делать! А еще в голове самое странное… какие-то вещи знаю, о которых раньше понятия не имел.

— Например? — очочки заблестели.

— Растения разные, не все, правда. Грибы. А еще как еду готовить.

— Это все?

— Ну, не знаю, — я пожал плечами. — Заклинания почти все забыл. Мама помогла.

Я задержал дыхание, отчего мне удалось немного покраснеть, и отвел глаза. Да, я все это время по-гриффиндорски честно смотрел на дедушку, и он меня не читал, только попытался! Хотя и пусть бы себе, я же чистую правду говорил. А понял я это потому, что в голове опять полоснуло адской болью и я схватился за лоб, после чего директор отвернулся, сделал какой-то жест пальцами, почти что фигу, и все прошло.

— Это не мой сын! — услышал я за спиной удивительно твердый голос мамы Эйлин. — Что вы сделали, директор?

Ай, молодца, не зря я ее столько времени обрабатывал, особенно последние дни, что я какой-то не такой. Только директор сделал ей знак пока помолчать и уставился на меня. Изучающе. Бррр.

— Ага, — поддержал я ее. И снова покраснел.

— И кто же ты, Северус? — любопытство директора можно было ложкой черпать, но говорить он, как ни странно, предпочел со мной, а не с матерью.

— Я… — я снова сглотнул, мол, смотрите, как волнуюсь, — иногда мне кажется, что я девочка, директор, сэ-эр…

Вот тут Верховный Чародей уронил челюсть. Да, вот такой я странный зверек… Луп-луп глазками и голову наклонить, как Лиля. Йес…

Тут можно было бы просто дать занавес, но жизнь продолжалась, и весьма активно. Во-первых, мать аж подскочила, видимо, в ее голове сопряглись наконец мои домашние успехи «по хозяйству» с тем, что я только что «рассекретил». И выдала… прямо как настоящая ведьма. Нет, даже Ведьма с большой буквы!

Там было много слов (я почти все не понял), какие-то, похоже, ритуальные взмахи руками (хотя, может, и просто истерика), воздух то холодил, то обжигал, где-то что-то грохнуло, но… главное, что я понял — теперь мы доброму дедушке ничего не должны. Дедушка, правда, теперь отнюдь не добрый, но я продолжаю смотреть ему в рот честными гриффиндорскими глазами, мол, на него вся моя надежда. И его, кажется, пронимает.

— И как же вас зовут, мадмуазель? — он аккуратно берет меня за подбородок.

— Джинни, сэр…

И чувствую, словно в голову кто-то осторожненько так стучит… В ответ радостно представляю давно уже сложившийся у меня образ: что-то среднее между Джинни и Молли.

Голубенькие глазки стекленеют. Дамблдор смотрит на меня, как на тяжело больного, и… подтверждает материн отказ от обязательств. Она всхлипывает и утыкается в платок в молчаливых рыданиях, только плечи трясутся. Я так не могу! Мне ее жалко!

Присаживаюсь рядом, обнимаю, утешаю, как могу. Не отталкивает, ревет у меня на груди. Ну да привыкла же ко мне такому за все это время, и вообще я полезный. Дамблдор смотрит совершенно нечитаемо и едва ли не чешет себе затылок. Кажется, он тоже немного не в себе. Ха, а мне-то каково было? Да уж, поработал так поработал, спасибо, дедушка.

— Где мой Северус? Где мой сын? — Эйлин едва произносит это между всхлипами.

— Я тоже здесь, — отвечаю я, — кажется… Как бы я иначе тебя узнал?

— А… ну да, наверное, — меня наконец сгребли в объятия. — Северус!

Не знаю, сколько бы продолжался этот разлив бразильского сериала, но уважаемый директор очень вовремя, на мой вкус, покашлял. Посмотрел на него с благодарностью. Тот немного вздрогнул, видимо, понял, что да, и от Северуса все же кое-что осталось. И вот я уже почти чувствую, как ему хочется как следует во мне покопаться! Отчего боязно, конечно, но после всех уже совершенных признаний терять мне особо нечего.

— Директор, — робко так, — а вам бы не хотелось бы, э-э, разобраться, что там со мной?

Опачки, ребята, это гол! Да, с моей стороны это была демонстрация Гриффиндора головного и спинного мозга разом. Старик аж глазки прикрыл от удовольствия.

— Ты хочешь, чтобы я тебя обследовал, мой ма… кхм.

А вот так тебе…

— Ну… — мнусь, только что носочком грязный пол не ковыряю, смотрите, мол, как мне неудобно, — у Великого Чародея, наверное, кроме меня много дел…

Дамблдор вздыхает, уже по-отечески похлопывает меня по плечу и я вскидываю на него полные надежды и веры глаза:

— Но ведь интересно же, что в конце концов получилось? Чары мне, кстати, стали уже совсем хорошо удаваться!

— То есть, ты помнишь, как было трудно, а теперь стало лучше?

Так-так, а теперь осторожней, а то он Эйлин снова на долги разведет, еще и меня зацепит, не дай Мерлин.

— Понимаете, я пока не совсем хорошо осознаю, что и как было раньше, даже вспоминается не все. Но я стараюсь! — вот так, и честными глазками поморгать. А, и не забыть что мне тринадцать. — А про чары мама сказала.

— Видишь ли, мой маль… кхм… у тебя стоит удивительно прочный ментальный блок. Я не могу пройти его, не повредив твой мозг. А если я его поврежу, то…

«Толку от тебя больше не будет совсем никакого», — договорил я про себя, но сказать надо было совсем другое.

— А что это? — поинтересовался я на фоне ахов и охов маман.

— Думаю, этот блок — часть той, другой личности. Вот что интересно, я, кажется, вижу в твоей девочке некоторые знакомые черты, но… Надо будет навести справки в Мунго, не находится ли там твоя Джинни. Полное имя, кстати, ты не знаешь?

— Знаю, конечно. Джиневра Уизли.

Голубые глаза за очками аж увеличились. И хорошо, что я на Эйлин пока не смотрел… Я вдруг подумал, не являюсь ли вот прямо сейчас причиной того, чтобы директор свел Молли и Артура, и мне поплохело.

— Нет, таких я точно не знаю. Но… Северус, ты себя как чувствуешь?

— Знаете, так сложно описать… Я вообще запутался. Может, пока попробовать вести дневник? Вы почитаете? Я все-все постараюсь описать!

А что, историю доктора Джекила и мистера Хайда я знал неплохо, да и фильмами о раздвоении души и личности одно время увлекался… Должно получиться интересно. И еще надо сказать кое-что, в конце концов, должен же я больше походить на ребенка.

— Кажется, Джинни хорошо на метле летает. Можно мне будет попробовать?

— У второкурсников нет полетов.

— Так я потому и спрашиваю. Видите ли, своей метлы у меня, конечно, нет…

Старик задумался, прямо видно, как у него «шестеренки закрутились», но пообещать ничего не пообещал. На том мы и расстались. Ну и перед матерью он даже извинился, и что-то там еще пообещал.

Фу-у-ух.

* * *

Альбус Персиваль и так далее Дамблдор весь день провел в задумчивости. Да, с ритуалом что-то явно пошло не так. Где сделал ошибку, он, конечно, нашел. Действительно, она могла бы стать фатальной, но не стала же. А интересное получилось существо! Где-то ему попадалась информация об андрогинах… Он перероет все, но найдет! Удивительно, просто удивительно. А если еще хоть какие-то способности будут явно выделяться на общем фоне, можно будет попытаться снова нажать на Эйлин и стребовать если не долг, то хотя бы несколько зелий. Варить самому совершенно не хотелось, да и навык был давно утрачен без практики.

Эх, нужен, нужен был ему свой зельевар! А кроме Принцев, кандидатов не было. К аристократам не подберешься. Не магглорожденных же натаскивать с нуля? Нет у него на это ни времени, ни желания. А доверять некоторые, самые важные зелья Горацию тем более не стоит — чуть запахнет подозрительно, тот все растреплет. Память стирать — тоже много раз нельзя, человек деградирует. Вон, как раз Эйлин тому пример: когда на старших курсах девочка варила ему Веритасерум, пришлось воспользоваться Обливиейтом, результат очень так себе. Была талантливым зельеваром, осталась просто неплохим, а про остальное лучше и не говорить.

Два десятка лет назад старый друг и старый же враг, но, тем не менее, все равно любимый человек подкинул ему удивительную вещь — дневниковые записи барона фон Гольштейна, мол, и интересно, и пользу может принести, и хорошо оживит язык. Дневник стал тогда его настольной книгой на долгие годы, впрочем, как и сейчас.

Разбирая записи на немецком, Альбус не на шутку увлекся — так красиво и изящно вел свои многочисленные партии серый кардинал Германии, который, не занимая сколько-нибудь заметных должностей, определял курс внешней политики страны конца прошлого века. Захотелось так же… И чем дальше, тем больше.

Наблюдая за собой со стороны, Альбус, несомненно, заметил бы эту странность, но, как известно, лягушка, которая находится в медленно нагревающемся котле, ведет себя более чем беспечно. Впрочем, как и мы все.

Так что он решил позаниматься с обновленной версией молодого полу-Принца и выжать из полученного максимум пользы. Да, это было правильным решением для настоящего политика — ставить себе на службу собственные (он поморщился, вспомнив про Эйлин) неудачи.